Глава 8

Суббота начинается раньше будильника, и первым делом смотрю на телефон. Никаких сообщений. Вообще-то Марат Рашидович обещал написать сегодня, чтобы договориться о времени, так что повода для беспокойства нет. Я это понимаю. Честно. Но есть одна небольшая проблема: мой здравый смысл почему-то совершенно не умеет разговаривать с той частью меня, которая уже успела придумать пять вариантов нашего сегодняшнего вечера и ещё три — на случай, если всё пойдёт не по плану.

Я отбрасываю одеяло, иду умываться и решаю заняться чем-нибудь полезным. Например, приготовить завтрак, разобрать вещи, почитать. Можно даже сделать генеральную уборку, если вдруг захочется довести ситуацию до абсурда. Но в итоге я готовлю себе кофе, съедаю бутерброд и устраиваюсь с книгой на диване. Прочитываю три страницы, возвращаюсь на две назад, потому что не помню, о чём шла речь, и сдаюсь. Автор, возможно, очень талантливый человек, но сегодня у него серьёзный конкурент за моё внимание. Причём конкурент даже не находится в одной комнате со мной.

Телефон вибрирует ближе к полудню.

Марат Рашидович: «Доброе утро, Алина. Надеюсь, сегодня вас не заставляют воевать с таблицами».

Я улыбаюсь и печатаю ответ. Потом стираю его, потому что он получается слишком радостным. Пишу другой, перечитываю и наконец отправляю. Если бы кто-нибудь рассказал мне, что в двадцать семь лет я буду редактировать обычное сообщение мужчине так, будто составляю заявление в министерство, я бы попросила этого человека не употреблять сомнительные вещества.

Я: «Доброе утро. Сегодня у меня выходной от таблиц. Пока они не начали скучать, стараюсь не попадаться им на глаза».

Ответ приходит почти сразу.

Марат Рашидович: «Разумное решение. Тогда предлагаю сегодня вечером продолжить вчерашнюю практику — поужинать без документов и расчётов. В семь вам удобно?»

Я читаю сообщение дважды. Потом ещё раз, просто потому, что могу.

Я: «Да, в семь удобно».

Марат Рашидович: «Тогда заеду за вами. Адрес у меня есть».

Я смотрю на экран и невольно улыбаюсь. Конечно, адрес у него есть: он провожал меня домой после первого свидания. Но почему-то сейчас эта простая фраза звучит почти интимно. Он помнит, где я живу. Он собирается приехать за мной. Мы снова проведём вечер вместе. И всё это не потому, что нам нужно срочно согласовать бюджет или обсудить перспективы компании.

Я кладу телефон на диван и смотрю в потолок.

— Ну что, — говорю я вслух, — кажется, мы влипли.

К счастью, потолок не отвечает. Иначе пришлось бы признать, что даже он считает меня безнадёжной.

До вечера я успеваю принять душ, сходить в магазин и трижды поменять решение насчёт одежды. Сначала выбираю платье, потом решаю, что оно выглядит слишком нарядно, и достаю брюки с блузкой. Затем возвращаюсь к платью, потому что брюки напоминают мне рабочую неделю. В конце концов останавливаюсь на тёмном платье чуть выше колен, которое подчёркивает фигуру, но не выглядит так, словно я собираюсь на вручение премии. Волосы оставляю распущенными, макияж делаю лёгкий. Перед зеркалом задерживаюсь чуть дольше, чем собиралась, и мысленно приказываю себе прекратить оценивать собственную внешность глазами мужчины, который, возможно, даже не заметит половины моих стараний.

Хотя он замечает гораздо больше, чем я хотела бы.

Ровно в семь телефон сообщает, что Марат приехал. Я спускаюсь, выхожу из подъезда и вижу его машину у тротуара. Он стоит рядом, разговаривает по телефону, а когда замечает меня, заканчивает разговор и убирает мобильный в карман. На нём тёмные брюки и рубашка с закатанными рукавами. Ничего особенного, если не учитывать, что на некоторых мужчин, кажется, распространяются другие законы физики: им достаточно просто надеть рубашку, чтобы окружающие забыли, зачем вообще выходили из дома.

