ГЛАВА 6

— Саша, подъем!

Я вздрагиваю и открываю глаза. Придурок. Семь утра! Закрываю глаза и вытаскиваю подушку из-под головы, швыряю туда, откуда идет голос.,

— Мимо, — констатирует Ринат, — вставай. Насколько я знаю у тебя завтра экзамен. Будешь, значит, учить с утра до ночи.

Поднимаю голову и одним открытым глазом осматриваю парня, стоящего на пороге с кружкой кофе, потому что второй глаз отказывается открываться. Ринат слегка приподнимает кружку кофе вверх, будто бы выпивает за мое здоровье.

— С добрым утром, солнышко, — произносит.

— Козеееел, — протягиваю и снова валюсь на кровать, закрывая глаза, — в следующий раз я буду голая и расскажу папе, что ты вламываешься в комнату, чтоб посмотреть…

— До этого раза нужно дожить, — усмехается парень, — давай, через пять минут, чтоб была на кухне.

Ринат выходит. Я плохо спала ночью. Вернее, спала хорошо, но не могла долго заснуть. Думала, о том, как должно быть маме одиноко без своего сожителя. Но так лучше. Она бы никогда его не оставила сама. Однако мама осталось совсем одна. И я никогда никому не признаюсь в этом, но мое сердце сжалось на какое-то мгновенье. Мини мгновенье. Я не способна сострадать больше. Еще я много думала о Ринате. О его деде, о его отце. Похожи ли они… не знаю почему, но мне стало вдруг интересно. И почему Ринат носится со мной как с писаной торбой. Давно бы плюнул и дал спокойно пожить. Почему он кинулся меня защищать от всего, что причиняло мне боль? Что ему с этого… Если он не был пьян в тот вечер, почему позволил с себя снять футболку, почему танцевал со мной на столе, почему я спала с ним в обнимку? Короче, думала о всяком таком, о чем стоит просто забыть, потому что это не имеет значения. Мне просто надо встать и продолжать жить.

— Саша, время прошло. У тебя пять секунд, чтоб подняться, — его голос заставляет вздрогнуть, так как я снова стала потихоньку засыпать под вереницу новых мыслей.

— Ты просто самый ужасный человек на всей планете Земля, — бубню и откидываю одеяло.

— Переживу как-нибудь, — сообщает Ринат и снова покидает мою комнату. А я плетусь в ванну. Боже, ненавижу утро, кто его придумал в семь часов-то?

— Хлопья с молоком? — спрашиваю, плюхаясь на стул, когда захожу в кухню.

— Я не умею готовить. Плита в твоем распоряжении, продукты в холодильнике, — слегка пожимает плечами Ринат.

— Хлопья так хлопья, что ты сразу, — отзываюсь и насыпаю себе в миску из коробки с шоколадными. — А вообще, — нацеливаю на него ложку, — я бы на твоем месте серьезно задумалась над возвращением Иры.

— Кто тебе сказал, что у меня с этим проблема? — спокойно спрашивает Ринат и заливает молоком свою тарелку.

— Мои глаза и мой желудок.

Парень лишь хмыкает, ничего не пояснив. Ну, что за человек, как с таким жить? Удобнее устраиваюсь на стуле, взяв тарелку в руки, откидываюсь на спинку. Закидываю ногу на ногу.

— А что такое, ты один позавтракать никак не мог? Нужна компания?

— А то, скучал по тебе, по моему солнышку. Утро здесь, а моего солнышка нет… Пришлось разбудить. Надеюсь, ты выспалась?

Корчу рожицу ему в ответ. Хмыкает и включает телек на новостном канале. Вот засранец, блеск в его изумрудных глазах, говорит, что он вполне доволен собой. Откуда это все в нем? Куда он дел нудявого зануду? С тем было легче справиться, он мне не нравился по крайне мере… Стопе — стопе. Он что? Он мне нравится? Ну, нееет. Поднимаю на него глаза. У него не типичное лицо красавчика, но если приглядишься, то заметишь, сколько силы спрятано в его глазах, сколько мужества скрывают его тонкие губы и упрямый подбородок, а его прямой нос…Ну, неееет. Ну, это уже слишком.

В какое-то мгновенье его лицо напрягается, будто он чувствует мой взгляд.

— Что? — Ринат даже не отвлекается от экрана

— Что что?

