Глава 48. Эмилия

Следующие дни в университете проходят познавательно и слишком быстро. Культуры речи в расписании пока нет, зато мы знакомимся с другими преподавателями. Предметов немного: история России, философия, иностранный язык, где по итогам тестирования меня определяют в самую сильную подгруппу. Но больше всего мне неожиданно нравится социальная психология.

Никогда не понимала этого модного увлечения, но изучать, как меняется поведение человека под воздействием социума, вдруг становится интересно. На первом же семинаре я получаю первую пятерку и полное одобрение от Анфисы Сергеевны. Она молодая и современная, чем-то напоминает Алену Владимировну: такая же высокая и статная, только брюнетка.

К первому официальному мероприятию – Дню первокурсника – я готовлюсь как к чему-то важному и особенному, а когда о предстоящем празднике узнает Амина Алиевна, мои возражения не принимаются: она настойчиво предлагает свою помощь.

В итоге я сдаюсь и после пар по истории приезжаю к ней.

– Это не слишком вульгарно? – спрашиваю, разглядывая себя в зеркале во всю стену.

Белые строгие брюки со стрелками идеальной длины визуально делают мои ноги еще стройнее. А вот тонкий черный корсет без бретелей смущает, хоть и смотрится невероятно красиво. Высокую грудь поддерживает глухой лиф, живот и спина обтянуты шелковым кружевом с жесткими вставками, моделирующими силуэт и создающими эффект песочных часов.

– В этих стенах не одевают вульгарно, дорогая, – строго произносит Амина Алиевна, перебирая вешалки с застегнутыми на замок чехлами-пыльниками.

– Простите, – в зеркале замечаю, что краснею, и оборачиваюсь.

На ней сегодня очередное черное платье-футляр, темные волосы уложены мягкими волнами, на лице легкий сияющий макияж.

Она всегда такая.

Собранная, жесткая и несгибаемая, но все компенсируется ее добрым отношением ко мне и, конечно, к Ренату, которого считает кем-то вроде родственника и относится к нему с глубоким уважением и какой-то безграничной сестринской любовью, но, сколько бы я ни пыталась выведать что-нибудь о прошлом своего любимого мужчины, ничего мне не рассказывает. Это тайна, известная только им двоим.

– Не извиняйся, – она искренне смеется. – Конечно, ты не пойдешь в таком виде в МГУ. Это всего лишь первый слой, дорогая. Он как обещание. Только для избранных, – подмигивает.

Я краснею еще больше и представляю, как Ренат увидит меня в этом корсете. Как в его глазах снова вспыхнет серый пепел с искрами. И что он сделает со мной потом…

Расстегнув один из чехлов, Амина Алиевна извлекает из него белый пиджак и небрежно накидывает его мне на плечи.

– Это восхитительно, – шепчу, придерживая пальцами полы из плотной, но мягкой ткани.

– Ты восхитительна, дорогая! – Амина Алиевна обнимает меня сзади и тепло улыбается, поправляя мои блестящие, гладкие волосы. – Если бы у меня была дочь, я бы хотела, чтобы она была такой: красивой и настоящей. Твоя искренность очень подкупает.

Ее слова разливаются внутри теплым сиропом. Сладким, но не приторным, потому что сказаны от души и от сердца.

И мне хочется отплатить тем же. Потому что мои чувства сходны.

– Если бы у меня была мама, я бы тоже хотела, чтобы она была такой, как вы, – накрываю ладонями ее руки. Они гладкие, ухоженные, с мелкими морщинками и классическим ярко-красным маникюром.

– Это очень приятно, Эмилия!.. Отдохни сегодня и сияй. И помни, что счастье – это не новые вещи, а то, как ты себя чувствуешь, когда их надеваешь.

Мы еще немного обнимаемся.

Мысленно извиняюсь перед своей мамочкой. Думаю, она бы простила мне, что я настолько прониклась к этой чудесной женщине, так много для меня делающей. За счет Аскерова, конечно. Но все же… хорошее отношение никогда не купить за деньги. Оно не продается и не покупается. Оно бесценно.