Марат оглядывает меня и улыбается.

— Вы сегодня особенно красивая.

Я чувствую, как щёки предательски теплеют.

— Спасибо. Вы тоже неплохо выглядите.

— Неплохо?

— Не хочу, чтобы вы слишком зазнавались.

— Поздно. Я уже начал.

Я смеюсь, и напряжение, которое успело накопиться за весь день, немного отпускает. Он открывает мне дверь, дожидается, пока я устроюсь, и садится за руль. Когда машина трогается, я замечаю, что он не спрашивает, куда я хочу поехать, и не предлагает выбрать ресторан. Видимо, всё уже продумано.

— У вас есть план на вечер? — спрашиваю я.

— Есть.

— И мне не полагается знать подробности?

— Если расскажу всё заранее, исчезнет элемент неожиданности.

— А если мне не нравятся неожиданности?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Тогда в следующий раз составим подробный план с расписанием и запасным вариантом.

— С указанием времени на поцелуи?

— Это уже зависит от того, насколько плотный у нас график.

Я смеюсь так громко, что сама удивляюсь. Марат улыбается, и я вдруг понимаю, что рядом с ним мне всё легче быть собой. Не нужно каждую фразу проверять на уместность, бояться показаться глупой или стараться выглядеть загадочной. Я могу шутить, спорить, говорить то, что думаю, и не чувствовать, будто прохожу собеседование на должность женщины, которая ему понравится.

Мы приезжаем в небольшой ресторан в тихом районе. Здесь нет громкой музыки и толпы посетителей, а столики расположены так, что можно разговаривать, не посвящая в подробности личной жизни соседей. Марат явно выбирал место не наугад. Он помогает мне снять пальто, отодвигает стул и садится напротив. Я замечаю эти мелочи, хотя не собираюсь придавать им слишком большое значение. Просто приятно, когда мужчина внимателен не только к собственным желаниям.

Мы заказываем ужин и начинаем разговаривать. Сначала обсуждаем работу — всё-таки от неё никуда не деться, особенно когда у обоих в понедельник ожидается непростой день. Но довольно быстро Марат переводит разговор на другие темы. Спрашивает, чем я занимаюсь в свободное время, что читаю, куда люблю ездить. Я рассказываю о книгах, прогулках и о том, что иногда могу целый выходной провести дома, не испытывая ни малейшей потребности куда-то выбираться.

— Вы не похожи на человека, который любит сидеть дома, — замечает он.

— Почему?

— Вы любопытная. Вам интересно, как всё устроено, почему люди принимают те или иные решения. Я думал, вы любите постоянно куда-то ходить.

— Любопытство не обязательно требует выхода из квартиры. Иногда достаточно открыть книгу или посмотреть хороший фильм.

— А иногда?

— Иногда достаточно посмотреть на человека, который сидит напротив, и попытаться понять, зачем он пригласил тебя на второй ужин.

Марат откладывает вилку. В его взгляде появляется знакомое выражение — то самое, от которого мне хочется одновременно улыбнуться и спрятаться за меню.

— И к какому выводу вы пришли?

— Пока собираю информацию.

— И как успехи?

— Недостаточно данных для окончательного заключения.

— Значит, придётся продолжить наблюдение.

— Похоже на то.

Он улыбается, но на этот раз не спешит переводить разговор в шутку.

— Если серьёзно, Алина, мне с вами хорошо. Я хотел увидеть вас ещё раз. Не по работе и не потому, что мне нужно что-то обсудить. Просто хотел провести с вами вечер.

Я опускаю взгляд на бокал, хотя прятаться от его слов совершенно бессмысленно. Именно этого я и ждала, но теперь, когда слышу прямой ответ, не знаю, что сказать. Признаться, что мне тоже хорошо с ним, несложно. Сложнее не показать, насколько сильно он успел на меня повлиять.