— Ты смотришь на меня, — переводит взгляд. И теперь, я вижу, у него действительно необычные глаза. Ну, мать его. Нееееет. Указываю пальцем в область его рта и говорю первое, что приходит в голову.

— У тебя молочные усики.

Ринат вытирает придуманные усики, затем замирает и хмурится еще больше.

— Но я не пил… как, — он смотрит на пачку молока, потом на меня. И тогда я, как честный человек, решаю сказать правду.

— Вдруг подумала, какой ты красивый и мужественный, вот и не могла оторвать глаз, — проговариваю.

— Все ясно, — усмехается парень и протягивает ко мне руку, — мне нужен твой телефон.

— Это еще зачем?

— Для конфискации.

— Чего-чего? Ты совсем что ли?

— Саша, — Ринат устало выдыхает, — давай даже не начинай. Ты наказана сверх своего наказания. Сегодня, завтра и послезавтра ты сидишь в своей комнате и выходишь только поесть. Сегодня ты учишь экзамен, а завтра и послезавтра я дам тебе книгу, чтоб совсем не сойти с ума от скуки. Видишь, я добрый полицейский. Я лично буду следить за всем, даже три дня из дома и шагу не сделаю.

— Ты прикалываешься?

Он мне мог нравиться минуту назад? Бред.

— Нет. Поэтому, Саша, телефон, пожалуйста.

— Пошел ты, полицейский, — резко встаю, но он успевает меня поймать на выходе из кухни и прижать к стене лицом. Боже мой, я не верю, что это происходит!

— Саша, телефон, — произносит он мне в районе уха, а я чувствую, как покрываюсь мурашками. Боже мой, этого не может быть! А аромат его парфюма, едва слышный, ненавязчивый и такой…такой приятный. Вот черт! Это не мои мысли! Не мои!

— Фигу тебе, — огрызаюсь, — отпусти меня! Отпусти! Помогите!

— Я сам возьму, — предупреждает Ринат, не двигаясь с места.

— Давай, попробуй.

Он не посмеет полезть в карман моих шорт. Что за фак! Он делает это! Чувствую его руку на своем бедре и на мгновенье даже прикрываю глаза от ее тепла. И… он отступает от меня, забрав мобильный. Я разворачиваюсь и с некоторым удивлением смотрю на парня.

— Как конфетку отнять, — подмигивает он мне, даже не подозревая, что я в замешательстве. Мне никогда не нравилось, когда меня касались парни, по крайней мере, если я трезва, но его ладонь, даже через ткань шорт ощущалась приятно. — А теперь вперед и с песней, ты ведь не хочешь, чтоб я помог тебе дойти, верно?

— А?

— Иди в комнату, — он озадаченно хмурится, и оглядывает меня, — все в порядке?

— Нет, — произношу, наконец, придя в себя, — забыла тебе кое — что показать.

И затем он видит мой средний палец и то, как я выхожу из кухни.

— Саш

Оборачиваюсь и натыкаюсь на Стаса, прибавившего шаг, чтоб поравняться со мной. Он и правда сбрил свой ирокез. И ему действительно так лучше, возможно еще не мешает избавиться от пары-тройки дырок на лице и будет почти принц.

— Привет, — он меня оглядывает, — ты не отвечаешь на телефон, случилось что?

Это уже следующее утро, я иду около универа на экзамен. Иду в очень-очень преочень дурном настроении.

— Случилось, его у меня отняли, — отзываюсь.

— Не понял, кто отнял?

— Ну, кто, кто… злые силы, больше некому, — оглядываю друга и провожу рукой по его ежику, он отдергивает голову. — Лысый значит. Где ты, Лысый, с Анькой вчера был?

— Честно сказать, мы передумали ехать на тусу и просто пошли в кино. Аньке надо было отвлечься… даже не знаю, почему не позвонили или не написали, забыли, наверно.

— Ага, в кино, — усмехаюсь, — шашни, что ли, надумал с Анькой крутить?

Стас внимательно смотрит на мое лицо.

— А что, ревнуешь?

— А то. Аня — моя! — отзываюсь. — Кстати, она уже там? — киваю на здание универа.

— Уже, — подтверждает Стас. — Что вчера было, и я не понял, у тебя телефон что, украли?

