Глава 26

Кажется, эта черная полоса не спешит заканчиваться, так как Соня не спит полночи, а под утро я замечаю на ней сыпь и она везде! Лучик начинает сильно температурить и вот тут уже мне становится вообще не до смеха.

– Ну что там?

– Ветряная оспа. Дали жаропонижающее, но все равно за температурой следите. Вот список. Купите все и лечите ребенка.

Врач передает рецепты Айдарову прямо в руки и я вижу список внушительных размеров.

– Спасибо, Валентина Игоревна.

– Выздоравливайте. Звоните, если что.

Как только врача провожаем, поглядываю на часы. Мы с Айдаровым уже давно в офисе должны быть, да вот только я не могу Соню оставить в таком состоянии одну.

– Дайте список пожалуйста. Я посмотрю, что смогу купить.

Тяну ладонь к списку лекарств, но Айдаров его мне не дает и сложив вдвое листок, быстро прячет его в карман.

– Я разберусь. Иди к ребенку.

– Вы…не обязаны нам помогать.

– Я за вас ответственность взял. Все по договору. Вы моя семья по контракту, а значит, я отвечаю за вас. Полностью!

Сглатываю. Как-то не клеится у нас сегодня разговор. Особенно после вчерашнего поцелуя.

– Егор Григорьевич, то что вчера случилось…

– Не стоит!

Резко перебивает. Снова дистанция между нами и Айдаров холоден, точно айсберг.

– Это моя ошибка, Лебедева, не твоя.

Поджимаю губы. Ошибка, значит. Ясно.

– Вы из-за нас на работу опоздали, снова.

Вижу, что злится, но молчит. Сверлит меня глазами.

– Напишите, что нужно сделать мне сегодня. Я могу и дома работать, пока Соня спит. Мне просто нужен ноутбук.

– Мамочка…Ты куда? Не уходи!

Стоя посреди коридора, слышу тоненький голос Сони. Айдаров почему-то напрягается.

– Иди к ребенку, Виктория.

Бросает холодно и проходит мимо. Я только успеваю запах его уловить. Такой приятный и такой чужой.

Не знаю, что между нами, но это что-то очень странное, и я не верю, что вчерашний поцелуй – это просто ошибка. Нельзя делать ошибку целую минуту, жадно прижимая к себе.

***

– Валентин, заедь в аптеку. Я отправил тебе список.

– Егор, извини, я сейчас сам болею. Давление прихватило. Лежу, голова раскалывается.

Сжимаю трубку. Да что ж такое? Все решили в одно время разболеться?!

– Ладно, выздоравливай. Сам справляюсь.

Отбиваю вызов и отменяю все сегодняшние встречи. С таким учетом скоро всех проектов лишусь, не говоря уже о порядке в офисе.

– Антон, подготовь отчеты за прошлую неделю. Да, и еще один ноутбук достань. Ко мне привези. Да домой! Я за это тебе плачу!

Уже через час я снова дома и у меня целый пакет лекарств для этой крошки. Ноутбук уже тоже на руках и я раз десять прокрутил в голове, что мне нужно сделать по списку, раз уж останусь работать дома.

Захожу в дом. Подозрительно тихо. На часах десять дня, но ни звука нет, что с моими вредительницами весьма странно.

Осторожно открываю дверь их спальни. Не стучу.

Виктория у кровати на стуле сидит. Глаза прикрыла, головой оперлась о стену. Выглядит уставшей и сонной, но такой аппетитной, что я невольно засматриваюсь. Длинная нежная шея, миловидное лицо, светлые ресницы, прямые белые волосы. Точно есть что-то от лебедя.

Почему я ей сказал, что поцелуй был ошибкой? Ведь я до одури хочу повторить его снова. Хочу и права не имею. Она мой сотрудник, Егор, приди в себя!

Соня обложена подушками и укрыта одеялом.

– Вы спите?

