Глава 54. Ренат

Анатомия лжи – сложная система. В мире практически нет людей, которые врут просто так – все же это больше психическое, системное отклонение. Все врут зачем-то. И если представить две оси координат, где первая будет символизировать наши желания, а вторая – страхи, то ложь практически всегда будет в точке их пересечения.

Там, где самое сокровенное сталкивается с опасением это потерять.

Неправда – всего лишь компромисс с совестью или обстоятельствами. Инструмент, которым на службе я привык пользоваться умело, без жалости воздействуя на нужные точки оппонента.

– Что ты узнала? – спрашиваю у Эмилии, забирая у нее сумку, и стягиваю пиджак. – Ледяная вся, – шепчу ей на ухо и прижимаю к себе.

Она дрожит как воробышек. Минуту-две еще греется, изредка всхлипывая, а потом поднимает заплаканное лицо и смотрит на меня так, будто я поимел воробьиное гнездо. Со всей ненавистью, на которую только способна.

Обхватываю холодные, мокрые щеки руками.

– Алена Владимировна мне все рассказала, – цедит она, а я сжимаю ее подбородок, чтобы не продолжала. Пухлые губы сворачиваются в трубочку.

Моя идеальная, красивая девочка. Только бы иногда помолчать, выждать паузу, подумать своей головой. Но это возраст, а он ведь быстро проходит…

– Рассказал, как ты ее трахал в своей машине.

– Нечего там рассказывать, не было такого, – прищуриваюсь и замечаю, как в округляющихся лазурно-бирюзовых глазах зреет протест.

Надо будет подъехать к училке. Пусть повторит все, что сказала Эмилии, мне в глаза, раз такая смелая. Хотя этимология ее слов мне предельно понятна: хуже обиженной бабы только разгневанный папаша.

Смешно – у нас тут комбо!..

– Пойдем-ка греться. – Резким движением задираю до пояса узкое платье и подхватываю под ягодицы.

Они тоже холодные. Твою мать, где ее носило?..

– Ты меня обманул, Ренат, – снова обвиняет, обвивая мои бедра ножками и вцепляясь в шею.

– Мне ближе формулировка «оградил тебя от неприятной информации».

– Черта с два, – рычит мне в ухо и кусается.

Кошка. Дикая кошка.

– На два тона ниже! – рявкаю, щелкая выключателем, и несу ее в ванную.

Там сразу ставлю в душевую кабину и избавляю от платья. Ее хрупкое прекрасное тело всегда действует одинаково: в сердце – пуля навылет, в штанах – булыжник.

Эмилия испускает короткий вздох и, вцепившись в воротник моей рубашки с двух сторон, рвет пуговицы с мясом.

Пока расстегиваю бюстгальтер и превращаю трусы в разорванную тряпку, ловлю непослушные губы и настраиваю воду погорячее.

– М-м, – довольно стонет Эмилия, когда упругие теплые струи льются сверху.

Длинные ногти впиваются в мою грудь и спину. Царапают, терзают. Наверное, она думает, что меня наказывает, но это пиздец как заводит.

Моя сахарная вата бывает такой занозой в заднице, но каждый раз хочется за это обращаться с ней еще нежнее. Жестить давно нет никакого желания, потому что такого она не заслуживает. Пролив воду на кафель, чтобы он стал теплым, толкаю Эмилию к стене и осторожно вжимаю.

Склоняюсь. Ниже и ниже. Пью воду с острых розовых сосков и плоского живота, а затем развожу бедра, приподняв правую ногу.

– Ре-нат, – выгибается Эмилия, но бессознательно обхватывает мою голову и трется о язык. – Я сейчас…

Трехдневный перерыв заставляет кончить ее быстро и ярко. Всего несколько круговых движений по упругой горошине, утопающей во влаге, и девочка дрожит так, будто сейчас упадет. Оседает, ее ноги слабеют, поэтому быстро поднимаюсь, избавляюсь от тяжелых брюк и тяну за локоть, насаживая на себя.

Замечаю, что плачет.

Сначала думал, показалось…

Пиздец…

– Что ты там себе напридумывала, дурочка? А?..

Эмилия мотает головой и прикрывает глаза, вскрикивая при каждом мощном толчке и сжимая мои плечи пальцами.

Падающий на нас поток воды мешает, но я упрямо смотрю.

Смотрю на нее.

Даже не моргаю.

Терплю.

Я мог бы трахать ее, стоя на раскаленных углях. Учитывая обстановку в Управлении и развернувшуюся против меня войну, я уже это делаю. Прямо сейчас. Физический оргазм прошибает так же быстро, а эмоционального нет, потому что банально хочу еще. Сменить позу сначала здесь, затем утащить Эмилию в спальню и закрыться там до утра.

Вместо этого оборачиваю полотенцами свои бедра и трясущуюся тонкую фигурку и собираюсь уложить ее спать. Но сначала чертовы объятия. Никогда их не любил. А ей надо. Для нее это важно. Важнее, чем секс, – сто процентов.

