Глава 22

– Ай-ай-айй!

Истошный детский крик разносится по всему дому и я вскакиваю со стула, быстро осматриваясь по сторонам.

– Соня? Где ты?!

– Ма-ма…

Слышу плачет и где-то близко, черт возьми! Так и знал, что будет то-то хреновое.

В гостиной и коридоре ее нет, захожу на кухню и вижу эту крошку на полу. Она сидит рядом с перевернутым стулом, обхватив колено руками, а у меня мороз идет по коже.

– Соня, что случилось?

Быстро подхожу и осматриваю ее. Что-то очень быстро стучит в груди и почему-то мне трудно дышать.

– Я упала…Больно-больно-больнооо!

Начинает хныкать, держась за коленку и крокодильи слезы тут же стекают из глаз.

– Где болит у тебя? Ножка? Ударилась ею или что?

Почему-то ощущаю дрожь в теле и в жар меня бросает от этого вида.

Соня плачет, а точнее в голос просто рыдает, ухватившись за коленку, а мне как-то дурно становится. Я недоглядел. Она же упала из-за меня.

– Покажи, что там. Дай дракончику посмотреть.

Ее ручки убираю и коленку осматриваю. Синяк уже проступает. Приехали.

– Так больно?

Осторожно пробую ее ножку разогнуть и согнуть, проверяю перелом. Если это он…Нет уж, вроде нормально. Ударилась просто. Откуда-то летела и по опрокинутому стулу понимаю, что летела она как раз-таки с него.

– Мама, позови мою маму!

Еще минуту назад мне казалось, что все под контролем и эта крошка даже слушается меня, однако не теперь. Сейчас же Соня истошно зовет маму, тогда как я не знаю, где черти носят эту самую ее маму!

– Так Сонь. Ничего страшного! Давай ты попробуешь встать.

Беру ее за руки и поднимаю. Как маленькая куколка она вытирает слезы и поднимается, держась за коленку.

– Ну что, очень болит? К доктору поедешь?

Тут же глаза на меня вскидывает и мотает головой.

– Нет. Не поеду.

– Ладно. Давай тогда попробуй наступить на ножку.

Крошка пробует наступить и вскоре даже прыгает уже и я понимаю, что порядок. Она просто ударилась и испугалась, и меня до чертиков просто напугала! Едва удар не хватил, ужас просто.

В глазах рябит. Что-то мне самому уже хреново.

– Позови маму…Длакончик, позови мамочку мою!

Вскидывает на меня голубые глазки, глотая слезы и тут уже я придушить Лебедеву готов. Ее нет полтора часа! Полтора!

– Сейчас Сонь.

Набираю Викторию. Занято. Не отвечает. Набираю Валентину.

– Алло, ну где вы там?! Где вас носит?!

– Виктория еще не вышла. Жду сам.

– Давайте быстрее!

Отключаюсь и подхватываю на руки малышку, которая все это время плачет. Не от боли далеко уже вижу, а просто потому, что мамы рядом нет и похоже, ее настроение совсем испортилось.

– Солнце, пожалуйста, не плачь! Мне выговор будет, твоя мама мне голову снесет! Успокойся маленькая, ну пожалуйста!

– Мм…

Положив голову мне на плечо, крошка приобнимает меня за шею, но реветь не перестает, а я уже не знаю, как ее успокоить. Мы прошли с ней уже по всему дому двести метров туда и обратно, но она не успокаивается.

– Ну, что ты хочешь? Что тебе поможет?

Спрашиваю и тут же ловлю ее взгляд. Слезы мигом высыхают. Кажется, растет маленькая актриса.

– Мне поможет шоколад! Длакончик, дай мне шоколад!

– Хорошо. Идем. Ты его искала, я так понимаю?

Кивает и я захожу с ней на кухню.

***

– Алло. Где ты? Ты же обещал приехать! Я жду тебя уже сорок минут!

– Привет, любимая. Куда приехать, зачем?

Его голос спокойный, тогда как я уже вся на нервах сижу под кабинетом в загсе, считая минуты.

– Сергей, мы вчера говорили с тобой! Ты сказал, что приедешь! Нам нужно подать заявление о разводе.

– Я не могу сегодня, зайчонок, я занят. Где вы? Куда вы пропали?

Сжимаю телефон в дрожащей руке. Муж умеет быть ласковым, но только тогда, когда ему нужно. Я знаю уже его как облупленного за эти четыре года, и мы это уже проходили.

