Глава 25

Этот поцелуй как цунами накрывает внезапно, наполняет до краев. Его губы чуть сухие, властные, умелые. Егор Григорьевич целует меня напористо, жарко и я просто трепещу от одного лишь этого движения. Если секс можно ощутить через поцелуй, то это как раз такой случай.

От шока я даже дернутся не могу. Айдаров крепко держит меня талию, к себе прижимает и что хуже – мне нравится. Боже, мне же нравится, когда он так близко, когда касается меня, нравится вдыхать его терпкий запах и просто ощущать рядом.

Невольно руки к нему протягиваю и за шею босса обхватываю просто чтобы не упасть. Не останавливайся. Нет, пожалуйста. Боже, Вика, что ты творишь…это же твой начальник. Плевать, не сейчас, только не сейчас.

– А что вы делаете?

Тоненький голосок раздается сбоку и я с ужасом понимаю, что это Соня и она нас застукала!

– Боже! Ничего!

Айдаров нехотя отрывается от меня, я резко отстраняюсь от него и наконец, прихожу в себя.

– Сонь, ты проснулась?

– Ага.

– Извините…

Не смотря на Айдарова, быстро иду к Соне и подхватываю ее на руки.

Внутри целый ураган эмоций и наверное, самая большая – это стыд. Вселенский стыд и смущение.

Щеки горят как у девчонки, губы жжет от его щетины и всего лишь взгляда на босса мне хватает чтобы увидеть, что он спокоен и весьма доволен собой! Вот гад!

Как я могла не устоять, хотя перед таким даже железная леди не устоит, ужас!

– Соня…это, посмотри, что там в коробочке.

Резко меняю тему, нужно отвлечься, иначе сама себя сожгу живьем. Я же замужем! Господи Боже.

Соня подходит и заинтересованно поглядывает на коробку.

– А что там?

– Посмотри сама. Иди сюда.

Беру коробку и осторожно снимаю крышку. Ставлю ее на пол.

– Охх! Няня! Моя кошечка велнулась! Мама! Смотли!

Соня подхватывает игрушку на руки и прижимает к себе, целует эту кошку в ушки, поглаживает маленькими ручками.

– Это дядя Егор привез. Скажешь ему спасибо?

На это мой лучик подходит ко мне и шепчет на ухо.

– Ты скажи.

– Сонь, ты же говорила, что уже взрослая. Не стесняйся. Скажи просто ему спасибо. Не бойся, иди.

Лучик кивает и осторожно подходит к Айдарову. Он даже не шевелится. Смотрит то на нее то на меня и кажется, не знает как реагировать.

– Соня хотела поблагодарить вас за игрушку, да Сонь?

– Да.

Айдаров, на удивление, не сбегает, а присаживается на корточки напротив Сони.

– Прости, что сломал тебе котенка. Этот такой же.

Соня замолкает, будто выносит ему приговор, а после осторожно протягивает мизинчик.

– Мил?

– Виктория? Что это?

Бросает на меня удивленный взгляд. Точно Айдаров с луны свалился, даже не знает, что такое помириться с ребенком.

– Это предложение мира. Принимайте, Егор Григорьевич. Такая опция бывает редко.

– Мир.

Протягивает ей руку в ответ и они мирятся, пожимая мизинчики.

– Спасибо за няню, длакончик.

– Я больше не плохой для тебя?

– Нет, ты холоший.

Улыбаясь, щебечет Соня, а после гладит Айдарова по голове. Смотрится жутко занятно и я едва сдерживаю улыбку. После этого лучик резко подбегает ко мне, обнимая.

– Уже поздно, Егор Григорьевич. Нам спать пора.

Подальше от него. Официально и главное, не смотреть ему в глаза, чтобы не выдать своего стыда.

– Спокойной ночи.

Сдержанно, и все же встречаемся взглядами. Я вижу, что он вполне спокоен, будто не он меня целовал только что, зажав у стены.

