Глава 21

– Ма-ма!

Уже более требовательно зовет, что заставляет меня подняться. Иду в комнату и как только дверь открываю, вижу эту крошку. Она сидит на огромной кровати, обложенная подушками со всех сторон. Ее хвостики растрепались, с одного сползла розовая резинка и висит на паре волосков.

– Где мама?

Спрашивает, обхватив колени маленькими ладонями, тогда как я складываю руки в карманы.

– Уехала.

Черт, лучше бы я этого не говорил, так как голубые глаза этой крошки тут же наполняются страхом. Она за секунду скидывает подушку и прыгает с кровати, ураганом проносясь мимо меня.

– Мама! Мамаа! Мамочка!!!

Устало провожу рукой по лицу. День просто отлично начинается.

Прикрываю дверь и иду за маленькой. Быстро так иду, ведь она несется по коридору, добегает до гостиной, заглядывает в кухню и как только сама убеждается, что Виктории нет, встревоженно зовет:

– Ма-ма! Я к маме хочу…Ма-ма!

Начинает реветь крокодильими слезами, а я уже в сотый раз чертыхаюсь.

Я знал, что так будет! Я это просчитал и все равно согласился. Вот где моя логика, где она была?! Черт возьми.

– Соня. Не плачь. Мама приедет скоро. Ты же спала только что. Иди засыпай, проснешься, мама уже дома будет.

На это крошка лишь внимательно смотрит на меня из-под лба. Я ожидаю, что она послушно уложиться спать, но куда там. Это не мой сотрудник, который схватывает с полуслова все, что бы я не сказал и исполнительно делает. Это ребенок. Притом такой маленький.

Ее сон как рукой снимает, нижняя губа начинает дрожать и вот уже пухленькие щечки этой малышки орошают океаны слез.

– Я не хочу спать! Ма-ма! МА-МА!

Сцепляю зубы. Что делать, не знаю. Я с детьми никогда не остаюсь, я их не понимаю и они меня тоже. У нас взаимная антипатия.

Подхожу ближе. На корточки приседаю.

– Сонь, пожалуйста, не надо плакать. Мама тебя мне оставила – ловлю ее недовольный сердитый взгляд. – Не навсегда, нет! Она очень скоро вернется, правда.

– Мамочка…Я к маме хочу!

Слезы горошинами катятся ей прямо на руки.

– Ей, не плачь. Ну хочешь, я тебе заплачу?

Мой единственный вариант ее успокоить оказывается нерабочим и эта крошка смотрит на меня просто, как на врага народа. С недоверием вселенским в красивых голубых глазах.

– Нет…Ты ее съел?

Спрашивает, а я не пойму, что именно. Она так плохо говорит, как иностранка. Половину букв не выговаривает.

– Что?

– Ты мою маму съел, длакон?!

– Неет! Ты что. Конечно нет.

Быстро оглядываюсь по сторонам и нахожу пачку мелков. Отлично.

– Так, знаешь что? Давай ты посидишь, порисуешь. Маму подождешь. Хочешь рисовать?

Кивает коротко. Уже легче.

– Иди сюда.

Подхватываю малышку на руки, отношу к дивану, но она не садится на него, плюхается на пол рядом.

Со стола беру белые листы бумаги. Ей передаю.

– Вот. Рисуй.

Я надеюсь, что эта забава займет трехлетнего ребенка минимум на сорок минут, тогда как на деле ее внимания хватает ровно на минуту! На минуту!

Отбросив мелки, Соня спохватывается и бежит к телевизору. Лезет прямо к проводам, а затем пытается расцарапать экран монитора, вызывая у меня нервный тик.

Господи, помоги. Где же мать твою носит?!

– Стой, малыш, туда нельзя!

Едва успеваю ее перехватить и переставить как маленькую куклу снова к дивану.

– Почему нельзя?

– Потому, что ты маленький вредитель! Ты все мне портишь в доме!

Хватаю один из белых мелков. Черчу им оборону от этой блондинистой бандитки!

– Вот круг. Ты в нем сидишь, видишь?

– Ага.

Смотрит на меня снизу вверх. Совсем еще ребенок.

– За него не выходить! Вот тебе мелки. Играй. Тут сиди и ничего не трогай!

Всего секунду малышка думает, после чего возмущенно сдвигает брови.

– Ты плохой! Я маме ласскажу!

Беру лист бумаги и ей передаю прямо в руки вместе с ручкой со стола.

– На. Пиши. В письменном виде лучше жалобы подавать. Внизу дату и подпись.

Малышка удивленно смотрит на меня, а затем на этот лист бумаги.

– Я еще не умею писать.

– Нарисуй тогда. Такое тоже подойдет.

Соня прикусывает губу и увлеченно начинает рисовать что-то ярким зеленым мелком на бумаге. Уже хорошо, ребенок занят, пусть даже и пишет на меня жалобу прямо сейчас.

