Глава 31 Катя

Слышу крик. Душераздирающий крик младенца.

Резко распахиваю глаза и сажусь на кровати. И крик продолжает терзать мои уши.

Это Матвей! Мой сыночек. Он зовет меня.

Вскакиваю с кровати и бегу из комнаты. На крик. Но куда не поверну, крик становится лишь тише. Я не могу понять, откуда он идет. В ужасе оглядываюсь по сторонам. От бессилия слезы текут по щекам.

– Мама! – слышу отчетливо и совсем близко. А потом теплое касание по щеке.

И я… просыпаюсь.

Чуть трясу головой.

Мой постоянный спутник – ночной кошмар. Я вижу этот сон почти каждую ночь.

– Мама, почему ты плачешь? – на кровати рядом сидит мой сынок. Мальчик, которого я назвала сыном. Чтобы спасти его.

Я полюбила его как родного. И только по ночам мой настоящий сын приходит ко мне. Я так и не смогла успокоиться, хотя прошло уже четыре года.

Долгих четыре года.

Сбежав из дома Амира, в ночь, в неизвестность и в душевную пустоту, я сразу же поехала к тете Вале. Не домой, а к ней. Да и дома-то у меня не было…

Дрожащими руками я сжимала хрупкое тельце и в слезах просила тетю Валю помочь. Тамерлан хватался ручонками за мою блузку. Словно боялся, что я передумаю. Откажусь от него. И в ответ я лишь сильнее прижимала его к себе.

– Положи Матвея на диван, – сказала тетя Валя и, наверное, именно тогда я поняла, что должна забыть имя Тамерлан. Тамерлана больше нет. Был и есть Матвей.

Страх на какое-то время сковал мое сознание, но я все равно понимала, что должна действовать дальше. Ведь меня будут искать! Мне нужна была помощь. Но я не могла никому рассказать правду… Не могла. И поэтому я соврала тете Вале. Не знаю, поверила она мне или нет, но вопросов не задавала.

– Тебе надо уехать из города, – серьезно произнесла она. – Я позвоню сыну.

Мне было очень неудобно, но больше помощи мне не от кого было ждать. Если бы речь шла только обо мне, я бы, наверное, не делала ничего. Моя жизнь кончилась с той минуты, когда в комнате прозвучали страшные слова. Зачем мне жить, если моего ребенка не вернуть? Но потом я переводила взгляд плачущих глаз на маленького ни в чем неповинного человечка, который так нуждался сейчас во мне. Нуждался как никто другой. И понимала, что должна жить ради него.

Вначале я думала, что Тамерлан будет у меня, пока его отец не выйдет из тюрьмы. Что я лишь временное пристанище для него. Но чем больше проходило времени, тем сложнее мне было свыкнуться с мыслью, что мальчика придется отдать.

Он стал мне сыном. Настоящим сыном.

Нет. Я не забыла Матвея. Его лицо всегда было у меня перед глазами, но черты лица Тамерлана так напоминали мне моего сына. Каждый раз, обнимая его, я плакала. Но и понимала, что не смогу отпустить его. Не смогу.

Если у меня не будет и Тамерлана, то… зачем мне жить?

Поэтому благодарила небеса и тетю Валю за возможность уехать из этого ненавистного города. Города, который причинил мне столько боли.

Слава, сын тети Вали, и мой двоюродный брат, очень помог мне. Он помог переехать мне в другой город, за сотни километров от Москвы. Первое время я жила на деньги, которые получила от продажи своей доли в квартире. Спасибо Славе, он избавил меня от разборок с родственниками из-за продажи квартиры. Я оформила на него доверенность и… и после этого мама и вовсе перестала со мной общаться. Я звонила ей, просила тетю Валю как-то связаться с ней. Но мама не хотела ничего обо мне знать. Во всем случившемся она обвиняла только меня. И постоянно твердила лишь одно – что все это произошло из-за того, что я не сделала аборт в своей время.

Со временем я свыклась, что кроме сына у меня никого нет.

Очень долго после своего отъезда я ждала хоть какую-то весть от Софии. Она осталась в том доме и я не знала, что с ней стало… Набирала ее номер, но какое-то время абонент был недоступен, а потом и вовсе мне ответил чужой мужской голос. У номера сменился владелец… Где искать Софию, я не представляла. Да и страшно мне было самой это делать.

Я попросила Славу хоть что-то узнать о ней, но она словно в воду канула. Не было ни единого следа. Это тоже не давало мне спокойно спать. Я чувствовала свою вину. Я оставила ее одну там.

А потом, совершенно случайно, в магазине, стоя на кассе, на экране телевизора на стене я увидела Амира. Сердце рухнуло вниз и как будто остановилось. Звука не было, но я и так все поняла.

