Глава 32. Ренат

Где-то на Среднем Урале. Теплоэлектроцентраль. 15:00.

– Аяз, – зовет Борис, наш мастер. – На перекур пойдешь? Ни хрена с этой махиной без тебя не случится.

– Можно и покурить, – достаю пачку из рабочки и иду за ним.

В курилке народу – не протолкнуться. Мы занимаем дальний угол и, сделав по первой затяжке, одновременно оценивающе друг друга рассматриваем.

– Ну и как тебе у нас на ТЭЦ? Все устраивает?..

– Херово здесь, – отвечаю по-простому. – Зэпэшка низкая, условий, считай, никаких. Башка от генератора трещит круглые сутки. Молоко и сок за вредность обещали – ни разу за две недели не дали, гандоны. Сами вон на иномарках разъезжают… Богачи, блядь.

– Да уж, – Борис усмехается, вытирает пот со лба и теперь разглядывает меня еще пристальнее. Делаю вид, что этого не замечаю.

Курю.

Терпеть не могу это дело. До подкатывающей тошноты. Литвинов, твою мать. Как у тебя еще легкие за сорок лет не выпали?..

– А живете вы где? – прищуривается Боря.

– Так в общаге же…

– На Лермонтова? Пятиэтажка?

– Ага. Клоповник в муравейнике, сил нет. Подзаработать бы где, так хоть однушку на пятаке снять.

– Ты приходи вечером ко мне, в гараж. Может, че и придумаем, – Борис по-дружески хлопает мне по плечу.

– Да я всегда за, – выдыхаю дым и тушу окурок в пепельнице. – Я с бабой со своей только согласую, а то она у меня ревнивая…

– Ну согласуй, – ржет и смачно харкает.

Где-то на Среднем Урале. Рабочее общежитие. 22:00.

– Привет, – произносит Майя тихо, накидывая узкое полотенце на плечо.

– Привет.

В комнате, в которой нет даже намека на ремонт, пахнет затхлостью. Из мебели негусто: одна кровать, пара потрепанных стульев, стол и старинный комод с телевизором.

– Пришел? Есть-то будешь? – говорит уже громче. – Обещал ведь не пить. И так денег нет, – с этими словами она выходит из комнаты и продолжает уже в коридоре: – Что за жизнь-то такая?..

Скидываю грубые ботинки и морщусь от запаха, с которым, кажется, они выходят сразу с конвейера. Не помогают даже дезодоранты. Носки забрасываю в мусорку и, переодевшись в майку и трико, иду в общий душ.

Ситуация в общежитии действительно критическая: краны хлипкие, протекают, унитазы постоянно забиваются и живность в наличии. Кто знает, может, если б не был я сотрудником Управления, тоже дошел бы до края и занимался вербовкой тех, кто захочет остановить работу генератора и оставить без электричества пол региона?.. Хотя любой здравомыслящий человек скажет, что это бред. В бардаке всегда виноваты люди на местах.

После появившейся информации о готовящейся диверсии нас и направили сюда. По инструкции на подготовку в таких случаях не больше часа-двух, в общем, даже домой не заехал.

По легенде, Аяз Курбанов с женой переехали из Альметьевска. Именно оттуда и начался наш путь.

Майя возвращается из кухни с кастрюлей, из которой активно валит пар. Я закрываю плотно дверь и для фона включаю старенький квадратный телевизор.

– Есть какие-нибудь новости? – спрашивает тихо «жена».

– Пока ничего. В гараже по пятницам встречаются пятеро: один мастер, два машиниста и еще двое… из администрации. Информацию я собрал, как запишу, сразу скину тебе для отправки запросов.

– А цель встреч какая?

– В карты играют, пиво пьют. Присматривается мастер, вопросы правильные задает, ждет реакцию. О ситуации в стране несколько раз заговаривал. Вполне может оказаться тем, кого мы ищем.

– И когда следующая встреча?

– В воскресенье договорились.

– А что, если они просто встречаются?.. Привычка такая?

