Глава 31. Эмилия

– Надо выходить на новый уровень! – уверенно говорит Петр, окидывая каждого из нас требовательным взглядом.

Мои глаза безбожно слипаются, но я продолжаю делать вид, что внимательно слушаю.

Мы только что отработали выматывающий концерт в ночном клубе. Гости разошлись, со столов убирают официанты, а мы вчетвером забурились в пустую раздевалку.

– Ты о чем? – Кензо тянется к бутылке с пивом и с громким чпоком ее открывает.

– Надо найти хорошую студию и записаться там. Все, что мы делали до этого, – хрень собачья. Это любой звукарь скажет.

В целом с этим я даже согласна, поэтому приободряюсь.

– И что ты предлагаешь? – спрашиваю, застегивая кофту поверх блестящего топа.

– Нам надо где-то заработать денег.

– Звучит как мечта, – смеюсь, выглядывая в окно.

– Я серьезно, Эм, – продолжает Петр. – Сейчас столько работы вокруг. Можно устроиться курьерами, к примеру.

– С ума сошли? Это небезопасно, – ворчу.

Отец много раз предупреждал, что курьер – самая неблагодарная профессия. Таких мальчишек и девчонок часто в своих целях используют преступники, а посылки, которые они перевозят по городу, оказываются чем-то запрещенным.

– Пол-Москвы курьеров, а ей небезопасно, – смеется Баха. – Сразу видно – коренная москвичка.

– Вы – как хотите, а я такой ерундой заниматься не буду.

– Неужели ты не хочешь записать трек по-человечески, чтобы он залетел в интернете?

– Хочу, но не такой ценой. Предлагаю просто откладывать с каждого концерта в общую казну.

– Мы так лет через пять накопим, – усмехается Петр.

– Я как раз универ закончу, – подмигиваю. – Самое оно.

– Вот-вот, – Петр почесывает подбородок. – С сентября ты начнешь учиться, Эмилия, а нам надо будет выехать из России, так как визы рассчитаны на три месяца.

– Ну вы ведь сразу вернетесь?

– Конечно. Я дал взятку одному человечку, он оформит нам деловой вызов.

– Тогда и переживать не о чем. Успеем, накопим. Никаких курьеров, в общем.

Снова выглядываю в окно.

– За мной приехали, – сообщаю, хватая рюкзак. – Всем пока.

Выскочив на крыльцо, дышу свежим ночным воздухом. На улице уже рассвело, хоть на часах не больше четырех часов.

Москва пустая и холодная.

– Все не могу привыкнуть к твоей машине, – падаю на мягкий длинный диван, который предназначен и для пассажира, и для водителя.

– Во-о-олга, – тянет Искра. – Шестьдесят пятый год, между прочим. Раритет. Два с половиной мульта стоит. Дед покупал, царство ему небесное.

– Неужели бабушка тебе разрешила?

– Естественно… нет. Я незаметно ключи от гаража из буфета стырила и дубликаты сделала.

– Дурная, Искорка, – смеюсь. – Какая же ты сумасшедшая!..

Рассматриваю кожаный салон, тонкий деревянный руль, вдыхаю запах нафталина и откидываюсь на спинку.

– Это ведь механика?

– Ты ку-ку? – смеется она. – Автомат на наших машинах только позавчера начали делать.

– И руль без гидроусилителя?

– Обижаешь!.. Я иногда думаю, что его дед с того света держит. Вот так тяжело поворачивать!

Я снова хихикаю, но быстро замолкаю, становлюсь серьезной и вытягиваю руку.

– Давай, – говорю напряженно.

– Он не звонил…

Вздыхаю и отворачиваюсь к окну, разглядывая проносящиеся мимо широкие улицы.

– Только отец твой наяривал как потерпевший. Я ответила, чтобы он нам операцию «Перехват» не устроил. Сказала, что ты телефон у меня оставила.

– А он?..

– Сказал, что перезвонит. Извинился даже.

– Ладно, спасибо…

– Держи, – достает мой айфон из внутреннего кармана ветровки и передает мне.

Как завороженная проверяю звонки, сообщения и мессенджеры. Там несколько оповещений от банка, скидочных предложений от магазинов косметики, пропущенные от папы и… ни одного напоминания о Ренате Аскерове.

Чтобы больше не ждать обещанного звонка, приходится отдавать телефон подруге. Так я чувствую себя спокойнее и не проверяю экран каждые две минуты.

– Сколько уже? Недели три? – спрашивает Искра, с силой переключая передачу и сдувая волосы с лица.

– Нет, – мотаю головой. – Две недели и шесть дней, – тихо уточняю.

– Ну ясненько, оптимистка, – теперь и она грустно вздыхает. – Масик-гондурасик, блин.

– Может… у него что-нибудь случилось?.. – спрашиваю полушепотом.

– Случилось, конечно. Он просто охренел. Попользовался тобой и помахал ручкой, а сказать – кишка тонка.

– Думаешь? – кусаю губы.

– Зуб даю, так оно и было. Не Масик он!.. Обычный тюбик!

– Ну хватит, – злюсь. – Если тебе хочется на эту тему шутить…

– Да я ведь за тебя переживаю, дурочка. Ты вон похудела как, того и гляди сдует в Подмосковье.

– Да это случайно получилось. Аппетита нет.

– Может, позвонишь ему сама?

– Я звонила… Либо телефон вне зоны доступа, либо он трубку не берет. В Телеге Рената нет, в соцсетях тоже. У него работа не позволяет.

– А домой к нему не ездила?..

– Ездила, – стыдливо признаюсь. – Просидела на подоконнике в подъезде до самой ночи, а он так и не приехал.

– Если б помер, в новостях бы наверняка показали…

– Искра, – рычу с дрожащим подбородком.

– Ну что, – хихикает она и заезжает в мой двор, – веселю тебя, как могу.

– Мне… если честно, хочется удавиться.

– Придумала тоже, было бы из-за кого!.. – Искра смешно закатывает глаза. – Я тогда на всякий случай у тебя сегодня переночую…

– Только рада буду.

Наша дружба с этой странной девчонкой с фиолетовыми волосами развивается настолько стремительно, что я и подумать не успеваю. Мы много времени проводим вместе, часто друг у друга ночуем и делимся абсолютно всем.

После недолгих приготовлений ко сну Искра сразу же засыпает, а я недвижимо лежу в тишине. Как это часто бывает после концерта, в ушах еще слышится шум толпы, а ноги гудят от перенапряжения, но это все такая ерунда по сравнению с тем, какой апокалипсис творится у меня в груди…

Незаметно вытерев слезы ладонью, достаю телефон из-под подушки.

«Мне больно», – отправляю Аскерову обычное СМС.

Ощущение, что в пустоту кидаю.

Спрятав телефон обратно, кусаю губы от хлынувших в сердце эмоций и чувств. Боль, ощущение ненужности, жалость к себе, от которой зубы стискиваются.

Нет.

Я так не могу.

«Ненавижу тебя!» – печатаю еще одно.

Яркая вспышка гнева озаряет душу и, кажется, даже спальню. Когда злишься, тебе хотя бы не больно – навсегда запоминаю. Как мантру.

«Не звони мне больше», – отправляю Ренату третье сообщение.

Делаю это быстрее, чем успеваю подумать: «Дурочка Эмилия… Он ведь и не звонил тебе».

Даже и не пытался…