Репортаж был из зала суда. Амир стоял и слушал судью. Он ни разу не посмотрел в камеру. И ни одной эмоции не отразилось на его лице. Знал ли он тогда уже о смерти своего сына? И непроизвольно я рукой прижалась к Тамерлану в коляске.

Бросив покупки, я выбежала из магазина и, не успев зайти домой, кинулась к телефону. Поиск сразу же выдал мне нужную информацию.

Амира осудили. На семь лет. За какие-то махинации с акциями. Я не очень поняла, да и не вдавалась в подробности.

Читала новости одну за другой. И из очередной заметки узнала, что, поскольку у Амира нет прямого наследника, его бизнес, который остался после конфискации, перешел к его брату. И ниже была фотография Ильдара.

У меня все сжалось внутри, когда я увидела его. Мне показалось, что он смотрит на меня и угрожает. Угрожает мне и моему сына. Я быстро закрыла вкладку.

Сердце стучало так, что готово было выскочить из груди. Я посмотрела на Матвея.

Получается, Амир знает про сына… И эта ледяная маска…

И я испугалась еще больше.

Испугалась, что могу лишиться сына. Еще раз.

– Не отдам, – прошептала я тогда. Почти четыре года назад. – Не отдам, – повторяю я каждое утро.

– Мама, почему ты плачешь? – повторяет свой вопрос сынок, выводя меня из пелены воспоминаний.

– Сон приснился, – стараюсь улыбнуться, чтобы не пугать малыша. Провожу по темным волосикам. – Ты уже проснулся?

– Да! Мам, а пойдем сегодня в зоопарк! Ты обещала! Обещала! Я хочу слоника!

– Давай так договоримся, Матвей, – опять глажу сына по головке, – если ты будешь хорошо вести себя, то в выходные мы пойдем в зоопарк. Да? Сегодня я не смогу. Мне на работу надо, а тебе – в садик.

Малыш надувает губки. Но обдумывает мое предложение.

– Хорошо, – соглашается, – я буду себя хорошо вести.

– Ну что? Завтракать?

Матвей запрыгивает мне на шею и мы идем на кухню.

Время, проведенное с сыном, – самое счастливое. Это самое светлое, что есть в моей жизни. К сожалению, я не могу проводить с ним весь день. Когда Матвею исполнилось два года, я вышла на работу. И опять спасибо Славе. Он помог мне устроиться в компанию его друга. Начинала я ассистентом в отделе маркетинга, но работа мне настолько нравилась, что я вникала в каждую деталь. Это не осталось незамеченным и скоро начальник отдела назначил меня своим заместителем. Правда, пришлось поступить на заочное отделение. И времени для общения с сыном стало еще меньше.

Но я понимала, что это все вложения в будущее. Будущее моего сына. Сейчас пару лет потерпеть и потом станет легче.

Матвей до вечера был в саду. Зато весь вечер я уделяла только ему. К экзаменам готовилась по ночам. А с утра опять на работу.

Сейчас стало легче. На первых порах было тяжело. Теперь я привыкла и рада каждому дню.

И только по ночам меня преследует этот кошмар. Матвей. Настоящий Матвей. Мой сынок.

Отгоняю мрачные мысли и отвлекаюсь на сыночка, сидящего здесь, за столом.

После садика сразу еду на работу. Мой начальник заболел и многое навалилось на меня. Но я не жалуюсь. Работа моя мне очень нравится.

– Катюша! – встречает меня Лера, секретарь на ресепшн. – Зайди к начальнику.

– Олег Сергеевич вышел уже? – радуюсь я возвращению начальника.

– Нет. Там новый кто-то. Звонили из головного офиса, – Лера оглядывается и уже шепчет мне: – суровый какой-то мужчина. На меня как зыркнул, я чуть со стула не упала. Чувствую, ждут перемены нас, Катя! Страшно почему-то!

– Не накручивай себя, – успокаиваю ее, хотя сама тоже начинаю волноваться. Я не люблю перемены. Никакие. Ни к лучшему, ни к худшему. Но не все зависит от нас.

Поэтому поправляю пиджак и иду в кабинет к новому начальнику.

– Войдите, – слышу после стука в дверь. Голос и правда жесткий. Или я накручиваю себя?

Выдыхаю и вхожу в кабинет. За столом сидит мужчина.

– Здравствуйте, – говорю я. – Меня зовут Екатерина. Мне сказали, что вы хотели меня видеть.