Собрав свои вещи в объемную сумку, я снова еду в университет, где мы несколько раз репетируем номер, который придумывали все вместе. У меня в нем особая роль: в конце я исполняю гимн факультета.

Волнуюсь, но все проходит гладко, и к окончанию официального мероприятия мы успеваем перезнакомиться. Теперь уже со всеми. Еще раз понимаю: мне очень повезло с группой. Все ребята – и девчонки, и парни – отличные.

До сих пор поверить не могу: я староста.

– Сейчас едем в «Правду»! – выкрикивает Даня. – Отметим посвящение в первокурсники. И потанцуем.

– Я не поеду, – смеюсь, подхватывая сумочку и поправляя пиджак.

– И как мы без тебя? – тут же дуется моя однофамилица. – Ты же староста. Значит, для тебя мероприятие обязательное.

– И правда, Эмилия, – подступают остальные.

– Поехали. Будет весело! Потанцуем, – виляет бедрами еще одна наша одногруппница, имени которой я пока не запомнила. Кажется, Стефания.

– Ладно!.. Уговорили. Только мне позвонить надо…

Прижав к уху телефон, нервно постукиваю каблуком по тротуарной плитке.

Щелчок.

Голос Рената из-за гула автомобилей почти не слышно, поэтому отхожу подальше.

– Привет. Ты закончила? Могу подхватить тебя по пути домой.

– Я… да… нет… В общем, тут у нас все в ночной клуб собрались… Потанцевать и пообщаться. Хотела отказаться, но вроде как сходить надо: мы ведь только знакомимся.

– Хм… В таком случае, конечно. Надо идти. – Ренат уверенно соглашается.

Я оборачиваюсь и неловко улыбаюсь ребятам. Они ржут, что-то кричат и активно жестикулируют.

– Да я ненадолго… Часа на два, может, три… – неуверенно заканчиваю.

– Позвони, как освободишься. Я заберу, в такси не садись. Поздно…

– Ладно. Все ведь в порядке? – как-то тревожно становится.

– В порядке. Хорошего вечера, Эмилия. Отдыхай.

Я тепло улыбаюсь. Понимаю: кажется, мы научились принимать друг друга. Вчера Ренат снова не ночевал дома, вернулся под утро. Когда он зашел в квартиру, весь его вид просто кричал, что на службе происходят какие-то неурядицы. Он был злой и уставший, кроме того, у него снова болела голова.

И да, теперь я это тоже чувствую.

Сердце пробивает глухие удары, когда понимаю, что в моей жизни появился человек, состояние которого я чувствую клетками кожи. Ренат тоже удивился, потому что, пока он принимал душ, я приготовила завтрак (ничего особенного, всего лишь яичницу с беконом), таблетку обезболивающего и стакан воды.

До ночного клуба шумной компанией добираемся на метро. Пассажиры, глядя на нас, понимающе улыбаются. Наверное, мы смотримся теми, кем и являемся: молодыми и безбашенными. Теми, у кого впереди целая жизнь и долгие годы совместной учебы в университете.

– Спорим, я на руках пройду через весь вагон? – самодовольно выдает Даня и тут же под общие аплодисменты подтверждает свои слова действиями, а мы хохочем до того, что к окончанию поездки у меня начинают болеть щеки.

Обстановка в клубе не вызывает у меня никакого интереса. Здесь немного дымно, пахнет алкоголем, темно и очень шумно. Слишком уж часто я выступала в подобных заведениях, чтобы быть наивной. В таком месте легко перебрать с горячительными напитками и забыть о времени, поэтому я растягиваю один-единственный бокал вина и периодически заглядываю в телефон.

Сначала наша группа располагается в общем зале, а потом Даня встречает каких-то знакомых, которые приглашают соединить компании и посидеть в просторной випке, где музыка не такая громкая, а я неожиданно для себя встречаю своего соседа.