— Ринат сказал красивое слово: 'конфисковал'. Он пришел за мной на вечеринку, никак не пойму, откуда он узнал, где я. Пришел, изъял, доставил домой и наказал.

— Второй раз?

— Ага, наказание за нарушение наказание. Я спячу с этим придурком! Теперь мне нельзя выходить из комнаты, не то, что из дома. И жить без телефона. Я чувствую себя пещерным человеком.

— Охренеть, — удивляется мой друг. На самом деле все еще хуже, чем я рассказываю и даже радуюсь тому, что вынуждена сидеть в своей комнате. У меня, конечно, тысяча вопросов, но вчера, как только я оказывалась в одном пространстве с Ринатом, я могла видеть лишь то, как он привлекателен. Черт возьми! Этого не должно было со мной произойти! Это все пройдет. Просто он выступил в роли моего спасителя вот и лезут всякие дурости. А потом я поймала себя на мысли, что думаю о его губах, каково их ощутить… как он целуется и понравится ли мне. И это просто катастрофа. Для меня. Я никогда не думаю таких вещей о парнях. А тут даже не парни. Это… это… Ринат! Он никак не может меня привлекать! Бесить? Да! Раздражать? Да! Нервировать и так далее! Чувства, а это не они, с ними просто надо завязывать. Это то, где человек теряет себя, это хлам, мусор… Я хочу принадлежать себе и не думать ночью ни о ком! Это просто нужно прекратить. И самое плохое я не знаю, что делать. Было бы неплохо его отвернуть от себя. А уже послезавтра я все равно съезжаю. Вообще собираюсь его избегать, пока эта дурость не пройдет. Но сейчас, что могу сделать в четырех стенах? Поэтому я просто счастлива своему наказанию. Почти счастлива.

— Ну как у Перельянова вообще, классно? — спрашивает Стас, когда мы начинаем подниматься по лестнице.

— Да, очень круто, — я хитро улыбаюсь и смотрю на своего друга, — особенно вид из окна его спальни.

— Саша, — протягивает Стас с ухмылкой и качает головой, — тебя ничего не исправит.

— Не в этой жизни, — отзываюсь. Всех деталей ему знать не обязательно. Да, с осознанием того, что человека надорвавшего меня больше нет на свободе и не будет, дышать стало легче. Только ничего не поменялось, жизнь по-прежнему такая же, и я все та же… наверное.

Последний экзамен в этой сессии снова сдаю на четверку, как в принципе и Анька со Стасом. Оказывается, это не такое хитрое дело, просто добейтесь, чтоб вас наказали и заперли в комнате с нужным учебником и дело сделано!

— Я не верю, что впереди только лето и три месяца отдыха! — восклицает Аня. Она не выглядит расстроенной и это наводит на подозрения.

— Какой фильм позавчера смотрели?

Аня смотрит сначала на Хромченко, потом на меня и слегка пожимает плечами.

— Романтическую комедию. Стас героически выдержал почти два часа.

— Как мужественно, — треплю его за голову.

— Эй, — он отдергивает ее в сторону, — уже жалею, что подстригся.

— А мне так нравится, я почти в восторге, — отзываюсь.

— Да, так тебе намного лучше, — подтверждает Аня, — какие планы на каникулы?

— Видимо кто-то остался впечатлен, — Стас кивает в сторону, когда мы спускаемся в холл, оттуда делает ко мне шаг Перельянов. Невольно пячусь назад.

— Все было не так уж и гладко? — спрашивает мой друг, в которого я упираюсь спиной.

— Саша, привет, — появляется напряженная улыбка на губах Ромы, он оглядывает мою компанию, откашливается, — можно на пару слов?

— Ладно, — соглашаюсь и действительно мы делаем несколько шагов сторону. Скрещиваю руки. — Ну?

— Ты это, извини, за вчерашнее! Я ж не знал, что твой парень из Гаевских… Ты хоть маякнула… или типо того. И между нами же все в порядке? Друзья? — он протягивает руку. Удивленно поднимаю брови. Что это еще такое? Я и не знала, что породнилась с настолько крутыми родственниками. Но нужно держать марку до конца. Рукой убираю его протянутую ладонь.

— Он не мой парень, но за меня он порвет любого, — отвечаю, — и если будешь идти мимо меня в коридоре или где еще, просто иди мимо. Чао- какао.