Я сжимаю ее в руках, а она тихонько плачет. То ли от восторга, то ли от боли. В отношениях эти грани всегда соседствуют.

– Ты меня совсем не любишь, – Эмилия рыдает. – Ни капли меня не любишь.

У меня внутри коварное илистое болото.

Неверный шаг – смерть. Надеюсь, хотя бы моя.

– А я тебя люблю, бесчувственное животное. Моя душа к тебе привязана, ничего с собой не могу поделать… Просто скажи это…

– Что тебе сказать? – хриплю.

– Что ты меня любишь! Неужели это так сложно?..

Чувства всегда сложные, девочка моя, но их цену ты узнаешь много позже. Потери выжигают все живое, оставляя за собой голую землю, в которую хоронят любимых людей. Я тоже себя туда похоронил. Добровольно. Думал, навсегда, но жизнь – интересная штука: крупные, горячие слезы Эмилии орошают даже мертвую землю и прорастают.

– Разве сложно это сказать?..

Важнее, чем объятия.

Каждый человек достоин того, чтобы его любили. Кроме меня. Но и я удостоился.

– Скажи, Ренат, – просит она слабым голосом в последний раз.

– Я… тебя… люблю… – выталкиваю из себя слово за словом, а она поднимает на меня глаза.

– Спасибо, – касается моих скул пальцами и часто целует в губы. Ей приятно. – Спасибо тебе, любимый.

Она еще не знает…

Любовь вовсе не божий дар. Любовь равно наказание. Точка.

*

Дождавшись, пока Эмилия уснет, неохотно поднимаюсь и направляюсь к шкафу. Достаю из него трусы с носками и чистый костюм. Пока застегиваю пуговицы на манжетах, слышу звуки входящих сообщений, поэтому перед уходом ищу телефон среди тетрадей и женской требухи.

Разблокировав экран, пролистываю целую простыню уведомлений о поступивших на счет средствах. Что это вообще такое, черт возьми?.. Глянув в сторону спальни, копирую сообщения, оставляю телефон и выхожу из квартиры.

*

– Куда ты съебался? – первое, чем встречает разгневанный Литвинов. Посматривает на меня с подозрением.

Вряд ли тебе стоит знать, чем именно я занимался.

Молча забираюсь в фургон и киваю кибербезопаснику.

– Как дела, Айк?..

– У нас все по плану, Ренат Булатович. Парни дежурят в подъезде под видом техников от интернет-провайдера.

– Один приехал?

– С бабой, – отвечает Давид, закуривая.

– Личность установили?..

– А как же? Мы тут тоже не пальцем деланные, подполковник.

– Ну естественно, товарищ полковник. Кто бы сомневался.

Морщусь от запаха сигарет, но куда его девать это начальство?..

– И какие планы? – буднично спрашиваю, устраиваясь поудобнее в кресле.

– Два с половиной часа до начала операции. Будем брать.

– Лады, – отвечаю.

А может, и есть что-то в этом – быть простым сотрудником? Ответственности ноль, я за последние три дня вспомнил, что такое домино и шаурма, хотя есть ощущение, что это ничегонеделание еще как следует по нам ударит. Прилетит.

Моя интуиция редко в таких случаях ошибается. Это и пугает.

Спустя два часа и двадцать семь минут по отмашке Литвинова мы с Луневым затаив дыхание стоим в полумраке подъезда старого дома, где каждый малейший звук сразу же отдается эхом. Парни срабатывают оперативно – свет в нужной квартире гаснет, поэтому «Кит» вываливается на площадку, а за ним и девица.

– Что это может быть? – спрашивает она.

– Хрен пойми, – слышу голос с легко узнаваемым акцентом.

Это точно он.

Кивнув Луневу, выхожу из укрытия и упираю дуло в затылок, но бабы есть бабы – она начинает визжать, и «Кит», поднырнув под мою левую руку, пытается уйти. Я настигаю его через два этажа, преодолевая каменные пролеты, и прыгаю сверху.

Фиксирую запястья браслетами.

– Суки! – орет гандон и ржет.

– Хули ты хохочешь? – дергаю на себя, поднимая.

– А я тебя узнал, пидор.

Стягиваю браслеты посильнее, чтоб пыл поумерил.

– Это ж ты тогда был в Румянцево!..

– Идем вперед, смотрим в пол, – толкаю его перед собой.

– Суки!.. Вот вы суки! – мерзко ржет. – Думаете, самые умные? Вяжите. Только поздно уже…

На первом этаже встречаю побледневшего в цвет выбеленных стен Литвинова.

– Ренат, оставляй здесь все на Лунева.

Командир, блядь, нашелся. Рапорт буду писать. В этот раз на перевод.

– В смысле «оставляй»? – скриплю зубами.

– Оставляй. У нас взрыв, Ренат. В «Правде»…