Лебедева резко глаза открывает и вскакивает, видя меня.

– Нет. Просто…Соня температурит снова.

– Держи. Все по списку.

Передаю эй пакет лекарств. Целая аптека и я понятия не имею, как это все поместится в одного ребенка. Тут можно вылечить, как минимум, отдел.

– Спасибо большое.

– Мамочка…

Переворачиваясь к нам, Соня потягивает ручки и вылезает из своего кокона одеял.

Подхожу ближе. Ее косички растрепались, голубые глаза сейчас уставшие и красные. На лице, шее, руках куча каких-то точек. Она такая вялая сегодня, сонная и тихая. Так не похоже на эту маленькую бестию.

– Как она?

Виктория наклоняется и целует лоб этой крошки, поправляя ей волосы.

– Была температура, теперь вроде спала. Сонь, тебе лучше?

Малышка лишь плечами пожимает и почему-то тянет руки ко мне.

– Длакончик…

Я же как вкопанный стою и не знаю, что делать.

– Что она хочет?

– Похоже, к вам на ручки.

– Ко мне? Зачем?!

– Не бойтесь, она не радиоактивная. Можно дышать.

Виктория усмехается и переводит взгляд на ребенка.

– Сонь, может пойдешь ко мне?

– Неет! Я к длакончику хочу.

Становится как-то не по себе, но все же подхожу и беру на руки эту крошку.

– Ты плишел ко мне! Я болею. У меня воть – показывает на ручку – точечки!

– Егор Григорьевич, вы же точно болели? Я не хочу, чтобы Соня вас заразила.

– Болел. Все же болеют в детстве.

Хожу с этой крошкой по комнате, пока Виктория ей готовит завтрак. На удивление, Соня не выскакивает из моих рук. Она очень вялая сегодня и положив голову мне на плечо, просто молчит, обхватив меня за шею, а у меня какое-то теплое чувство разливается, когда эту малышку на руках держу. У меня ведь тоже могла бы быть такая дочка, если бы я создал семью.

– Сонь, ты устала, может на диван тебя отнести?

– Неет. Длакончик, покатай еще меня…

Перехватываю крошку и обхожу с ней весь дом, показываю сад из окон. Соня смотрит, изредка улыбается, но я вижу, что она плохо себя чувствует, но при этом все равно как котенок почему-то прижимается ко мне.

Мне же это как-то дико непривычно и странно. И еще как-то…не знаю. Она же не моя дочь, а все равно, жутко жаль ее, пусть даже это и не мой ребенок.

– Идите кушать! Все готово.

Как только на кухню заходим, вижу стол, накрытый на троих.

– Егор Григорьевич, раз уж вы дома остались, может позавтракаете с нами?

– Я не ем домашнюю еду. Говорил же!

Виктория лишь молча кивает и забирает ребенка из моих рук, а мне отдавать Соню почему-то не хочется.

– Иди ко мне, солнце.

– Неет!

– Дядя Егор устал, наверное. Иди ко мне.

Виктория Соню начинает кормить, а я лишним себя чувствую, поэтому скрываюсь в кабинете, но уже через двадцать минут слышу какой-то визг и возмущенное детское причитание.

Поработал. Правило номер три! Тишины, похоже, я здесь не дождусь.

– Нет, не хочу! Неет!

Захожу в гостинную, откуда доносятся голоса. Соня вся в красный горошек ветрянки на диване сидит, сложив руки, тогда как перед ней Виктория с каким-то темным пузырьком в руке.

– Что тут у вас происходит опять? Почему-вы кричите?!

– Надо сыпь обработать, а кое-кто не хочет. Сонь, ну не расчесывай их! Тебе же самой потом больно! Будут шрамы!

– Не хочу. Не надоо! Я боюсь!

Прозрачные слезы катятся по грустному лицу этой крошки и она вдруг переводит взгляд хрустально чистых голубых глаз на меня.

– Скажи ей, длакончик!