— Мне тоже с вами хорошо, — говорю я наконец. — Хотя вы всё ещё мой начальник, и это немного усложняет ситуацию.

— Я понимаю.

— Я не хочу, чтобы наши встречи как-то влияли на работу. Мне важно, чтобы вы оценивали мои результаты так же, как оценивали бы их у любого другого сотрудника.

— И правильно. Я не собираюсь смешивать одно с другим. Если между нами что-то будет, это не означает, что вы получите какие-то преимущества в компании. И тем более не означает, что вы мне что-то должны.

Последняя фраза заставляет меня поднять глаза. Он произносит её спокойно, без попытки произвести впечатление. Я верю ему — по крайней мере, сейчас. И мне становится легче. Я не хочу оказаться в положении, когда любое его внимание придётся принимать за услугу, а любое собственное желание — за обязанность ответить взаимностью.

— Хорошо, — говорю я. — Тогда давайте просто посмотрим, что из этого получится.

— Давайте.

Он протягивает руку через стол и касается моих пальцев. Жест небольшой, почти незаметный, но я сразу чувствую тепло его ладони. Он не удерживает меня, не тянет к себе, просто ждёт. Я сама переворачиваю руку и переплетаю наши пальцы. Марат смотрит на меня, и в его улыбке нет привычной насмешки. Только удовольствие от того, что я сделала этот шаг сама.

После ужина мы не спешим расходиться. Гуляем по вечерним улицам, разговариваем о всяких мелочах, смеёмся над случайными прохожими, которые умудряются спорить у витрины так громко, словно решают судьбу государства. Марат рассказывает несколько историй из своей жизни, и я замечаю, что за его уверенностью и привычкой контролировать происходящее скрывается человек, который тоже умеет уставать, ошибаться и иногда принимать решения, о которых потом жалеет.

— Вы всегда такой собранный? — спрашиваю я.

— Нет. Просто стараюсь не показывать всем подряд, когда у меня что-то не получается.

— Почему?

— Потому что люди быстро привыкают считать тебя человеком, который всё решит. А потом начинают расстраиваться, если однажды ты не можешь.

Я понимаю, о чём он говорит. Только у меня всё наоборот: я часто стараюсь не показывать, когда мне что-то даётся трудно, потому что боюсь, что окружающие решат, будто я не справляюсь. Мы оба, получается, в какой-то степени играем роли. Просто у него роль уверенного мужчины, а у меня — сотрудницы, которая никогда не теряется. Хотя в присутствии Марата последняя версия меня регулярно даёт сбои.

— А со мной вы можете иногда не быть собранным, — говорю я.

Он поворачивается ко мне.

— Это предложение?

— Пока просто наблюдение.

— Тогда я его запомню.

Мы останавливаемся у небольшого сквера. Ветер становится прохладнее, и Марат спрашивает, не замёрзла ли я. Я отвечаю, что всё нормально, хотя руки действительно немного остыли. Он снимает пиджак и накидывает мне на плечи. Я хочу возразить, что не настолько замёрзла, но ткань сохраняет его тепло, а сам жест оказывается слишком приятным, чтобы от него отказываться.

— Спасибо, — говорю я.

— Не за что.

Я смотрю на него и понимаю, что больше не хочу делать вид, будто наши поцелуи были случайностью. Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Хочу почувствовать его близость, увидеть, как изменится его лицо, когда я перестану прятать собственное желание за шутками. Но всё равно жду, потому что мне важно, чтобы он тоже этого хотел.

Марат словно читает мои мысли. Он осторожно касается моей щеки и спрашивает:

— Можно?

Я киваю.

Он целует меня мягко, почти сдержанно, но уже через несколько секунд я сама обнимаю его за шею и притягиваю ближе. На этот раз между нами нет неловкой паузы, нет необходимости привыкать к самому факту поцелуя. Я знаю, как он целуется, и именно поэтому хочется большего. Его ладонь ложится мне на талию, я чувствую тепло его тела и забываю, что мы стоим на улице, где в любую секунду кто-нибудь может пройти мимо.