– И вам!

Подхватываю малышку на руки и иду в комнату, а точнее, просто сбегаю.

Перед глазами все еще поцелуй этот. Такой приятный, сладкий, опасный.

Не знаю, что это было, просто…помутнение. Больше просто слов не нахожу.

Мы с Айдаровым поцеловались, ну точнее, это он меня поцеловал, а не я его! Я не лезла первая к нему, так что теперь пусть только попробует хоть какие претензии мне предъявить!

И вообще, с чего это он целоваться ко мне полез? Перепутал с очередной подружкой? Ума не приложу, но и забыть не способна. До утра ворочаюсь, но уснуть не получается.

Губы до сих пор жжет от этого поцелуя. Как он касался ко мне. У меня все тело дрожало, и я не испытывала такого…годами!

С Сергеем мы редко целовались, последние месяцы вообще не до того было, а тут…как молния ударила и я невольно прикладываю палец к горящим губам снова и снова, прокручивая наш первый поцелуй…

Стоп! Нет никаких “мы” и “нас”! Есть только контракт, по которому я месяц на людях притворяюсь женой этого мужчины, который по совместительству является моим начальником.

Все! Вика, даже думать забудь! Нельзя мне, потому что…И ответа не нахожу. Просто нельзя. Я не могу даже думать о таком, каким бы привлекательным не был этот до тошноты придирчивый красивый мужчина.

***

Я был точно трезв сегодня, но только как иначе объяснить свой поступок? Я поцеловал Викторию. Сам притянул ее к себе, зажал у стены и впился губами в ее губы.

Не сдержался. Она была такая нежная и ласковая, манящая, сексуальная после сна. Я ее захотел так, что аж кровь вскипела. В голову ударило, внизу все напряглось и я просто сорвался.

Черт! Это была идиотская идея поселить у себя дома молодую женщину, пусть даже это моя помощница и подчиненная в одном лице.

Виктория. Почему-то ее имя из головы не выходит последние дни. И глаза ее голубые и талия тонкая, которую сегодня было так приятно обнимать.

Я даже не ожидал, что Виктория позволит к себе прикоснуться, а она не то, что позволила, она ответила на мой поцелуй, да еще и глаза прикрыла от удовольствия!

Целовать ее оказалось приятно, возбуждение просто накрыло, и если бы не Соня, я бы точно не остановился на одном лишь поцелуе.

Лебедева не притворялась, не играла. Я такие вещи всегда замечаю и ей точно понравилось. Да, она немного дрожала в моих руках, была зажата, но и не отталкивала. Наоборот, тонкими пальцами впилась мне в шею, хотя…может от своего помутнения я просто не заметил, что она не хотела? Черт ее знает, потому что как только Соня на горизонте появилась, Викторию как ветром от меня сдуло и подхватив ребенка, она сразу же отошла от меня.

Благо, крошке нравится игрушка котенка. Точная копия, которую я искал по всему городу и мы помирились. Почему-то это кажется мне важным и аж на душе отлегает, когда она перестает на меня сердится. Обычно мне плевать, кто и что думает обо мне, но этот ребенок мне важен. Я не знаю почему, просто важен.

Остаток вечера проводим отдельно. Я в кабинете, они в комнате. Снова и снова документы о конференции перечитываю, смотрю участников и ничего не меняется. Мне нужна жена, и еще три недели с Лебедевой я как-то вытерплю, однако теперь кое-что меняется.

Виктория больше не раздражает меня своим присутствием. Хуже того – она меня возбуждает, притом неслабо, вот только позволить себе еще раз такую же слабость, которая была на кухне я не имею права.

Я ее начальник, она подчиненная, все предельно ясно, вот только почему я снова думаю о ней? О ее улыбке, этих огромных голубых глазах и так хочу снова ощутить ее губы своими?

Кажется, я устал. Да точно, в этом дело и мне разрядка нужна. Срочно.