Разворачиваюсь и вновь присоединяюсь к друзьям.

— Что он хотел? — спрашивает Стас.

— Хотел мой номер, — отвечаю, — но, как говорится, фиг ему, а не номер.

— Я что-то пропустила? — спрашивает Аня.

— Бычинская, пока ты там комедии смотришь, жизнь плывет мимо.

Мы выходим на улицу.

— Так вот, я хотела…

Чего хочет Аня мне было не судьба узнать, так как ее перебивает сигнал машины. Естественно мы втроем поворачиваем головы.

— Вот, блин, — досадно морщусь, — что он тут забыл?

— Видимо, чтоб ты не убежала, узник, — хмыкает Стас.

— Ты считаешь это смешным? — смотрю на него с укоризной, и выдыхаю, — все друзья мои, ищите меня послезавтра. Надеюсь, мой телефон вернется к законной хозяйке.

— Я не понимаю о чем она? — спрашивает Аня. — Это же ее старший брат верно? А причем здесь узник? И телефон?

— Я тебе потом расскажу, — вновь хмыкает Стас.

Подхожу к машине Рината.

— Здесь нельзя парковаться, — проговариваю и указываю на знак.

— Если ты быстро сядешь, это останется между нами, — отзывается Ринат. Выдыхаю и устраиваюсь на пассажирском сидении. Он отъезжает от обочины и вливается в общий поток машин.

— И что, ты это серьезно? — спрашиваю, разглядывая его профиль.

— Что?

— Ты заехал, чтобы я не сбежала? Серьезно?

— А ты собиралась?

— У тебя мой телефон, куда я могу сбежать! — театрально взмахиваю руками в воздухе. Он улыбается, не отрывая взгляда от дороги.

— Я был недалеко, в книжном на углу.

— Решил набраться мозгов? Давно пора.

— Саша, твой язык как помело, — братец качает головой, — но на самом деле, я заботился о тебе, чтоб тебе не было скучно в четырех стенах.

— Мне? — я оборачиваюсь на пакет с книгой на заднем сидении. — Это мне что ли?

— А то. Для духовного просвещения.

Наклоняюсь и беру пакет, достаю книгу и читаю название. Ну, конечно, Ринат, и тут блеснул своим юмором. Ха-ха.

— 'Преступление и наказание'? — поднимаю брови.

— По-моему, очень поэтично, — продолжает веселиться парень.

— По-моему, мне хочется швырнуть в кого-то книжкой, прям в голову.

— Тебе только кажется, — уверяет он меня, и мы сворачиваем с основной дороги, — на самом деле, ты сидишь и думаешь, 'Боже мой, Ринат такой замечательный, он просто душка и как он с книгой угадал, просто волшебник!'

— Да уж, — произношу. В принципе он не так далек от истины, но этого ни он, ни кто-либо еще никогда не узнает.

На третий вечер моего заключения, я уже близка к концу долбанного Достоевского…да не услышит меня ни один литературовед! Но это просто чума. Смотрю на время и откладываю книгу в сторону. Скоро мой тюремщик позовет ужинать. Господи, как я буду рада вернуться домой! Я не привыкла сидеть и читать, тем более это! Хоть бы журнальчики подсуетил. Вообще никакой заботы! Поэтому большую часть времени лежу и ничего не делаю.

— Давай выбирайся, — стук в дверь и голос Рината заставляет меня дрогнуть и встать.

Подтягиваясь, захожу на кухню.

— Пельмени?

— У тебя с этим проблема? — спрашивает Ринат.

— Никаких, — отзываюсь.

— Вот и здорово, — произносит мой братец. Мы садимся за стол и принимаемся за еду. Мог бы заказать что-нибудь повкуснее. Хотя, пельмени неплохи. Очень даже.

— Как книга? — мило интересуется парень.

— Ну, Раскольников — тряпка, Соня — шлюшка, а Свидригайлов просто душка…

— Душка? И почему я не удивлен твоей симпатии, — парень тянется за пультом и включает новости. А я задумчиво его разглядываю.

— Ринат.

— М?

— Почему ты это сделал? С…с Ярославом.

Он переключает все свое внимание на меня.

— Ты моя семья, этого достаточно.

