Глава 62

Я сидела, развалившись в гостевом кресле кабинета князя, закинув ноги на подлокотник, смотрела на круглую луну в окне, думая о том, что пора бы бросать эти, взявшиеся из ниоткуда, привычки и возвращаться к статусу леди, но пришла к выводу, что не сегодня, слишком сильно для этого устала.

— Женушка, может пойдешь спать? — тихо спросил Курт, бросая на стол очередную пачку документов.

— Не хочу без тебя, — подтянувшись отозвалась я. — Закончишь и вместе пойдем.

После моего возвращения днем во дворец и молчаливого обеда с Куртом начал происходить кошмар. Знать распихали по заслугам, кого в казематы, кого в покои, кого по домам. Проверили слуг, тех, кто выказал лояльность новому правительству, оставили при дворце, остальных рассчитали и тоже отправили по домам, к слову, таких оказалось крайне мало. Потом я обошла дворец от самых нижних служебных этажей до самого верхнего, попутно поблагодарила Бога ветров, за свою силу и жизнь, осознав, что впервые за долгое время оказалась в храме своей стихии. Подумав о том, что его сделали специально для княгини — матери Курта, ведь князь был магом воды, почтила ее память, вместе со своими родителями, впервые назвав имя отца.

Убедившись в том, что дворецкий и старшая экономка, служившие здесь еще при прежнем князе, вполне справляются с работой и у меня не возникнет с ними проблем, вернулась к Курту. А после ужина, за которым мы болтали о наших маленьких успехах, мы пришли в кабинет.

— Я не понимаю, — сказал Курт, словно самому себе. — Должны же быть какие-то документы, но тут только расчеты слуг, поставка провизии.

— Если бы ты позвал Никласа, то быстрее проверили бы все, — зевнув сказала я.

— Никлас занят, — ответил Курт, доставая из очередного ящика новую пачку бумаг. — Он сейчас перерывает архив. Существует какое-то право по возврату наследнику земель, но я не до конца понял, что он имел ввиду.

— Существует, — подтвердила я. — По сути, мы сейчас захватили Беркутовы скалы не как наследник и его жена, а как завоеватели, то есть остальные королевства вправе объявить нам войну. Но, если мы найдем документы, подтверждающие, что ты Ыджит Кутш, и, что это твоя земля по праву, то… Там как договоримся, — подтянулась снова я.

— Неужели леди учат таким вещам? — удивился Курт.

— Не-а, я тайком читала книги в секции для наследников, — усмехнулась, увидев в свете настольной лампы вытянувшееся лицо мужа. — Мне было интересно узнать, чему не обучают девочек и разобраться с тем, почему не обучают.

— То, что ты любопытная, это я уже понял. То, что ты быстро ориентируешься в ситуации и отменный стратег, я оценил и намерен этим пользоваться дальше, — с деловым тоном сказал Курт. — Только скажи мне, как ты догадалась, что я прикажу захватить «Манул» и откуда там взялся «Гламорган»? Я же слышал, как ты сказала русалкам убрать все корабли в гавань.

— А там был не только «Гламорган», — невинно произнесла я, поковыряв пальчиком вышивку на кресле.

— Знаешь, леди Кайез, иногда я тебя побаиваюсь, — признался Курт.

— Раз мы перешли к откровениям, может ты мне все же расскажешь, что за история с канарейками и спасением? — без особой надежды спросила я.

Курт отложил бумаги, откинулся на спинку своего кресла.

— Но после этого, ты пойдешь спать, — сказал он, я кивнула. — Ты видела в храмах цветы?

— Да, очень красивые, — подтвердила я, еще не понимая к чему он клонит.

— Это дельфиниумы, — продолжил Курт. — Моя мама их очень любила и считала, что это символ единства воды и воздуха. Но так как княгиня не могла уделять должного внимания цветам, этим занималась какая-то женщина. Я не помню зачем, но сорвал цветок. Та старушка подошла ко мне… В общем она тогда сказала, что однажды придет свора, что погубит род Беркутов, но меня пять раз спасет канарейка и канарейка же возродит Ыджит Кутшей и вернет то, что было погублено. Потом она велела отдать цветок морю и попросить Бога морей о покровительстве, ведь мне предстоит много лет зависеть от его милости, пока такой же погубленный цветок не появится в моей жизни, вот тогда мне нужно будет сделать все, чтобы уберечь его… И ты знаешь, с самой первой встречи, я чувствую, что ты пахнешь именно этими цветами.

— В нашу первую встречу я воняла трюмом галеона и прочей мерзостью, — возмутилась я.

— Тебе только так кажется, — усмехнулся он. — А теперь спать.

После этих слов, что-то изменилось в Курте, он замер, а взгляд стал невидящим. Резко поднявшись из-за стола, он подошел к шкафу у стены, убрал книги с полки, что-то сделал внутри и замер.

— Курт, — позвала я тихо.

Вместо ответа раздался хохот, потом он притих. Я не торопила, пытаясь понять, что он нашел в тайнике.

— Пять раз, — едва слышно произнес он, чем-то шелестя.

— Курт, — уже настойчивее повторила я.

— Первый раз, — заговорил он четко, продолжая что-то пролистывать. — Твой отец спас меня, я этого не помнил. Второй раз — корабль, потом ты и бриг, снова ты, вытащила меня из тюрьмы…

— Четыре, — поддержала я его рассуждения. — Хочешь сказать, что мне тебя в пятый раз спасать придется?

— Уже, — улыбнувшись ответил он, резко обернулся ко мне держа в руках пожелтевшие бумаги. — Ты согласилась стать моей женой.

Сонливость слетела с меня вмиг, как только я увидела герб рода Вьюрок на протянутом мне документе, подскочив, схватила бумагу и стала читать ее содержимое. Вчитываясь в текст договора, я сбивалась, перескакивала со строчки на строчку, перечитывала снова. Руки ходили ходуном, а глаза наполнились слезами.

— Мы… Мы… — не смогла произнести я.

— Мы должны были пожениться, когда тебе исполнилось двадцать один. Немного опоздали, — усмехнулся Курт.

— Тут же прописано все, флот, земли… — я подняла взгляд на Курта, но пошатнулась и упала обратно на кресло. — Зови Никласа, это то, что он ищет.