– Значит, этот след неверный, и мы оставим разработку мастера, но надо понимать: время работает против нас. Просидеть здесь долго мы не сможем.

Напарница нервно сглатывает, по всей видимости, оставляя недовольство при себе. А я оставляю при себе раздражение, беру ложку со стола и ем овощное рагу. Готовит Майя вполне неплохо. В прошлый раз мы два месяца жили с Луневым где-то под Ханты-Мансийском. Было намного хуже.

Синицына чистоплотная, всегда сдержанная и дисциплинированная. В плане быта лучше жены не придумаешь. Помимо работы в местной столовой, она содержит комнату в относительной чистоте и сама выглядит опрятно.

– Я постирала вашу одежду, – сообщает она.

– В следующий раз не утруждайся. Сделаю это сам.

– Извините, я хотела как лучше…

После ужина ищу в сумке телефон и, включив его, захожу в специальное приложение с особой системой шифрования, разработанное Управлением для передачи информации между сотрудниками.

Отправляю Майе данные работников ТЭЦ, с которыми общался вечером, и пишу отчет для генерала. Закончив, уже собираюсь выключить телефон, но взгляд привлекает мигающий значок.

В папке с сообщениями читаю гневные тирады от Литвиновой. В основном это плоды подросткового максимализма, но на одно сообщение все же реагирую:

«Мне больно».

Не знаю, что в нем задевает…

Душевной близости в общении с женским полом я никогда не искал, но здесь отчего-то ранит, будто камнем по стеклу водят. И дело вовсе не в том, что Эмилия прекрасна. Хотя это тоже приятно: ее яркая, манкая красота уникальна сама по себе. Я никогда не видел настолько нежной глянцевой кожи. Глаз такого сумасшедшего бирюзового оттенка. Сладких малиновых губ. Женственного, гибкого тела, которое хочется рассматривать, облизывать и трахать.

Все вышеперечисленное и по отдельности впечатляет, а уж вместе…

Шумно выдыхаю.

Кроме внешней составляющей, есть еще одно обстоятельство, вырастающее из самых дремучих уголков моей души: мне, черт возьми, нравится считать Литвинову своей. Даже подсознание предательски сдается, когда она рядом, ведь за десять лет приступы мигрени никогда не случались в присутствии кого бы то ни было. Я мог месяцами быть на заданиях или в командировках, периодически встречался с женщинами, но всегда держал болезнь под контролем. В сжатом кулаке ее держал.

Ровно до того самого утра.

Что с этим делать и как быть дальше?..

«Эмилия», – отправляю, но сообщение не уходит.

– Майя, – тихо зову, увеличивая громкость на телевизоре.

– Да?..

– Я отправлю номер телефона. Свяжись с оператором связи и обнули черный список.

– Хорошо.

– Это нужно сделать сейчас.

– Я поняла, – смеется она и уже через десять минут, не отводя взгляда от экрана мобильного, сообщает: – Готово. Все сделала.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Пойду посуду помою, – докладывает и поднимается со стула.

– И за ужин спасибо, – киваю на грязные тарелки.

– Вау. Пожалуйста, – Майя, кажется, смущается. – Вы сегодня что-то разговорчивый…

На скрытую претензию реагирую хмурой улыбкой.

– Возможно, со мной не очень просто работать в полях…

– О нет, что вы…

– Все дело в том, что я не особо болтлив.

– Это я заметила. Может, и к лучшему. Рушите мои представления о мужчинах своей черствостью. Раньше я думала, что мне нравятся весельчаки…

– Кхм-кхм, – покашливаю.

– Что? – замирает.

– Кажется, ты хотела куда-то идти?..

– А, да, – она вытирает руки о джинсы и хватает посуду. – Извините.

Проводив Синицыну взглядом, прежде чем отключить телефон, печатаю сообщение для яркой девочки с душой нараспашку:

«Я пока очень занят, Эмилия. Не в Москве. Займи себя чем-нибудь до моего приезда…»