Он долго смотрит на меня. Словно изучает. Впивается взглядом. Хмурится. Ему что-то не нравится? И, наконец, произносит:

– Георгий. Я буду исполнять обязанности Олега Сергеевича на время его болезни. Получается, вы мой заместитель. Буду благодарен, если введете меня в курс дела. Я первый день в вашем городе и в компании. Присаживайтесь, – и он показывает мне на стул рядом со столом.

Около двух часов мы обсуждаем текущие дела в отделе. Новый начальник оказывается не таким уж и страшным. Только взгляд тяжелый и он постоянно его задерживает на моем лице. Словно пытается вспомнить. Но я-то уверена, что никогда раньше его не видела.

Выйдя от него, я чувствую какую-то эмоциональную усталость. Стою какое-то время, прислонившись к стенке. Потом иду к себе. Отвлекаюсь на работу.

В обед, проходя мимо Леры, слышу, как она окликает меня.

– Екатерина, – опять шепчет. – Новый начальник твое личное дело запросил, – кивает.

– Ну, наверное, хочет узнать подчиненных, – делаю вид, что это ничего не значит для меня, хотя это не так. Меня это настораживает, конечно.

– Но почему-то только твое запросил. Понимаешь? Странно это…

– Ничего странного, – отмахиваюсь. – Личное дело своего заместителя. Почему бы и нет? Все, меня ждут!

Убегаю. Зачем она рассказала мне об этом? Порой неведение лучше.

В следующие два дня все относительно спокойно. Я почти не вижу нового начальника. Занимаюсь отчетом, который надо подготовить до выходных. В выходные я не выхожу на работу. Все мои выходные посвящены сыну.

Но в итоге из-за поздно полученных данных из финотдела мне приходится в пятницу взять работу домой. Посижу ночью.

В воскресенье, как и обещала, веду Матвея в зоопарк.

– Мам, а там слоник будет? – спрашивает он, крепко держа меня за руку, когда мы выходим из дома.

– Конечно, будет, – смотрю на сына и улыбаюсь.

– Екатерина! – вдруг слышу за спиной голос своего нового начальника. Может, показалось?

Резко оборачиваюсь. Нет, не показалось.

– Вы? – оглядываюсь по сторонам. – Но что вы… здравствуйте.

– Вы извините, – Георгий подходит к нам с сыном. – Я к вам домой. Но мне нужны данные отчета. В понедельник с утра совещание в администрации. Отчет нужен до этого.

– Да-да, конечно. Я не успела в пятницу доделать, хотела в понедельник привезти. Я не знала, что вам с тура он понадобится.

– Но он готов? Отчет?

– Да, я вчера завершила. Сейчас, – и я разворачиваюсь с сыном, чтобы вернуться домой за отчетом.

Но Матвей вдруг начинает тянуть меня назад.

– Мама! Ты же обещала! – почти плачет. – А слон?! Мама! Не пойду! – топает ножкой и дергает меня назад.

Я перевожу взгляд на Георгия. Неудобно перед ним. Вообще, Матвей не ведет себя так обычно. Он вполне спокойный ребенок, но бывает что и на него находит.

Георгий с любопытством смотрит на малыша, а потом садится на корточки перед ним.

– Я Георгий, – протягивает руку. – А тебя как зовут?

– Уходи! – хмурится сын. – Мама моя! Я хочу слоника!

– Матвей, – легонько дергаю его за руку. – Это что такое? Нельзя так разговаривать.

– Ты обещала! – жалобно, но в то же время с гневом смотрит на меня.

– Хочешь слона посмотреть? – спрашивает Георгий.

Матвей кивает, насупившись.

– Вы в цирк шли? – Георгий поднимает взгляд на меня.

– Нет, в зоопарк. Я и правда обещала, – вздыхаю. – Это моя вина. Надо было доделать отчет на работе и там оставить. А так… и вас, вот, заставила в воскресенье приезжать.

– Я тоже в зоопарке давно не был, – говорит Георгий уже Матвею. – Возьмешь меня с вами? Я тоже хочу слона посмотреть.

Матвей приоткрывает ротик и поднимает на меня удивленный взгляд. А я и сама в шоке.

Георгий встает и обращается уже ко мне:

– Давайте так сделаем, Екатерина. Сначала – зоопарк, потом – отчет. До понедельника еще много времени. А раз уж обещали, то обещания надо выполнять.

– Но мы… я… – теряюсь. Не знаю, что ответить.

– Это твоя машина? – прерывает неловкое молчание Матвей, пальцем показывая на машину за спиной Георгия.

– Не показывай пальцем, – опускаю его ручку.

– Моя, – отвечает Георгий. – Хочешь прокатиться? К слону?

– Только с мамой, – серьезно отвечает Матвей, сильнее вцепившись в мою ладонь.

– Конечно, с мамой, – ухмыляется Георгий и смотрит на меня.