– О, Эмилия-Пенелопа, – открыто улыбается Стас и засматривается на мой корсет. Здесь душно, поэтому первое, что я сделала, – избавилась от пиджака. – Выглядишь – отпад, так же как и поешь, – дает понять, что видел мое выступление.

Сегодня его спортивная фигура подчеркнута строгими черными брюками и приталенной белой рубашкой. Он выглядит расслабленным, хоть и трезвый.

На выпад в мою сторону я закатываю глаза и опускаюсь в кресло напротив, демонстративно его игнорируя. Действительно ведь не шутила, когда просила удалить номер телефона. Наше общение, пусть и редкое, совершенно ни к чему.

Остальные парни, по всей видимости, тоже старшекурсники, с интересом на меня поглядывают. Я уже знаю, что многим на факультете нравлюсь внешне, но никак на это не реагирую, потому что во мне живет единственная потребность – быть желанной только для одного мужчины.

Хотя, признаюсь, успех немного кружит голову.

– Ну что, новобранцы? – парень справа от Стаса поднимает стопку с прозрачной самбукой. – С днем первокурсника, будущие политологи. Грызите гранит науки на благо нашего государства.

– А можно без этого? – смеется поплывший от коктейля Даня.

– Как же без этого? – Стас приподнимает брови. – Сами такую профессию выбрали. Или вы не патриоты?

– «Патриотизм: убеждение, что твоя страна лучше других, потому что именно ты в ней родился». Джордж Бернард Шоу сказал, – с усмешкой отвечает Даня. – Если только так…

Я хмурюсь, понимая, что такие серьезные разговоры вовсе ни к чему. Мы отдыхаем, веселимся и радуемся жизни. Не нужно, чтобы об этом вечере узнал деканат или кто-то из преподавателей.

– Не согласна, Эмилия? – сложив руки на груди, интересует Стас.

– Отчасти, – отвечаю немного хрипло. Голос после выступления сел, давно не практиковалась. – Я патриотка, люблю свой город и считаю Москву лучшим местом на земле, но несколько лет прожила в Европе из-за учебы, и там мне тоже понравилось.

– Очень интересно, – поддерживает беседу друг Стаса. – А где училась?

– В колледже, в Вене, – легко отвечаю, снова игнорируя внимательный взгляд.

– Это правда, что австрийки красивые?

– Думаю, да. Вообще, я считаю, что все люди красивые, – улыбаюсь и смачиваю губы холодным вином.

– Какой дипломатичный ответ, – парни иронично переглядываются. – А европейцы? Встречалась с кем-нибудь?

– Нет, – качаю головой. – Но у меня есть друзья-европейцы – они классные ребята. Мы вместе занимаемся музыкой…

– Эмилия Литвинова, пойдем уже танцевать, – зовет Эка и машет мне с другого конца стола. – Мы как пенсионеры. Отдыхать ведь пришли, что за разговоры?

– Конечно, пойдем, – тут же поднимаюсь.

Я решаю дать себе еще полчаса, максимум час. Основная часть одногруппниц выдыхается после одного диджейского сета, а я остаюсь на танцполе на следующий и, подняв руки, отдаюсь танцу, но, когда льющаяся из динамиков музыка становится лиричной, собираюсь уйти.

– Хочу пригласить тебя на танец, – останавливает Стас и берет меня за руку, которую я тут же высвобождаю.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Его улыбка вполне безопасная.

– Да брось, Эмилия. Я люблю танцевать, но все время чувствую себя глупо, когда делаю это один. Другой вопрос – медляк. Просто составь мне компанию, обещаю не приставать, – поднимает руки.

Мне вдруг кажется милым его дружелюбный, искренний спич, поэтому делаю шаг навстречу и позволяю себя приобнять. Кладу правую руку на плечо Стаса, а левую оставляю висеть в воздухе.

Чувствую некоторую скованность.

– Надо же. Не такой уж ты и наглый, – шутливо ворчу.

– Я вообще скромный и домашний. Выбрался сегодня в честь начала последнего учебного года в универе. Захотелось как-то… Тренировки, тренировки. Надо ведь и отдыхать.