Достаю телефон. Виктория не звонила. Что-то долго. Поглядываю на часы. Десять минут прошло. Еще пятьдесят. Черт возьми!

Я думаю, что приглядывать за ребенком просто, но быстро понимаю, что это и близко не так. Нарисовав на меня заявление с жалобой, Соня не может усидеть на месте и я просто охреневаю, когда вижу, как эта маленькая хитрюга осторожно вытирает границы своего круга пальчиком, и как ни в чем не бывало переступает его!

Улыбаюсь. Все же умная девочка. Вся в маму.

– Сделай лыбку.

Застываю, когда Соня подходит ко мне, чертит такой же круг прямо там, где я сижу. Перенесла свои границы. Умница.

– Кого сделать?

– Лыбку. Туть.

Показывает на голову, а я не понимаю, какую лыбку. Улыбку что-ли?

– Что ты хочешь, иностранка? Тебе что-то надо?

– Да. Лыбку. Ну, лыбку! Длакончик, ты что, не понимаешь?

Злиться, сдвигая свои брови.

Открываю телефон. Вбиваю запрос “лыбка на голове” и усмехаюсь. Это рыбка! Косичка такая. Господи!

– Рыбку-косичку?

– Да. Я ж говолила тебе!

– Я не умею плести косы.

– Мммм, сделай!

Насупливается, сдирая с себя резинки. Вот-вот реветь начнет снова, поэтому выхода у меня не остается. Шантажистка похлеще матери будет!

– Ладно, не плачь! Где расческа твоя?

– В комнате.

– Хорошо, я принесу. Не двигайся! Сейчас.

Откапываю ее расческу и возвращаюсь в гостиную. Соня сидит на диване и как ни странно, ждет меня.

– Так…рыбка она какая?

– Класивая! Сделай, как мамочка делает.

Та-ак, это уже сложно. Это вам не дом спроектировать.

Открываю интернет снова. Как плести эту рыбку чертову ребенку. Расчесать, волосы разделить на четыре части и делать завитки в форме скелета рыбьего хребта. Да уж. Чего только не придумают.

– Давай хвостик сделаю. С красивым бантом твоим.

– Неет, я хочу лыбку!

– Ладно. Сиди уже.

Моя рука по размеру как голова этого ребенка, и я в жизни никому не плел никакие косы.

У Сони очень мягкие шелковистые волосы. Настоящая блондинка, и я даже не сомневаюсь, что Виктория такая же натуральная. Эта малышка очень похожа на нее, крошечная копия своей мамы.

– Ай, больно! Не тяни!

Пищит иностранка, когда мои пальцы запутываются в ее волосах. Это сложно, лучше бы я пару чертежей сделал.

– Извини. Сейчас распутаю твои колтуны.

– Колтуны у кошечки.

– Ага. И у тебя тоже.

Беру расческу и осторожно провожу по волосам. Соня молчит, голову назад закидывает, а значит, все нормально.

Расчесываю ее волосы, разделяю на четыре части по инструкции и начинаю плести, подглядывая на телефон. Обучающий урок приходится к месту, поэтому уже через десять минут рыбка получается.

Да, не такая ровная и красивая, как на видео, но все равно получается. Стягиваю резинкой. Наконец-то!

– Все! Рыбка есть. Смотри.

Показываю в зеркале, подняв крошку на руки.

Соня внимательно смотрит, словно проверяет, а после проводит рукой по голове и улыбается.

– Нравится?

– Ага. Спасибо, длакончик!

Дракончик. Усмехаюсь. Так меня еще никто не называл, но мне даже нравится. Особенно из уст этой крошки.

Ни тебе по имени отчеству, ни стесняется меня, не пытается выслужиться, вообще ничего! Просто ребенок, которому все равно на мои награды, достижения и статус, и это здорово подкупает.

Уже через минуту Соня приносит из спальни игрушку и сама усаживается на пол в гостиной, играя. Я ожидаю, что она снова маму будет звать, но нет. Девочка быстро отвлекается и я понимаю, что ей просто нужно быть чем-то занятой и это хорошо!

Поглядываю на часы. Уже час прошел, а Виктории нет, но и звонить первым я не буду! Это будет означать, что я не справился, а проигрывать я не привык. Посижу еще с ребенком, не с таким справлялся.

Поглядываю на Соню. Сосредоточена и спокойна, а главное – занята. Это хорошо. Это очень хорошо.

Сам сажусь за стол. Раскладываю свои чертежи. Надо проверить последние изменения стажеров, что ж…посмотрим.

Анализирую, нахожу сразу же две ошибки и одну несостыковку. Похоже, у меня будет новый стажер.

– Аааа!

Громкий истошный детский крик отвлекает меня от анализа чертежей, и опустив глаза на пол я понимаю, что Сони здесь нет, хотя еще минуту назад она была здесь…или мне так казалось.