Глава 27. Эмилия

– Ничего я не пытаюсь добиться!..

Мои слова расходятся с делом, потому что я откровенно пялюсь на крупные капли воды, застывшие на мужской груди, а затем, еще раз отметив внушительную эрекцию, отвожу взгляд.

Внутри все дребезжит от сумасшедшего желания, которое пока не оформилось во что-то конкретное. Этот зуд сильно мешает.

Ни один мужчина в моем окружении на Аскерова не похож. Сдержанная, какая-то настоящая мужественность и абсолютное нежелание кому-либо понравиться цепляют. Волнуют кровь, заставляя дрожать еще больше.

Это все неправильно.

Я вообще не должна была никогда оказаться в квартире Рената, но сейчас стою здесь в одной его футболке.

– Хорошо, что не пытаешься, – говорит он и, сдвигая меня с места, наливает воду в мой стакан.

Жадно пьет, пока я завороженно слежу, как гуляет мощный кадык.

Сглотнув, стараюсь быть смешливой:

– Это все ваши с отцом шпионские штучки, Ренат. Везде видите подвох…

– Пусть так.

– Я просто… заснуть не могу. Совсем. – Потираю горящую щеку. – Переволновалась из-за того, что не поступила.

Смущенно переминаюсь с ноги на ногу.

– Послушай музыку или включи фильм. Не знаю, что еще любят маленькие девочки?

– Я не маленькая, – сжимаю кулаки.

Говорить со мной так, после всего, что произошло в этой квартире, просто нечестно, поэтому решаю выпустить злость наружу.

– Мне уже девятнадцать. И… у меня даже секс был!..

Светло-серые глаза темнеют, но Ренат молчит. На мою провокацию никак не реагирует. Сцепив руки в замок на груди, внимательно наблюдает за мной, словно не знает, чего еще ждать.

Сосредоточенный взгляд опускается до нижнего края футболки, едва прикрывающего мои ноги.

– Может, у тебя есть что-нибудь успокоительное? – снова становлюсь растерянной. – Настойка пустырника…

– У меня нет пустырника.

– Ну конечно, – закатываю глаза, обижаясь на иронию.

Он не болеет.

Не страдает.

Не жалуется.

Железный человек, ей-богу.

– Тогда… алкоголь! – киваю сама себе.

– Не думаю, что тебе он будет на пользу, Эмилия.

Внутри бушует мини-взрыв.

– Ренат, а можно я сама буду решать? Говорю же тебе, не могу успокоиться, – вытягиваю ладони и демонстрирую свои трясущиеся руки.

Он больше не спорит.

Придвигается ко мне, чтобы открыть навесной шкаф, и вытягивает пузатую бутылку с такой же янтарной жидкостью, как пил до этого в гостиной. На моем виске гуляет горячее дыхание.

Господи.

Сумасшествие какое-то.

– Это французский коньяк. Тебе – только пять капель в профилактических целях. – Ренат подхватывает с полки бокал на короткой ножке.

– Спасибо, «папочка». – Вжимаюсь бедрами в каменную столешницу.

Закусываю губу, встречая недовольный взгляд.

– А ты? Будешь?..

– Нет.

– Почему? – допытываюсь. – Потому что от алкоголя твои приступы обостряются?

Тема разговора Ренату явно не нравится. Мышцы на его спине застывают, скулы еще больше выделяются на уставшем лице.

– Нет никаких приступов, Эмилия.

– Или думаешь, я тебя сдам? Скажу, что ты меня опоил, воспользовался ситуацией и надругался?

Принимаю бокал с огненной жидкостью. Наши пальцы сталкиваются, а молчание Рената совершенно неожиданно меня обижает. Рецепторы обжигает, потому что я без предварительной подготовки просто закидываю коньяк в себя и беру дольку горького шоколада из упаковки.

Тремор, кажется, становится еще более явным.

– Я не собираюсь этого делать. Ты мне еще понадобишься, Ренат, – издаю легкомысленный смешок, который все равно звучит нервно. – Я в политологии ни черта не понимаю. Еще хочу.

Двигаю бокал.

– Я не собираюсь пользоваться ситуацией. – Ренат закручивает крышку на бутылке и возвращает ее в шкаф. – И тебе уже достаточно.

– Тогда… спокойной ночи. – Приближаюсь и кладу руки на широкие плечи.

Просто в качестве шутки. Не знаю… эксперимента, результаты которого я интерпретирую по-своему: Аскеров не отшатывается.

Замирает в моменте.

Его тело горячее и твердое. Совсем как бетонное ограждение в центре Москвы знойным летним днем. И по эмоциям Аскеров такой же. Бездушный и пустой.

Хочется его встряхнуть хорошенечко.

И я решаюсь…

Привстав на носочки, тянусь, чтобы поцеловать небритую щеку, но он отклоняет голову чуть вправо и мрачно за мной наблюдает. Давит своим авторитетом через взгляд.

– Ну что еще?

Грудная клетка под моими руками поднимается и опускается от учащающегося дыхания.

– Чего ты еще хочешь?

– Просто поблагодарить. Ты много для меня делаешь, Ренат… – шепчу и разочарованно кусаю губы.

– «Спасибо» было бы вполне достаточно, – он отвечает прищуриваясь. – Иди спать, Эмилия.

Я чувствую, что меня ведет от близости, будто в венах кровь вскипает, а чувства обостряются во сто крат. Влюбленность, страсть, злость – все это на максимум выкручивает. До предела.