– Ясно, – вздыхаю и смотрю прямо перед собой – в воротник расстегнутой на две пуговицы рубашки.

Стас, чувствуя мою скованность, подхватывает левую руку и сам кладет ее себе на грудь.

– Так-то лучше. А то как неродная. – Чувствую, как он пристально разглядывает мое лицо.

– Ну спасибо, – отвечаю сдавленно и даже улыбаюсь.

Не ощущаю никакого натиска или чего-то лишнего. Стас не прижимается в танце и ведет себя очень достойно, поэтому спустя минуту расслабляюсь и даже увереннее обхватываю ладонями широкие плечи. В нос проникает аромат его туалетной воды: свежий, с цитрусовыми нотами.

– Нравится учиться, Эмилия? – спрашивает, склонившись к моему уху.

Мне приходится потянуться к нему.

– Очень нравится.

– Это только начало, – слышу в ответ. Горячее дыхание обжигает висок, и я инстинктивно отодвигаюсь. – У нас сильные преподаватели. Уверен, тебя ждет много открытий.

– Я тоже уверена.

– Самое главное, не выскочи замуж. У нас за три года пять девчонок в академку ушли.

– Да я пока не собираюсь, – качаю головой.

– Вообще-то, можно и замуж… если только за меня! – он еще раз склоняется и кричит мне на ухо, но делает это несерьезным тоном.

– Дурак, – вздыхаю и шутливо бью кулаком ему в грудь. – Обязательно быть таким клоуном?

– Да ладно тебе. Знаешь ведь, что нравишься, но ты любишь кого постарше и посерьезнее. Понял уже…

– Дело не в возрасте, – смущенно опускаю взгляд. – При чем тут это?

– Предлагаю дружить. Домами вряд ли получится, твой мужик меня с лестницы спустит, но, если захочешь, у меня третья квартира. Первый этаж. Приходи в гости, Эмилия. Обещаю вручить тебе все свои лекции начиная с первого курса.

– Вот это щедрость, а ты как же? Тебе ведь еще к госам готовиться!

– Я справлюсь, – подмигивает. – Но мне нравится, что ты за меня уже переживаешь, – сдавливает ладонь на пояснице, и я намеренно отступаю.

Слава богу, именно в этот момент диджей включает что-то шумное и веселое.

Вернувшись к ребятам, отправляю сообщение Ренату, что готова ехать домой, и уже через полчаса иду к его автомобилю, припаркованному у дороги. Придерживаю полы наспех накинутого на плечи пиджака и чувствую себя Золушкой, которая не сбегает от принца, а несется к нему навстречу.

Только сейчас понимаю, что ни названия, ни адреса ночного клуба я не называла, но когда для Аскерова это было проблемой?

– Привет, – сажусь в салон и сразу же тянусь, обнимаю сильную шею и позволяю себя целовать, утопая в любимом аромате туалетной воды Рената.

– Как погуляла?

– Было классно!

– Классно… – устало вздыхает он.

В моей голове происходит откат. Не то разочарование, не то облегчение. Слишком уж разительные перемены: из шумного, веселого места попасть сюда. В полную тишину.

– Ты что-то пила? – спрашивает он без злости, ласково поглаживая мои волосы и одним движением скидывая с меня пиджак.

– Бокал вина. Просто для приличия, все пили гораздо больше, – улыбаюсь ему и трусь кончиком носа о небритый подбородок, а затем отстраняюсь, чтобы Ренат разглядел первый слой – обещание для него. Моего избранного.

Даже в темноте салона замечаю, как меняется его лицо. Но реакция совсем не та, какой бы мне хотелось.

– Ты там в этом была? – он недовольно спрашивает и, посматривая в зеркала, выезжает на дорогу.

– Да. Это Амина Алиевна посоветовала. Правда красиво смотрится? – соблазнительно изгибаюсь.

– Пиздец красиво, – Ренат кивает, но так и остается недовольным. – Пристегнись!..