Глава 21

Колокол бьёт раньше, чем обычно. Или мне просто кажется, потому что я ещё никогда не вставала в такую рань.

Тело ломит. Каждое движение отдаётся болью в спине, в руках, в шее. Пальцы распухли, кожа на них красная и шершавая. Вчерашняя стирка даёт о себе знать. И как бы мне не хотелось полежать ещё немного, нужно вставать. Через боль и усталость. Мне нужно отработать наказание.

Я одеваюсь в темноте, на ощупь. Холод пробирает до костей, пока я стою на ледяном полу, надевая шерстяное платье. Волосы снова собираю в узел на затылке.

Выхожу в коридор. Здесь тихо. Наверное, все только просыпаются и приводят себя в порядок в кельях. Я иду быстрым шагом. Хочу быстрее начать, чтобы быстрее закончить и позавтракать. Желудок отзывается тихим урчанием на мысль о еде.

Прачечная встречает меня полумраком. Магические светильники здесь горят тускло, экономят, видимо. Вода в чанах уже горячая. Кто-то позаботился об этом, ну или она просто не остывает за ночь благодаря магии.

Беру в руки ветошь и ведро. Полы мыть — не стирать чужое, грязное бельё, но удовольствие тоже такое себе. Наклоняюсь, провожу тряпкой по холодному камню, и думаю о Дэймоне.

Где он сейчас? Что делает? Выяснил ли что-то о заговоре? Или, может, снова изображает примерного жениха рядом с Астрид? При этой мысли руки сжимают тряпку сильнее.

Нет. Нельзя так думать. Он ясно дал понять — отношения с ней вынужденная игра. Но от мысли, что она рядом с ним, прикасается к нему, разговаривает с ним, в сердце всё равно неприятно колет.

— Тратишь силы на злость, — раздаётся за спиной тихий, сиплый голос.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

В двух шагах от меня стоит та самая женщина, что наблюдала за мной вчера из тёмного угла. Немая. Сейчас на ней серая ряса, капюшон откинут, и я наконец вижу её лицо.

Оно необычное. Не старое и не молодое. Без морщин, но с каким-то неуловимым отпечатком прожитых лет. Глаза светлые, почти прозрачные, и смотрят они не на меня, а как будто сквозь меня. Это немного пугает, если честно.

— Кто вы? — спрашиваю шёпотом.

Она не отвечает. Подходит ближе, берёт у меня из рук тряпку, опускается на колени и начинает молча мыть пол. Быстро, умело, без лишних движений. Словно делала это тысячу раз.

— Вы — «Немая»? — решаюсь нарушить тишину.

Она поднимает на меня глаза. И на секунду мне кажется, что в их прозрачной глубине мелькает усмешка.

— Так меня называют, — говорит она тем же сиплым голосом. — Я не немая, девочка. Я просто молчу, когда нужно молчать. А когда нужно говорить — говорю.

Я сажусь на корточки рядом с ней. Пол холодный, сырость пробирает даже сквозь ткань платья и подошву туфель.

— Почему вы помогаете мне?

— Потому что ты не такая, как все, — отвечает она просто. — Ты носишь метку могущественного дракона.

Я машинально прикрываю запястье рукой.

— Не прячь, — говорит она. — Здесь многие уже знают, кто ты. И многие хотели бы тебя… использовать.

— Использовать? Для чего?

Она снова смотрит сквозь меня.

— Ты — ключ к генералу Дракмору. Его уязвимое место. Через тебя можно ослабить его. Или уничтожить.

От этих слов внутри всё холодеет.

— Вы знаете Дэймона?

— Знала. Когда-то давно. Когда он ещё был мальчишкой, а не грозой северных земель, — она проводит тряпкой по камню, счищая невидимую грязь. — Я знаю его отца. И деда. И ту тварь, что сейчас охотится за его родом.

Я замираю.

— Что за тварь?

Немая медленно поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза.

— Та, что сидит слишком близко к нему и ждёт момента, чтобы вонзить клыки в его шею. Та, что назвала себя невестой.

— Астрид? — выдыхаю я.

— Имя не важно, девочка. Важна суть. Она — пешка. Сильная, опасная, но пешка. За ней стоит кто-то другой. Кто-то, кто умеет усыплять драконов.

Я вспоминаю слова Дэймона. Его зверь не чувствовал меня. Значит, его дракона уже усыпили.

— Вы знаете, кто это?

Немая медленно поднимается с колен. Отжимает тряпку, вешает её на край чана.

— Знаю. Но сказать не могу. Пока не могу.

— Почему?!

— Потому что если скажу — ты умрёшь сегодня же ночью. А ты нужна мне живой. Живой и злой. Ты злишься. Это хорошо. Злость — твоё топливо. Без неё ты бы уже сломалась.

Я молчу. Потому что она права.

Она подходит ближе, касается моего плеча сухой, прохладной ладонью.

— Слушай меня внимательно, Алисия. Никому не доверяй. Даже тем, кто кажется тебе добрым и отзывчивым. Еду проверяй. Воду тоже. По ночам не спи крепко. И когда придёт знак — не бойся идти.

— Какой знак?

— Узнаешь, — отвечает тихо и отступает к двери. — Меня ты не видела. Мы не разговаривали. Ты меня не знаешь.

— Но…

— И ещё, — перебивает она. — Лиру не ищи. Её уже нет.

Холод пробегает по спине.

— Что значит — нет?

Немая смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— То и значит. Она выбрала не ту сторону.

Она разворачивается и уходит, растворяясь в паре так же бесшумно, как появилась.

Я остаюсь стоять на мокром полу, сжимая в руках тряпку, и пытаюсь переварить услышанное. Лиры больше нет. Но я ведь только вчера с ней разговаривала?

Ох и странная эта Немая. Но её слова убеждают меня в одном — в этом монастыре происходит что-то нехорошее, и мне предстоит вести себя крайне осторожно, чтобы не попасть в беду.