Глава 36. Ренат

Здание Управления. Лубянка. 11:55

Стоя у дороги под моросящим дождем, оглядываюсь вокруг. Промозгло и хреново. Фары проезжающих мимо машин неприветливо моргают, а небо нависает так низко, что дышать нечем.

Москва сегодня темная и мрачная. И это по мою душу…

Развернувшись, широким шагом направляюсь к стоянке.

– Ну, Ренат Булатович, ну услужил, – выходит из служебного автомобиля разъяренный Ярославский. – Пришлось в Сочи внучку с женой оставлять, самому первым рейсом сюда.

– Виноват, – захлопываю за ним дверь и протягиваю ладонь для рукопожатия.

Отвечает, но не очень охотно.

Значит, сдюжим. Со всем справимся.

Грозно зыркнув на водителя, генерал приказывает ему стоять тут и быстро шагает в Управление. Лицо – неприлично для наших кабинетов загорелое.

– Чтоб генералов из отпусков повытаскивать… Додуматься еще надо.

– Я здесь ни при чем, – тихо отвечаю. – Меня всю неделю и в хвост, и в гриву…

– Да в курсе уже… – Ярославский вздыхает, одергивая китель, и, вместо того чтобы открыть тяжелую дубовую дверь, отзывает в сторону. – Ситуация выеденного яйца не стоит, но сейчас уж Василий Георгиевич с нас не слезет. Майоршу свою еще несколько лет мне на всех городских обсуждениях припоминать будет.

– Да уж… – стискиваю зубы и, сдвинув полы пиджака, прячу руки в карманы брюк.

– Такой козырь СК вручил!.. А все твой прокол, Ренат!

– Не было прокола, – повторяю заученно. – Я работал четко по инструкции, как учили. Использовал для наступления принцип внезапности, все были оповещены, все согласовали. Кто же знал, что у одного из преступников оружие окажется? Я с этим мастером-игроманом не первый день был знаком. Вел он себя так, будто единственное его оружие – утренний перегар. Стечение обстоятельств – не более того.

Генерал хмурится и строгим взглядом окидывает дождливую улицу: дома напротив, проезжую часть и лужи на тротуаре.  Посматривает на дверь.

– Я тебе так скажу: если в спецоперации под нашим руководством дошло до оружия и огнестрела – значит, это наше фиаско, Ренат. Ты все сам знаешь. И получаешь за дело!..

– Может, и неспроста, не спорю, – потираю лицо ладонью. – Только вот уверен, что я бы принял удар на себя, и я был в жилете. Что стукнуло в голову Синицыной, когда она решила закрыть меня собой – не знаю. Поведение абсолютно нерабочее и несерьезное для сотрудника ее уровня.

Я на взводе.

Ярославский тоже нервничает.

– А должен знать, подполковник. Должен знать. Ты разведчик, твою мать. Тебя на это самое место в сердце страны из тысячи других достойных офицеров выбрали, чтобы ты все и про всех знал! Запомни: ты и политолог, и врач, и психолог, и социолог, и оперативник, и ассенизатор, если понадобится. Обязан был ситуацию на ТЭЦ и вглубь, и вширь изучить: все особенности, мельчайшие детали вынюхать, выработать стратегию для внештатных моментов и понять их возможные последствия. Ты этой Синицыной там мамой должен был быть, как и Луневу. Головой за них отвечал.

Закончив отчитывать, генерал краснеет как астраханский вареный рак, а я, поправив галстук, стискиваю челюсти.

На хрен всех.

Привык.

– Все так, Олег Валентинович, – угрюмо соглашаюсь. – Все правильно, я не спорю. Только вот за ветер в поле никто не отвечает, я сразу просил избавить меня от женского общества…

– Шовиниста отключай. – Генерал направляется к входу. – Сейчас не поймут, Ренат. Сейчас надо строить из себя сердобольных коллег, которые и в больнице о здоровьице справятся, и домой съездят на подмогу. Ты-то как? Был у майорки?

– Был. Состояние удовлетворительное. В сознании героиня.

– А домой к ней ездил? Родители там, дети, муж?

– Она не замужем, детей нет. Во всяком случае, в личном деле так значится.

– Съезди, Ренат. Съезди. Исправляй свои же недоработки. И цветы отвези девице, пусть на них смотрит и улыбается.

– Уже!..

– Еще отвези. От всех нас отвези. «С пожеланиями скорейшего благополучия и крепкого здоровья. Сотрудники Управления».

– Ладно, – обещаю. – У нас пол-Москвы под наблюдением, в группе минус один человек, а мы будем соцработниками подрабатывать. Наша песня хороша…

– Подработаешь. С лицом-то что? Тоже на Урале?

Я оглядываюсь и замечаю в отражении стекла свою расцарапанную физиономию.

– Нет, – отвечаю как можно серьезнее. – Это уже здесь. Кошка…

– Ты еще и кошатник, – морщится Ярославский.

Еще какой. Качаю головой.

– Пошли уже. Не хватало только опоздать.

По широкой дубовой лестнице поднимаемся на второй этаж и, получив кивок секретарши с испуганным лицом, захожим в душный совдеповский кабинет.

– Олег Валентинович, – тут же поднимается с места генерал-майор из Следственного комитета. – Сколько лет, сколько зим. Мы вас отвлекли?..

Еле сдерживаю ухмылку. Прекрасно ведь знал, что человека из сочинского санатория выдергивает.

– Нормально все, – рявкает Ярославский. – Здравствуй, Василий Георгиевич. Как там… вообще?..

– Вот. Работу над ошибками с твоими бойцами проводим, – кивает на меня.

Обменявшись крепкими рукопожатиями, рассаживаемся. Я тут же хватаю бутылку воды и наполняю граненый стакан. Готовлюсь к долгому, обстоятельному разговору.

В кабинете, помимо начальства, еще несколько человек. В основном замы и руководители отделов. Мужики все нормальные, крысы в эти стены редко захаживают.

– Ну, что умного скажете? – спрашивает генерал-эскашник с улыбкой, но довольно сухо.

– Да как-то… смотрю на вас всех, – отвечает устало Ярославский, – и на ум ничего умного не приходит. Что устроили-то? Какая может быть работа над ошибками, вашу мать?..

Блядь.

Уже зная, что будет дальше, жадно пью.

– Под руководством Аскерова была проведена сложнейшая операция с внедрением в преступную группировку и сбором информации для передачи по собственным каналам. В итоге были задержаны…

– Заказчика не нашли, – перебивает Василий Георгиевич.

– Была предотвращена крупнейшая в истории катастрофа, – хлопает кулаком по столу Ярославский. – А вы здесь «работу над ошибками» проводите? Штаны в кабинетах просиживаете?

– Но позвольте, наш сотрудник ранен!..

– Ваш сотрудник жив, и его жизни ничего не угрожает, – тут уже я включаюсь. – Все это больше походит на намеренное затягивание…

– Ренат!.. – останавливает Олег Валентинович.

– Давайте мы не будем закрывать глаза на…

– Давайте мы не будем переливать из пустого в порожнее, – наконец-то успокаивается Ярославский и, открутив крышку, пьет из бутылки. – Отпустим подполковника выполнять свои прямые обязанности, остальное обсудим сами. Василий Георгиевич?..

Все присутствующие замирают.

Хоть бы этот пиздец поскорее закончился. Работать надо.

– Хорошо. Я не буду наставить на дальнейшем выяснении обстоятельств и соответствующем наказании, – с трудом, но соглашается генерал-майор. – Тем более Майя Александровна уж очень хорошо о вас, Ренат Булатович, отзывалась.