Глава 20. Эмилия

Спина отрывается от груди Рената, а его рука возвращается на мою талию.

Встав лицом к мишени, сглатываю ком в горле и снова чувствую горячее тело позади. Я дрожу, думая, что даже в самых смелых фантазиях не представляла такого вечера. Мы будто ходим по острому краю блестящего лезвия. Вот-вот сорвемся.

При этом оба медлим.

Я – в силу неопытности, а он?.. Причина мне неизвестна.

Выпрямляю плечи. Решимость стать сегодня женщиной вырастает вместе с накрывающей разум волной азарта. Я до одури хочу, чтобы Аскеров увидел во мне что-то большее. Не просто красивое тело с упругой грудью и длинными ногами, от которых его совершенно точно штормит. Это чувствуется даже несмотря на отсутствие опыта.

Сбивчивое, учащенное дыхание касается шеи и обнаженного плеча, вызывая внутри невообразимый хаос.

– Стреляй, Эмилия, – Ренат подбадривает, обнимая под грудью.

Мне одновременно хочется и ощущать на себе эту приятную тяжесть, и хочется поворчать, что она мешает.

Взвожу курок и для устойчивости обхватываю пальцами ручку повыше. Револьвер – это продолжение руки, так учил отец. Прицеливаюсь в нижний край центра мишени, как правильно.

Делаю глубокий вдох, еще раз проверяю прицел и резко нажимаю на спуск. Округляю глаза от всплеска адреналина.

– Да… удивлен, – грубовато смеется Ренат.

Ух.

Я почти попадаю.

Восьмерка.

– Восьмерка!.. – шепчу.

Совсем неплохо, но в силу характера страшно расстраиваюсь. Люблю брать максимум. Все или ничего. Любое отклонение от условной десятки – всегда проигрыш. Может, это связано с тем, что отец любит так говорить?..

Узкую ладонь обхватывает красивая мужская рука. Длинные ухоженные пальцы, набухшие вены, скрывающиеся под черным манжетом рубашки. Улавливаю эстетическое удовольствие.

– Твоя… очередь, – отпускаю револьвер и поворачиваю голову ровно в тот момент, когда Шопен решил вдруг усилить мелодию трелями гобоя.

Эффект вспыхнувшего огня. Внутри что-то хрупкое и невесомое взрывается.

Губы Рената жестко накрывают мой рот и заставляют трепетать от восторга. Стонать. Я… черт возьми… вот это напор.

Обхватив крепкое запястье, отдаюсь влажному долгому поцелую. В голове становится пусто и легко.

Вот так классно. Ни о чем не думается.

Наши зубы сталкиваются, дыхание смешивается, языки переплетаются. Давление каменного паха на поясницу усиливается. Жар нарастает, а игра не закончена.

– Твоя очередь, – пищу, слабо выпутываясь.

Ренат смотрит на меня безумными глазами и, шумно вдохнув, ворчит:

– Вот ведь привязалась, бесовая.

Все еще крепко удерживая меня, он вытягивает руку и расслабленно целится. Я решаю во что бы то ни стало выиграть, поэтому, едва почувствовав напряжение в правом плече, смело толкаюсь бедрами назад. Его пах, ставший моей мишенью, пробиваю в десяточку.

Щелчок. Выстрел. Продырявленная шестерка перед глазами.

– Я… выиграла, Ренат, – смеюсь вместе с завораживающим Шопеном и оркестром из скрипок.

Мир уплывает перед глазами.

– Ты мошенница, – отпускает он мрачновато и убирает револьвер на специальную стойку.

– Но выиграла же…

Обхватив лицо, снова уверенно накрывает губы. Игра закончена, мужские руки грубовато сжимают мое тело, не пропуская ни одного миллиметра.

Грудь, шея, снова грудь, живот; проникают под платье.

– М-м-м, – мычу, чувствуя ладонь внизу.

Мое белье трещит под мощным натиском, бедра инстинктивно сжимаются. Опытные точно так не делают. Ругаю себя, заставляю расслабиться и развожу колени. Позволяю трогать себя там, где никого, кроме гинеколога на медосмотре, не было.

Ощущения острые, но не болезненные. Тело, словно пружина в револьвере, сжимается.

– Маленькая нимфоманка, – хрипит Аскеров, лаская нежную кожу уверенными пальцами. – Горячая вся…

Он меня целует, целует, целует. Губы, лицо, плечи. Царапает щетиной, оставляет следы. Размеренно обводит клитор, иногда надавливая, иногда едва касаясь. Все это делает, держа меня на весу, потому что я вдруг обмякаю и прикрываю глаза.

В уши будто воду заливают. Ничего не слышу, только чувствую обжигающее волнами удовольствие и расползающееся напряжение.

В один момент все органы чувств отключаются, я дергаюсь.

– Так хочешь секса?..

– Да! – вскрикиваю в потолок, запрокидывая голову на твердое плечо.

Издаю смесь каких-то нечленораздельных звуков и содрогаюсь, ухватившись за руку, фиксирующую низ живота. Наслаждение растекается по телу сладкими гроздьями, душит и… почти отпускает.

Это невероятно!..

– Красиво кончаешь, девочка. Но быстро… – хвалит Ренат, подхватывая меня на руки.

Ему понравилось?

Конечно, понравилось!

Я вжимаюсь в горячую шею и понимаю, что Шопен остался где-то за дверью. Комната, в которой мы оказываемся, темная и прохладная. Судя по очертаниям, мебели здесь немного. Кровать, кресло у окна с такими же жалюзи, как в гостиной, и высокий шкаф.

Святая святых. Спальня Аскерова.