— Ну… Мы ведь не совсем семья… то есть, если вдруг мы переспим, то это не будет инцест, ведь так? Так какая мы семья?

Парень давиться пельмешкой, которую не успевает проглотить.

— Да, Саш, ты умеешь доносить суть понятным языком, — подмечает он, но затем его лицо становится серьезным, я б даже сказала суровым, — семья мы или одно название, такие люди, как он не должны знать свободы. Почему ты раньше не сказала об этом? Вот в чем вопрос.

Во-первых, я не была уверена, что здесь мне хотят помочь, тем более парень, которого я знаю три года. А папа, он всегда был в своем бизнесе. Эльвира, она…она Эльвира. Я не доверяла ей. Тем более, это не так легко сказать вслух, как кажется…да и кто поверит, столько лет прошло.

— Он был нужен моей маме, — нехотя признаюсь, — я его запугала. Сказала, что папе расскажу, если будут движения в мою сторону… Он не педофил, ты ошибаешься. Ему просто нужна была именно я.

Ринат несколько пораженно смотрит на меня. Сама не ожидала, что заведу этот разговор. Опускаю глаза в тарелку. Я с ним расслабляюсь, чувствую себя хорошо. Все это просто катастрофа, которую не нужно переводить в мировые масштабы. Просто следует остановиться.

— Он мне звонил, говорил, как скучает, плакал в трубку, говорил, что приедет и мы сбежим… — невольно вздрагиваю вспоминая, как вставали волоски на моих руках от его голоса, — тогда-то я и запретила ему даже думать об этом, и сказала, что все расскажу отцу… Это его спугнуло.

— Саша, — Ринат тянется ко мне, но я отдергиваю руку.

— Не надо меня жалеть. Я сильная. Видишь, все пережито. Спасибо, что сделал это, но, — поднимаю на него глаза, все его внимание сосредоточено на том, что говорю, — мне никто не нужен. Не нужно корчить из себя моего спасителя. Я такая. И я не стану никогда мягкой пушистой кошечкой, такой пусичкой младшей сестренкой. Ты не мой брат.

— Просто, Саша, — в его глазах мелькает досада или даже разочарование, — ты еще не встретила того человека, который стал бы тебе нужен. И который раскрыл бы в тебе то хорошее, что есть.

— Этого не может быть! — восклицаю, даже руками всплескиваю от эмоций, — ты откуда такой взялся? Ты в двадцать шесть лет сидишь и плетешь мне какую-то розовую чушь! Ты сам-то в нее веришь? Ты сильно любишь свою Иру? Она раскрыла все хорошее в тебе? А ты?

Он слегка поджимает губы, но его лицо остается спокойным.

— Сделай себе чай. Попьешь в комнате. Ко мне должны еще прийти приятели по делу.

— Отлично, лучше посидеть одной, — бубню себе под нос. Конечно, я злюсь на себя. На то, что он считает, что у меня есть что-то хорошее. На то, как он смотрит на меня! На то, что он мне нравится! И меня тянет к нему! Мне нравится слушать его голос, смотреть в его глаза и слышать его смех. Этого не должно было произойти! И я никому не должна нравиться! Меня можно хотеть, как сексуальный объект. Не больше! А он заставляет меня чувствовать, он смотрит так, словно, я чего-то стою… А я не могу, не умею.

Закрываю дверь в свою спальню, облокачиваюсь об нее и прикрываю глаза. Я ему докажу, что несмотря на хорошие поступки ко мне, ничего не изменилось и я прежняя. Я больше не позволю ему так смотреть на меня. Никаких привязанностей — никаких обязанностей. И план рождается за три секунды.

Приоткрываю дверь, когда к нему приходят гости. Господи, сегодня мой день — это его приятели из жюри в клубе. Они все заходят на кухню. Братец начинает греметь чашками, громко переговариваясь. По обрывкам фраз понимаю, что речь идет о кафе и какой-то финансовой фигне. Тихонько выбираюсь из своей комнаты и захожу в Рината. Открываю его шкаф с одеждой. Достаю его синюю рубашку и стягиваю всю свою одежду. Лифчик и трусики-шортиками оставляю. Надеваю поверх его рубашку. Останавливаюсь у зеркала и поправляю воротник. Веду носом. О, черт. Его духи. Подношу ткань к носу и на мгновенье даже прикрываю глаза, делая вдох. Так. Ну, это уже вообще. Не отвлекаемся. Расстегиваю три верхние пуговицы, достаточно откровенно, но ничего не видно. Рубашка как раз прикрывает мои бедра, как короткое платье. Подкатываю рукава до локтя. Взлохмачиваю немного свои волосы. Проверяю красную губную на губах. Вроде все идеально.

Выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь.

— Рень, добавь чайку, будь другом.

Я узнаю этот голос, это тот парень, который мне подмигивал в клубе.

— Ты не лопнешь, деточка? — интересуется мой братец.

Что? Рень? Рень? Серьезно?

Слышу, как Ринат поднялся. Останавливаюсь у стены.

— Итак, по персоналу, — говорит третий голос, — сколько человек рассчитываешь?

— Два повара, сушист, шесть официантов по три в смене. Для начала…

— Давай рассчитаем для начала, — поддерживает его третий голос.

И я захожу. Оба парня смолкают и удивленно поднимают брови. Они не сводят с меня глаз, пока Ринат стоит спиной и наливает другу чай.

— Думаю две уборщицы, тоже будет достаточно…

Я им делаю 'привет' рукой, поворачиваюсь и открываю холодильник, слегка наклоняюсь.

— Твою мать, — выдыхает парень что подмигивал. А затем падает кружка и разбивается вдребезги. И кухня погружается в звенящую тишину. Я хлопаю дверцей холодильника. Чувствую тяжелый и испепеляющий взгляд изумрудных глаз, поэтому даже не смотрю в его сторону.

— Как невежливо, Реня, — произношу, делая ударение на последнее слово, — у тебя друзья, а ты не знакомишь их с младшей сестренкой. Я Саша.

— Сестра? Охренеть… — проговаривает все тот же подмигивающий парень и медленным взглядом ведет по моим ногам вверх. Второй молча, большими глазами смотрит то на меня, то на Рината.

— Еще раз так на нее посмотри, и я клянусь… — тихо сквозь зубы проговаривает Ринат, даже у меня ноги подкашивает, а парни сразу отводят взгляды от меня. Может, это и не было такой уж хорошей идеей? А потом, он резко хватает меня чуть выше локтя, бесцеремонно вытаскивает из кухни и тащит за собой по коридору. Мое сердце начинает биться с тройной силой. Он открывает дверь моей комнаты, с силой ставит меня к стене и поднимает на меня взгляд. Да, это было плохой идеей. Очень плохой.

— Почему? — медленно спрашивает он меня, слегка прищуривая глаза. Ооопс. Чувствую, меня сейчас расстреляют не иначе.

— Захотелось, — вальяжно отвечаю и слегка пожимаю плечами.

Он берет меня за грудки, сжимая ткань рубашки в кулаке. Его лицо слишком близко. Я чувствую каждый его тяжелый вдох. Это вызывает странную реакцию моего тела. Мне хочется коснуться его, и чтоб он коснулся меня.

— Почему? — медленно повторяет.

— Потому что я такая! Ясно? Отпусти меня! — пытаюсь выпутаться из его рук.

— Саша, не играй со мной в свои игрушки. Я спрашиваю. Почему? Ну?

Опускаю глаза на его губы, потом поднимаю обратно на глаза. Он действительно хочет знать? О, я тогда отвечу ему! Прямо сейчас. Берусь за воротник его рубашки и дергаю к себе, прежде, чем он что-либо сообразит. Как только я касаюсь его губ своими, по моему телу проходит мощный заряд, от которого хочется стать лишь ближе. Первые три секунды он не шевелится, словно громом пораженный. Но потом оживает. Освобождает мои грудки, перемещает руки на талию и притягивает к себе. Его рот, ласкает, жаждет и требует куда больше. Бог мой! Это самый охренный поцелуй, который только можно вообразить! У меня реально кружится голова и дрожат колени. Все эти ощущения и чувства настолько захватывающие, что больше не остается ни одной мысли в голове. Я просто хочу этого парня для себя, и остальное не имеет значения.