Когда мы наконец отстраняемся, Марат не отпускает меня сразу. Он смотрит на мои губы, потом поднимает глаза.

— Кажется, я недооценил, насколько сильно хотел вас поцеловать.

— А я думала, вы всегда всё рассчитываете заранее.

— Обычно. Но вы портите мне статистику.

— Рада быть полезной.

Он смеётся и целует меня ещё раз — уже короче, но от этого не менее приятно. Я прижимаюсь к нему на мгновение, чувствуя, как пиджак соскальзывает с одного плеча, и поправляю его. Мне хочется, чтобы вечер продолжался. Чтобы мы не расходились, чтобы не нужно было возвращаться к обычной жизни, в которой он мой руководитель, а я сотрудница, которая старается не краснеть при каждом его появлении.

Но я не хочу торопить события только потому, что мне хорошо рядом с ним. Поэтому, когда он спрашивает, не хочу ли я ещё куда-нибудь поехать, я честно отвечаю:

— Хочу. Но, наверное, сегодня мне уже пора домой.

Марат внимательно смотрит на меня, и я успеваю испугаться, что он воспримет это как отказ. Но он только кивает.

— Хорошо. Я отвезу вас.

Никаких уговоров, обид или попыток изменить моё решение. И именно это почему-то заставляет меня чувствовать себя ещё ближе к нему.

В машине мы едем почти молча. Его рука лежит на рычаге переключения передач, моя — на колене, и мне приходится прилагать усилия, чтобы не протянуть руку и не коснуться его пальцев. Когда мы подъезжаем к моему дому, Марат останавливается у тротуара и поворачивается ко мне.

— Я бы хотел увидеть вас снова, — говорит он. — И не только по субботам.

Я улыбаюсь.

— Тогда вам придётся приглашать меня чаще.

— Я справлюсь.

Он наклоняется и целует меня на прощание. Я отвечаю ему, задерживаясь чуть дольше, чем собиралась, а потом всё-таки выхожу из машины. Уже у подъезда оборачиваюсь. Марат всё ещё стоит у тротуара и ждёт, пока я зайду внутрь. Я машу ему рукой, и он отвечает тем же.

Дома я снимаю платье, убираю волосы и долго стою под душем, пытаясь привести мысли в порядок. Получается плохо. Я вспоминаю его ладонь на своей талии, то, как он смотрел на меня после поцелуя, и его слова о том, что он хотел увидеть меня снова. Вроде бы ничего грандиозного не произошло. Мы поужинали, погуляли, поцеловались. Но теперь я точно знаю: интерес взаимный, и он не собирается исчезать после одного вечера.

Телефон вибрирует, когда я уже лежу в кровати.

Марат Рашидович: «Спасибо за вечер. И за то, что сегодня вы позволили мне немного нарушить вашу осторожность».

Я улыбаюсь и печатаю ответ:

Я: «Не привыкайте. В следующий раз придётся заслужить».

Он отвечает почти сразу:

Марат Рашидович: «Вот теперь мне действительно интересно, что вы придумаете».

Я откладываю телефон и закрываю глаза. Завтра снова будет воскресенье, а потом начнётся новая рабочая неделя. В понедельник мы снова встретимся в офисе, и мне придётся вспоминать, как разговаривать с ним о документах, не думая о его губах. Впрочем, это уже проблема будущей меня.

Сегодня я хочу просто побыть счастливой.

Потому что впервые за долгое время мне не нужно гадать, нравится ли я мужчине, который нравится мне. Он сам приезжает за мной, приглашает на ужин, слушает мои истории и целует так, будто ему действительно хочется быть рядом. Я не знаю, куда нас приведёт это знакомство, и не собираюсь заранее придумывать счастливый финал.

Но я хочу продолжения.

И, кажется, Марат Рашидович тоже.