– Сними с себя платье, – слышу строгий приказ, приземляясь на кровать.

Завороженно наблюдаю, как он тянется к пряжке, расстегивает пуговицы на рубашке и манжетах.

Схватив подол платья, освобождаюсь от него. Кожа покрывается мелкими мурашками, внизу живота все еще пусто.

– Ты предохраняешься?

Я морщусь, понимая, что секс, скорее всего, сорвется, если у него нет презервативов, поэтому часто киваю.

– Таблетки?..

Соглашаюсь беззвучно.

«Только не останавливайся», – прошу про себя.

Ренат, коротко выругавшись, качает головой и, прежде чем снять брюки, достает презерватив из кармана.

Я выдыхаю, корю себя за обман. Зачем?..

– Ложись на живот, Эмилия, – он снова бездушно приказывает.

Я медлю, так сильно хочу посмотреть на него обнаженного, но в комнате темно, поэтому приходится перевернуться и вжаться в светлое покрывало.

Время замирает до момента, когда помимо шелеста фольгированного пакетика, я слышу сдавленный голос.

– Ты очень красивая, Эмилия. Устоять просто невозможно.

Вздрагиваю от прикосновения теплых рук, оглаживающих ягодицы. Ренат нависает надо мной и покрывает поцелуями плечи, спину вдоль позвоночника. Касается языком.

Я стараюсь не выдать свой страх и сбиваю пальцами покрывало. Дышу, зажмуриваюсь, жду. Жар от сильного тела все больше мне передается, а мужское восхищение и то, с какой страстью Аскеров облизывает и покусывает мою кожу, позволяет почувствовать себя желанной.

Может, я и малолетка, но он от меня сейчас без ума.

Обхватив за талию, Ренат подтягивает меня к краю кровати и снова касается промежности. Там липко и влажно.

Стыд накатывает вместе с любопытством, которое тут же снова сменяется диким страхом. Калейдоскоп чувств заканчивается грубым вторжением. Инстинктивно подаюсь вперед, но Аскеров фиксирует, заставляет прогнуться и толкается в меня.

Я ожидаю боль. Просто знаю, что это больно.

Девочки в кампусе много про это рассказывали, и я знала, на что иду, но, кроме распирающего давления, ничего не чувствую.

Боже, спасибо.

Ренат раскачивается. Сначала медленно, а затем ускоряется, вбивается горячим пахом в мои ягодицы, снова и снова. Разводит их и толкается, заставляя прогнуться еще сильнее.

Сердце волнующе бьется о ребра, пока я стараюсь сконцентрироваться на ощущениях и замираю, когда он останавливается.

– Что ты делаешь?.. – вскрикиваю, чувствуя палец между ягодиц. Мозг взрывается от грязи. Он хочет туда?.. – Я… отпусти меня!..

– Ш-ш-ш, – Аскеров тут же считывает панику и убирает руку. – Понял, успокойся.

Он склоняется, отбрасывает мои волосы и нежно целует между лопатками. Обхватив грудь двумя руками, сминает твердые соски и гладит их большими пальцами.

Я яростно дышу.

Просто невообразимо!

За кого он, черт возьми, меня принимает?..

– Иди ко мне, Эмми, – переворачивает меня к себе и осторожно опускает на кровать.

Успокаивающе целует, кружа языком по губам и проникая внутрь. Я слабыми руками обнимаю широкие плечи.

– Все хорошо? Продолжим?..

– Да-а, – забываю обо всем плохом.

– Ты красавица.

Зажмуриваюсь.

Снова жар, упругость в промежности и мозг, стекающий струйкой в низ живота.

Снова мощные толчки.

Снова мои стоны и его хриплые вдохи, распространяющиеся по комнате.

Голова падает на кровать и взрывается от какого-то странного, мучительного, почти болезненного удовольствия. Оргазм Рената чувствую сразу. Это, оказывается, невозможно не почувствовать. Он замедляется, приподнимает мои ноги, шумно дышит и падает сверху.

Только спустя пару минут освобождает.

Я подтягиваю ноги к груди и хватаю густой воздух, до сих пор не осознавая масштаб произошедшего.

– У тебя месячные? – спрашивает Ренат, замечая кровь.

Ее немного на покрывале, но не увидеть даже в темноте трудно.

– А… да, – стараюсь отвечать беззаботно. – Я забыла. Прости.

– Это нестрашно.

Он, протянув руку, нависает надо мной, поглаживает волосы, обводит плечо и сжимает колени. Слишком близко, поэтому я разглядываю проработанные мышцы на его груди и прессе. Тоже робко их касаюсь кончиками пальцев.

– Хочешь в душ или… хочешь продолжить? – спрашивает, вставая и избавляясь от презерватива.

– В душ…

– Полотенца в шкафу справа. Проводить?

– Я сама.

Подхватив платье, ступаю на холодный пол и дезориентировано двигаюсь на выход. В пустом коридоре быстро нахожу дверь в ванную комнату, совмещенную с туалетом.

В зеркале мелькают мои сумасшедшие глаза, сжатые губы и размазавшаяся тушь. Что-то в этом виде, в пренебрежительном тоне Рената и в его фразах, обращенных ко мне, вызывает внутри беспокойство. И он ведь ничего не понял…

Не понял, что он мой первый.

Ожидание и реальность после секса не совпадают, поэтому, пока горячая вода струится по окоченевшему телу, я успеваю всплакнуть.

Обожаю делать это именно под душем.

Так легче. Никто не видит. Даже я сама. Просто вода. Она одинаково хорошо смывает слезы и кровавые следы после первого секса.

Просто… вода. И просто секс!..

Я получила все, что хотела.