Глава 27 Андрей

Я не даю себе времени на раздумья. Как только Наталья звонит и сообщает, что Инна подала заявление, я уже в движении. Через час сижу в кабинете у своего адвоката и выкладываю на стол все: копии переписки, справки, выписки из детского дома. Нам нужно доказать, что Инна не просто отказалась от ребенка, а сделала это сознательно и без малейшего участия в ее жизни после. – У нас есть шанс? – спрашиваю я. – У нас есть правда, – отвечает он. – И, если все оформим грамотно, суд отклонит ее заявление. На следующей неделе я вижусь с Инной. Мы встречаемся в зале ожидания суда. Она улыбается слишком холодно, слишком уверенно. – Так ты и есть тот самый отец, – произносит она, прищуриваясь. – Ну и каково – стать папочкой в сорок? – Лучше, чем продать своего ребенка, – отвечаю я тихо, но достаточно жестко. Она вздыхает, скрещивает руки. – Слушай, Андрей… Ты же умный человек. Я не хочу ребенка. Я хочу справедливости. Деньги. Компенсацию. Я же все-таки мать. Я смотрю на нее и понимаю: все, что мы о ней думали – правда. Она пришла не за девочкой. Она пришла за выгодой. – У тебя не получится, – говорю я. – Я пойду до конца. И ни копейки ты не получишь. Она вскидывает бровь, как будто я бросаю ей вызов. А я – да, бросаю. Потому что на этот раз я не позволю никому забрать у меня то, что мне действительно важно. На суде мы выкладываем все: ее отказ, отсутствие встреч, нежелание участвовать в жизни Веры. Мои руки сжимаются на столе, когда адвокат зачитывает слова Инны из протоколов – холодные, равнодушные. Я украдкой смотрю на Наталью, сидящую рядом. Она сжала губы, плечи напряжены, но взгляд твердый. Я знаю, она переживает не меньше меня. Мы оба держимся за Веру, как за что-то самое важное в нашей жизни. Адвокат работает жестко и точно. Инна нервничает, отвечает с раздражением, не скрывает недовольства. В какой-то момент судья смотрит на нее и качает головой. – Ваше заявление отклонено. Вера остается со мной. Когда судья произносит эти слова, у меня в груди что-то словно ломается – не от боли, а от облегчения. Наталья выдыхает, и в этот звук будто вложено все напряжение последних недель. Я протягиваю руку, и она сразу вкладывает в нее свою ладонь. Тепло. Живое. Настоящее. Я сжимаю ее пальцы крепче, и она отвечает тем же. Я выхожу из зала, и сердце впервые за долгие дни начинает биться ровнее. Наталья ждет меня у входа, прижимает руки к груди, глаза блестят. – Все? – шепчет она. – Все, – говорю я, подходя ближе. – Мы победили. Она не вернется. Мы стоим молча. Я чувствую, как дрожит ее рука в моей. Она ищет мой взгляд, потом опускает глаза, словно не решается сказать то, что уже давно носит внутри. Я вижу, как ее плечи ссутуливаются, будто она готовится услышать худшее в ответ. – Андрей… – она с трудом подбирает слова. – Ты говорил… что мы можем еще одного родить. – Да, – киваю. – Можем. Почему нет? – Потому что… – она вздыхает. – Потому что я не могу. Я бесплодна. Я должна была сказать раньше, но… я боялась. Боялась, что ты уйдешь. Что это все разрушит. Ее голос дрожит. Она не смотрит на меня. А я просто делаю шаг вперед, обнимаю ее, прижимаю к себе. – Глупенькая, – шепчу я. – Это ничего не меняет. У нас есть Вера. А если захотим еще – медицина шагнула вперед. Придумаем. Главное – ты. Ты со мной. Она начинает плакать. Не всхлипывает, не прячется – просто опускает голову мне на грудь и дает себе слабость. Я провожу ладонью по ее спине, прижимаю к себе крепче. Ее волосы пахнут мятой и чем-то домашним. Я чувствую, как с каждой секундой в ней уходит страх. И в этот момент я понимаю: я не просто хочу быть рядом. Я уже здесь. С ней. Навсегда. Я глажу ее по волосам, целую в висок, потом в губы. Она не отстраняется. Наоборот – сжимает в ответ пальцы на моих плечах. – Спасибо, – шепчет она. – За то, что ты именно такой. А я просто держу ее крепче. Потому что сейчас – у нас есть все. Позже вечером мы встречаемся с Константином и Михаилом. Я зову их в старый бар, где когда-то обсуждали все – от контрактов до того, как выжить на катке и не сойти с ума в этой жизни. – Ну, герой, – усмехается Михаил, хлопая меня по плечу. – Победил, да? – Не я, – отвечаю я. – Мы. Константин, как обычно, не многословен, но я вижу, как он смотрит на Наталью, которая присела с Викой – женой Миши – чуть поодаль. Он кивает. – Ты стал другим, Андрей. – В хорошем смысле? – усмехаюсь. – В живом. Эти слова попадают прямо в точку. Я чувствую, как плечи расслабляются. Мы пьем по бокалу, делимся историей. Миша кидает пару шуточек про «папашу года», я только улыбаюсь. Мне больше не нужно защищаться. Я могу просто быть. Когда мы с Натальей выходим из бара, я беру ее за руку. Она прижимается ближе. – Ты им нравишься, – говорю я, не скрывая улыбки. – Я волновалась, – шепчет она. – Напрасно. Ты со мной. И теперь – всегда будешь.