Давно заметила – рядом с ним всегда так. Быть обычной не получается.

Или это действие коньяка?..

Решаюсь на последнюю авантюру.

Не получится и… гори оно все огнем. Больше и пытаться не стану. Он слишком сложный для меня, слишком взрослый. И слишком одинокий. Почти как я сама.

– Ла-адно. Спасибо тебе за все, Ренат, но особенно за то, что именно ты стал моим первым мужчиной. Эти парни ничего в сексе не понимают и вообще не могут доставить удовольствие девушке. – Обманчиво мягко улыбаюсь и отстраняюсь, убирая руки. – Как оказалось… – добавляю беспечно, круто разворачиваясь на пятках.

Прикрываю глаза и вздрагиваю. Мое запястье грубовато стискивает требовательная ладонь. Рывок – и я снова прижимаюсь к пышущему жаром телу, только на этот раз не по собственному желанию.

– Холера! – хрипит Аскеров, прежде чем напасть на мой рот.

Мир кружится и мельтешит перед глазами. От напористого языка, раздвигающего зубы, я с ума схожу.

Это не поцелуи. Нет. Он меня сожрать хочет, клянусь.

Одновременно с этим Ренат задирает футболку и больно сжимает ягодицы.

– Голая совсем… С ума меня свести решила. Я тебя выебу.

– Только попробуй, – с вызовом отвечаю.

Дальше все как в тумане.

Я снова проваливаюсь в ту ночь, самую первую, самую важную. Взрослую. Ренат не делает скидок на возраст и не любезничает. Он мужчина, который умеет брать свое, но при этом мне нравится этот напор.

Кажется, что по-другому мне и не надо.

Не надо боли, но…

Я и нежности не хочу. Не хочу, чтобы меня гладили, ласкали.

Только утолить эту внутреннюю жажду, быть значимой. И мне до коликов в животе нравится, как безбашенно Аскеров сходит по мне с ума. Как стремительно из холодного, собранного фээсбэшника превращается в огнедышащий вулкан с искрами и пеплом в глазах.

– Зараза!.. – отлипает от моего рта.

– Сам такой! – шиплю, опуская голову и кусая его за плечо.

На языке соль.

Резко развернувшись, Ренат усаживает меня на столешницу и стягивает футболку, с отчетливым выдохом прижимает к себе мое обнаженное тело и ощупывает позвоночник, скользя по чувствительной коже.

– Красивая зараза!.. Дурею от тебя.

Боже.

Я извращенка. Потому что на это признание в промежности будто стреляет.

Выгнувшись дугой, прижимаю упрямую голову к своей груди. Обхватив миниатюрный сосок ртом, Ренат увлажняет его слюной и сладко посасывает.

– А-ах…

 Следя за моей реакцией, грубовато зажимает его между зубов.

– М-м-м…

И снова лениво втягивает в себя.

– Ренат…

Его ладонь оказывается у меня между ног, пальцы утопают в скользкой влаге.

Если до этого я видела хоть какие-то очертания: холодильника, широкого окна и обеденного стола, то сейчас мир становится невидимым.

Размытым и таким неважным.

Уверенно обхватив мою поясницу, Ренат дергает меня на себя и приспускает штаны. Каменный член упирается в нежные складки.

– Будет больно – говори. Не стесняйся.

– Не будет, – мотаю головой, ощущая одновременно приятное и дискомфортное натяжение внутри. – И я не стесняюсь… – на выдохе шепчу.

– Это я заметил. Бесстрашная Литвинова…

Ренат толкается сразу глубоко, на всю длину, и трахает меня размашистыми движениями бедер, наращивает скорость.

– Блядь, – срывается и несет меня к ближайшей стене.

Вздрагиваю от ее холода и хватаю воздух ртом: жадно, ненасытно, будто пью его, как воду, и не могу напиться. Свет бьет по глазам. Реальность становится жаркой, мучительной, душащей и… рассыпается от того, как мое тело обмякает и, обретая легкость, дрожит от короткого, но мучительно-яркого оргазма.

Мне мало.

Мало его. Даже такого сладкого.

Я хочу еще.

Низ живота стягивает и отпускает спазмами, а Ренат продолжает монотонно впечатывать меня в стену. Его лицо сосредоточено, губы плотно сжаты, сердцебиение запредельно.

– Да-а…

Наши тела слипаются воедино, и он, обхватив мою грудь, кончает с глухим, еле отчетливым стоном. Между ног становится сыро, теплые капли стекают по бедрам. Член выскальзывает из меня.

– Какой у тебя день цикла?  – спрашивает, приглаживая мои волосы, и большим пальцем правой руки ведет по дрожащим губам.

– Девя… тый, – еле ворочаю языком.

Наверное.

Соображать не в силах.

Цепляюсь за Рената ногами и руками и прижимаюсь щекой к влажному виску. Плечо и шею царапает колкая щетина, а в носу такой стойкий запах секса, смешанный с ароматами соленой кожи и мужской туалетной воды, что я пропадаю.

Ничего вкуснее я не чувствовала. Клянусь!..

– Тогда должно быть неопасно, но рисковать так больше не будем.

– Больше не будем… – вяло соглашаюсь и хмурюсь. – Это что… все? – закусываю нижнюю губу.

Слова застревают в горле, а на лице расплывается глуповатая улыбка, потому что моя спина с громким звуком отрывается от стены.

– Ну, держись, девочка, – Ренат щелкает выключателем и тащит меня из кухни в спальню. – Тебе пиздец. Сама напросилась…