Его руки опускаются под мою рубашку и останавливаются на моих бедрах, он сжимает пальцами кожу, посылая приятный разряд по всему телу. Под его руками моя кожа приятно пощипывает. Одновременно в мой рот врывается его язык и находит мой. Божеее… я крепче цепляюсь за него, поскольку ноги действительно не держат. Он приподнимает меня, и я скрещиваю ноги на его пояснице, опираясь спиной о стену. Ринат в какой-то момент перестает меня целовать, и чуть отстраняется. Его затуманенные глаза смотрят прямо в мои. Нууу…

— Не… уходи, — прошу, осторожно касаясь его волос. Наклоняюсь и целую губами его шею. Его аромат, он словно, опьяняет меня. Он за подбородок поднимает мое лицо к себе и его губы накрывают мои в нежном поцелуе. Затем Ринат выпускает мой рот из своих ласковых пут, и остается достаточно близко.

— Мне нужно пять секунд, и я их выгоню, — хрипло проговаривает он и кивает в сторону двери.

Кого? Что? Ох. Его друзья. Сколько времени прошло?

— Пять секунд, — произношу я и освобождаю его от своих ног. Ринат осторожно отходит от меня, дарит мне свою улыбку и выходит за дверь, тихо ее прикрыв. Я медленно по стене опускаюсь вниз. Неужели все то, что произошло, возможно? Хватаю ладонями свои пылающие щеки. Мне никогда и ни с кем не было настолько уютно. Бог мой, да я впервые трезвая хочу парня! Кто бы мне сказал, что это когда-нибудь будет Ринат! Но сейчас мне действительно плевать на все.

Вот хлопает входная дверь. Я слышу его быстрые приближающиеся шаги, он останавливается у моей двери. Поворачиваю голову и смотрю, как дверная ручка опускается вниз. Но дверь не открывается. И тут мое сердце начинает тревожно стучать.

— Что за… — шепчу, нахмурив брови. А потом я четко слышу, как его торопливые шаги отдаляются, и хлопает входная дверь, погружая квартиру в полную тишину. И оставляя меня одну с гулко стучащим сердцем.

Этой ночью я так и не уснула, понимая с каждым движением минутной стрелки часов, что у меня не будет поцелуев, не будет секса и не будет Рината. Не в этой жизни.

Он не вернулся домой. Он струсил мне отказать в лицо. А о чем я думала? Конечно! Кто я для него? Обуза с хвостом из неприятностей? Связаться со мной это лишние проблемы. Кому захочется иметь меня? Да пошел он к черту! Может катиться куда подальше! Уже утро и я собираю свои вещи, а меня просто душат слезы. Я совершенно точно не плачу, какого хрена это происходит?

Когда вещи собраны этот придурок так и не возвращается. И чем дальше наступает утро, тем больше я понимаю, что все это к лучшему. Скоро научусь не думать о нем. Это будет просто. И что на меня вчера нашло? Словно, наваждение какое-то. Оглядываю собранные вещи. Нужно позвонить папе, уточнить, во сколько они будут дома. Ах, позвонить! А я не могу! Потому что этот придурок забрал мой телефон.

— Козел, — пинаю с ноги его дверь и вхожу в его комнату. Будь я таким придурком как он, куда бы я положила телефон? И начинаю открывать все его шкафчики, швырять вещи на пол, ничего потом соберет. И, конечно, телефон на первой полке в прикроватной тумбочке. Придурок! Включаю мобильник. И тут же мне сыпятся смс-ки вам звонил такой, такой и такой…. И тут я удивленно замираю, глядя на смс, оповещающую о последних вызовах, вчера в десять, в одиннадцать и так каждый час. И они все от Рината. Что ему нужно, этому придурку? Он что сам забыл, что забрал мой телефон? Вот идиот. Извиняться собрался? Пусть засунет свои извинения к себе в задницу, туда же и книжку свою долбанную засунет!

Начинаю искать в контактах папу, как телефон оживает. Вызывает Придурик. Я первые пять секунд просто смотрю на экран. А потом думаю, какого черта, буду я еще строить тут драмы. Пошел он.

— Алло, — произношу как можно безразличнее.

— Александра? — спрашивает меня строгий женский голос.

— Эм… эээ… — смотрю на экран. Вызов Придурик. Что происходит?

— Алло? Алло? Вы здесь? Вас не слышно! Алло?

— Да, да это я. А вы кто? — произношу.

— Я из больницы номер восемь. Мне очень жаль вам сообщать, но вашего родственника… Гаева Рината вчера ночью привезли к нам по скорой…