– Сергей, мы так не договаривались! Вчера ты сказал, что придешь и мы напишем заявление. Давай не будем устраивать драм. Я хочу развода. Я тебе уже говорила и если ты не приедешь, то звонок окончен…

– Подожди, подожди! Вика, ну хватит уже. Какой развод? О чем ты? Ты что, серьезно это все говоришь?

– Более чем.

Еще ни разу в жизни я не была в этом так уверена, как сейчас.

– Прости меня. Я знаю, что был неправ тогда. Просто вспылил. Приревновал я тебя, Вика, ну что в этом такого? Ты на такой крутой тачке домой подъехала, что мне было думать?

– Я не знаю! Все что угодно, но не это!

Срываюсь. Слезы все же стекают по щекам, однако я поклялась себе, что никакого шанса больше. Никакого тысячного шанса!

В трубке что-то трещит, а затем я слышу снова спокойный голос мужа.

– Зайка, возвращайтесь домой. Все будет по-другому, обещаю. Богом клянусь! Я…никогда в жизни тебя больше не трону, любимая, нежная моя! Не ударю, не обижу. Я изменюсь. Правда!

– Ты мне это уже говорил. Хватит, Сергей.

– Я соскучился по ребенку и она по мне тоже! Моя дочь должна быть рядом с отцом!

Закусываю губы, чтоб не проговорится, что за это время Соня ни разу про такого отца не спросила. По кого угодно, но не про отца.

В груди еще жгут сомнения, но я срезаю их под корень. Муж специально так ведь делает, по больному бьет, вот только я наелась уже его отцовской любви и заботы сполна. Лучше уж никакого отца у Сони не будет, чем такой. Сегодня признает дочь, а завтра снова “не моя” скажет.

– Мы не будем возвращаться. Мне жаль.

– Что? Что ты говоришь такое? Вика! Ну все, хватит! Где ты вообще находишься?! Скажи мне где вы, я вас заберу!

Глотаю слезы. Нельзя так больше. Просто не могу пересилить себя, да и ради чего? Чувств никаких нет. Даже злится на мужа уже больше сил нет. Просто…пустота. Мы чужие люди, притом давно.

– Я подаю на развод, Сергей. Я…не могу так жить больше! Это не жизнь, пойми.

Сергей резко замолкает, а я ловлю удары сердца, когда уже в следующий миг он просто взрывается криком с телефона, показывая, как он скучает по нам по-настоящему:

– Сука ты неблагодарная! Ты семью нашу разрушила! Я тебя найду, поняла?! Я заберу своего ребенка! Соня будет жить со мной! Ты никто без меня, я тебя оставлю без гроша в кармане! Ты сгниешь без меня, ты пропадешь, бездарь! Я тебя подобрал ни с чем, ты ничтожество, глупая баба, ты никто, поняла?!

Он кричит и я понимаю, что хорошо, что его сейчас нет передо мной, потому как в этот момент Сергей бы ударил меня. Я это слышу отлично по его интонации.

– Я тебя не люблю. Прости.

Выдавливаю из себя и быстро выключаю телефон. Вытираю слезы. Нельзя мне больше плакать. Все кончилось, а с ребенком и без его помощи как-то выживу. Не я первая, не я последняя. Руки, ноги есть. Пойду еще на другую работу. Я справлюсь, но к бывшему не вернусь. Ни за что и никогда больше.

Поглядываю на телефон. Молчит теперь, однако почему-то я не переживаю за Сергея. Бог ему судья, но нам с ним уже давно не по пути. В этот момент я жутко волнуюсь вовсе не за него, за Соню и Егора Григорьевича. Все мысли о них. Он ведь не хотел с Соней быть, а потом согласился, интересно, как они там…

Пишу сама свое заявление, принимаю неохотно, но и вариантов нет.

Из-за очереди приезжаю на полчаса позже. Дядя Валентин довозит до самого порога дома Айдарова. Зайдя в огромный холл прихожей, прислушиваюсь. Никто не кричит и не плачет что уже хорошо, однако что-то тихо, слишком даже.

– Егор Григорьевич…Соня…

Прохожу в гостиную и вижу Соню. Она играет в куклы на диване, а Егор Григорьевич рядом сидит. На полу четыре круга разноцветных мелками нарисованных и кажется, мой босс это нормально переносит.

– Мамочка!

Увидев меня, мой маленький лучик бежит ко мне и я ее обнимаю.

– Наконец-то! Два часа, Виктория, ДВА ЧАСА!

Окидывая меня потемневшим спокойно-разъяренным взглядом, чеканит босс, и я замечаю, что он какой-то бедный. Слишком даже.