Глава 49. Ренат

12:00. Территория ВДНХ

– Тридцать четвертый международный форум открывает свои двери в гостеприимной столице. Двадцать стран-участниц, тысячи запланированных деловых встреч и посещение форума главными лицами страны – все это сегодня вечером на нашем телеканале. – Слышу, как телевизионщики записывают подводку, и киваю Луневу, чтобы сдвинул их в другой сектор, на которые в целях безопасности разделена территория ВДНХ.

Дальше начинается работа.

Обычная, для кого-то скучная, для меня – просто понятная. Гости заполняют павильоны – мы отвечаем за их безопасность. Каждый сотрудник ограничен четкой инструкцией и планом действий на случай нештатных ситуаций, которые обязательно произойдут.

Только за первую половину дня их семь. От тех, что пару раз в павильоны каким-то образом проносят холодное оружие, до рядовых задержаний подозрительных личностей.

На мероприятиях с таким уровнем ответственности я работаю со всеми, поэтому совершаю дневной обход своего сектора и планирую смениться, чтобы заступить на дежурство в ночь.

Ближайшие две недели будут непростыми.

– У меня все чисто, – слышу в рации голос Майи. – По-моему, все проходит хорошо.

– Принято, – сухо отвечаю.

– Может, выпьем кофе в обеденный перерыв?

– Обязательно выпью, Майя, но уже не здесь. Ты тоже сменись.

– Будет сделано, – смеется.

Получив «чисто» от всех своих, связываюсь с генералом и отчитываюсь по задаче.

Ярославский благодарит, а я, отдав рацию, направляюсь в сторону стихийно организованной служебной стоянки.

Все это мероприятие воспринимаю исключительно как государственный экзамен: если работа «Магнолии» в течение четырех месяцев велась в верном направлении, то никаких масштабных срывов не будет, но я из тех людей, которые всегда предусматривают план Б. В идеале их вообще должно быть минимум четыре. На отработку каждого у нас ушло по неделе. Еще неделя на закрепление материала.

Итог: почти полгода ежедневного труда, чтобы несколько дней все работало как надо.

Подъехав к университету, стягиваю с шеи «удавку» и, потирая болезненный висок, гипнотизирую высокое крыльцо.

Выхожу из машины.

Объяснить свое состояние, когда каждый будний день оказываюсь здесь, довольно сложно. Будто дерьмо, что пристало на службе, испаряется и… становится как-то легче. Своей искренностью, молодостью и жаждой к учебе и к жизни Эмилия заражает все вокруг.

Даже тех, у кого приобретенный иммунитет.

Под кожу просочилась.

А я не ожидал.

Прислонившись к автомобилю, прикрываю тяжелые веки и, не верится, наслаждаюсь теплым воздухом и московской осенью, пока не слышу стук каблуков. Не такой, как у Эмилии.

Открываю глаза.

– Привет. – Алена останавливается рядом и поправляет ремень сумки на плече.

– Привет.

– Ты… ты ведь не Марат? – усмехается, но делает это будто бы легко.

С достоинством, или стараясь ни в коем случае его не растерять.

– Нет, не Марат, – отвечаю, спокойно глядя в светлые глаза.

– А зачем?

– В формате знакомства в баре нет никакой разницы.

– А-а, возможно, так и есть, – она кивает и снова интеллигентно улыбается.

А я вдруг понимаю, что все качества, которые ценил в женщинах до этого лета – уравновешенность, благородность и порядочность – это ведь все херня собачья. Мы все друг другу врали, черт возьми.

Я – себе. О том, что мне это важно, Алена и другие – скрывали эмоции, чтобы понравиться, потому что женская психология так устроена: просто переспать им недостаточно.

– Ты ведь Эмилию ждешь? Первый курс? – выделяет последние слова.

На разницу в возрасте намекает.

Кинув взгляд поверх ее плеча, молчу. Покерфейс за рабочий день, проведенный на ВДНХ, прочно к лицу приклеился. Вовсе не проблема.

Кажется, что Алена собирается уйти, но она неожиданно произносит:

– Можно вопрос?..

Я снова смотрю на нее. Надо же было так совпасть, что именно она преподает на факультете политологии. Не очень приятное стечение обстоятельств, учитывая вспыльчивость Эмилии и патологическую кошачью ревность.

– Так можно? – опускает голову набок.

– Если только про Баха, – очерчиваю словами границы.

Она смеется. Как-то неловко.

Всем неловко: ей, мне. Но Алена не уходит. Удивительно.

– Не совсем про это… Просто хочу знать. Вопрос для общего развития: чем эта девочка отличается от меня?.. – Выпрямляет спину.

– Тем, что я ее ни с кем не сравниваю.

Алена снова улыбается и понимающе кивает.

– Я ждала тебя… после последней встречи. Было даже время, когда на неделе появлялась в том баре шесть дней из семи. Ждала… А ты, оказывается… вот… тоже ждешь, – оглядывается на крыльцо, по которому сбегает Эмилия с подружками, – но ее.

– Просто найди того, кто будет ждать тебя. И не будет сравнивать.

– Ах, вот в чем весь секрет? – веселеет она и одним только выражением лица переводит разговор в разряд светских. – А я думала, надо любить «Бранденбургские концерты» и… кое-что еще, – смущается.

Пожимаю плечами и смотрю, как Эмилия, заметив нас вдвоем, постепенно замедляет шаг. Темные брови изгибаются, губы надуваются, а осанка становится еще прямее – это все даже издалека вижу.

– Ну тогда пока?.. – прощается Алена.

– Береги себя, – киваю ей, не сводя внимательного взгляда с Литвиновой.

Благородства и уравновешенности в ее походке ни грамма. В прошлый понедельник Майя позвонила мне вечером по рабочему вопросу, и все, что надо знать: понедельник был самым худшим днем на прошлой неделе.

Удрученно вздыхаю. Вечер, а скорее всего, и ночь, будут посвящены ее плохому настроению, которое Эмилия скрывать не умеет и вряд ли когда-нибудь научится, потому что ни к чему ей это.

Ее всегда будут ждать!..

Из института, с работы, если она вообще захочет работать – да откуда угодно. А вот она, как только молодость окончательно испарится из мозгов, никого ждать не будет. Это тоже чувствуется.

– Она снова обозналась? – Эмилия подходит ко мне без всякого приветствия и, прищурившись, ищет в толпе свою преподавательницу.

Подружки, с интересом нас разглядывая, отправляются дальше.

– Просто спросила дорогу, – умиротворенно вздыхаю и осматриваю наглухо завязанный плащ песочного цвета, из-под которого виднеется подол узкой юбки.

– Какую дорогу? Куда?

– Ты тоже хочешь спросить? – грубовато усмехаюсь.

– Это не смешно, Ренат, – дуется Эмилия и, шагнув ко мне, прислоняется всем телом.

Прячет лицо в воротнике рубашки. Сердито дышит.

Метрах в двадцати от нас замечаю знакомый черный «Мерседес», паркующийся у дороги, и медленно обнимаю тонкую талию.

– Согласен… Это не смешно…

Литвинов громко хлопает дверью и, спрятав руки в карманы брюк, смотрит прямо на нас.

– Сядь в машину, Эмилия.