– Алло, Светик. Ты дома, я заеду?

– Светик? Айдаров, ты с дуба рухнул или амнезия замучила?!

Отодвигаю телефон от уха, чтобы не слышать эти жуткие вопли. Кажется, я не вовремя и это слабо сказано.

– Что-то случилось?

– Ты совсем уже офигел, Айдаров! Ты мне месяц не звонил, ме-сяц! Ты звонишь только тогда, когда надо тебе! У меня вчера был день рождения, а ты даже смс-ку чертову не прислал!

– Я забыл. Я работал. Ты знаешь.

– Знаю. Потому и врагу не пожелаю отношений с трудоголиком! Лучше бы ты пил! Я так не могу, Егор, это слишком. Ты весь какой-то слишком! Прости. Я семью хочу, а не встреч для твоей разрядки по первому зову. Я не хочу быть просто одной из твоих подружек на ночь. Прощай.

– Алло!

Звонок отбивается. Вот и сбросил напряжение, хотя Света в чем-то права. Я месяц не звонил ей. Не вспоминал даже, тогда как про Викторию думаю каждую минуту. Она так близко сейчас, буквально за двумя стенами.

Мы оба взрослые люди и можем делать что хотим, только вот я не сплю с подчиненными. Никогда.

Это мое правило, нарушать которое я не намерен.

До утра сижу в кабинете, а точнее, я там просто засыпаю прямо за столом. Вскакиваю резко в шесть утра и несусь в душ. Сегодня четверг и у меня важная встреча. Викторию планирую взять с собой, а Соню отправить в садик. У меня уже все по минутам расписано вплоть до ужина. Я так привык жить и меня это вполне устраивает, однако кое-то в моем доме, похоже, вообще не знает, что такое расписание.

Приняв душ, одеваюсь и спускаюсь выпить кофе. Уже половина восьмого, а их все нет. Этой большой и маленькой блондинки. Они даже не выходили еще и я начинаю нервничать.

– Виктория. Уже пора выходить. Время!

Стою под дверью их комнаты, стучу три раза. Не отвечают, поэтому стучу снова.

– Виктория, нам уже выезжать пора. Ты собрала Соню?

Тишина, от которой становится не по себе и кажется, я понимаю, в чем тут дело.

– Слушай, если это из-за вчерашнего, то…

– Нет, это не из-за вчерашнего поцелуя.

Ее тихий голос доносится у самой двери, но она все еще не открывает.

– А из-за чего? Мы так и будем говорить через дверь?

– Я не могу открыть. Извините.

Смотрю на часы. Без пяти восемь! Еще десять минут и я опоздаю на собрание. Снова.

– В смысле, не можешь?! Вы там в лягушек превратились или что?! Открой дверь, живо!

Голос Виктории тихий и какой-то взволнованный, но ее вопрос застает меня врасплох:

– Егор Григорьевич, вы болели ветрянкой?

– Чем? Что это такое?

– Ветрянкой. Когда все тело обсыпает. Детки болеют часто.

– Не помню, вроде да. А что?

– Ну тогда, наверное, открыть можно.

Дверь медленно открывается и я вижу бледную Викторию, которая осторожно назад отступает, давая мне дорогу.

– Что случилось?

Замечаю уставший вид Виктории и блестящие сонные глаза, будто она не спала полночи.

– Соня сильно температурит. Сыпь пошла под утро.

– От шоколада?

Сжимаю зубы. Если я и в этом виноват, вообще прекрасно будет.

– Нет. Диатез уже сошел давно. Похоже, ветрянка. Кажется, в садике тогда подхватила еще в первый день.

Осторожно подхожу к малышке. Соня на кровати клубочком свернулась под сложенным вдвое одеялом и сопит, а на ее на лице и ручках куча каких-то красных точек. Черт возьми, кажется, на совещание я сегодня точно не успею.