Глава 7

Кто? Нисс Раннэр? Отец Кадана? И она говорит об этом в последний момент?!

Впрочем, она не знает всю катастрофичность ситуации. Я покинула комнату Лисандры и начала впопыхах, словно залетевшая в окно птичка, бестолково кружиться по комнате, путаясь в занавесках, наскакивая на кровать.

Но остановилась, в какой-то момент поняв, что нужно как-то успокоиться. Подошла к трюмо, достала микстуру, которая мне была прописана Каданом. Выпила. В прошлый раз лекарство оказало успокаивающий эффект. А через десять минут горничная принесла свежее платье из прачечной.

Нисс Раннэр… неужели отец Кадана? Одевалась я, не веря такому стечению обстоятельств. Кадан ведь упоминал в первый самый день при осмотре Лисандры в разговоре с Деслером, что к нему приехал отец.

Всё верно. Значит, это он.

В этом я окончательно убедилась, когда на второй этаж нашего дома в сопровождении камердинера поднялся мужчина представительной внешности.

Те же русые волосы с золотистым отливом, немного присыпанные у висков сединой, добавляли благородства, как и выразительные скулы, только на этом, пожалуй, все сходства. Остальное — размеренная походка и сдержанный стиль одежды, кажется, даже чужой моды, шло вразрез с образом Кадана, со вкусом подобранного костюма, с интригующе расстегнутой верхней пуговкой воротника. В элегантности Кадана была щепотка дерзости. Его отец же — строгий приверженец формальных правил.

Невольно захотелось ещё раз поправить манжеты рукавов и пригладить локоны. Кто бы мог подумать, что буду иметь такую честь, увидеть — кх-кх… — отца мужчины, который сделал мне ребёнка. Даже щёки запекло, и дышать стало труднее, но это совсем не к месту, сейчас главное — здоровье Лисандры.

— Добрый день, мистер Раннэр.

— Добрый, миссис, — твёрдо кивнул он мне. — Вы…

— Марсэль Веньер, супруга мистера Деслера Веньера, — сообщила тут же я почти без запинки.

А если он почувствует что-то? Он ведь маг высшего ранга! Сердце тревожно забилось молоточком в груди.

— Я так и понял, — несимметрично улыбнулся мужчина. — Вы очень молоды и прелестны.

Искренний комплимент заставил ещё больше взволноваться.

— Спасибо, мистер…

— Куда проходить?

— Да, пожалуйста! Вот сюда, — прошла я к двери, которую и открыл камердинер.

Мысленно я отступала. Пожалуй, мне лучше остаться у себя, но как только об этом подумала, мужчина обернулся. А меня окатило волной холода.

— Извольте проследовать со мной, — просит лекарь.

— Да… разумеется… — сжав в кулаки влажные холодные пальцы, направилась в комнату за ним.

— Мистер Нисс Раннэр, моё почтение! — вышла к нему Кларисс. — Прошу вас, помогите, я не понимаю, что с моей внучкой! Ещё вчера она была здорова и ужинала со всеми, а сейчас не можем добудиться!

Мужчина поставил на кресло свой кожаный портфель. И осмотрел, сканируя взглядом лежащую так же неподвижно ужасно бледную Лисандру.

— Вы что-то давали ей, какие лекарства?

— Нет.

— Что она ела?

— На ужин… у неё был плохой аппетит, она почти ничего не съела, — взяла полную инициативу на себя Кларисс.

А нам с Кэт только и оставалось стоять в сторонке и наблюдать. Как лекарь внимательно осматривает пациента, слушает пульс, проверяет зрачки.

— А это что? — поднял он полотенце с кровати.

— Это… — Кларисс бросила на меня жалящий уколом взгляд.

— Это я! — вышла чуть вперёд. — Я пыталась согреть Лисандру.

Мужчина с каким-то глубоким интересом взглянул на меня.

— Вы развиваетесь в медицине? — уточняет он, одновременно проводит руками над грудной клеткой ребёнка, будто что-то пытаясь почувствовать.

— Нет, что вы, — отрицаю. — Просто немного слышала из разговоров моего папы о нарушении в эфирных потоках и регенерации…

И тут я запнулась: что-то я разговорилась. Даже мадам округлила глаза двумя монетами. Не нужно так открыто обо всём рассказывать, как ни крути, репутация моего отца запятнана навсегда.

Нисс Раннэр отвернулся и занялся Лисандрой.

— Вы правы, у ребёнка нарушение эфирных потоков на стадии перехода на высший энергетический уровень.

— Что это означает, мистер Раннэр? Что-то серьёзное? — не выдерживает Кларисс, не понимая ничего из того, что сообщил лекарь.

— Нет, просто обострение симптомов на фоне определенных факторов, — мужчина повернулся к портфелю и раскрыл его.

Никто из присутствующих, разумеется, не понял о чём речь, но я поняла, бросила короткий взгляд на Кларисс. Это всё из-за Деслера.

— Это ведь не опасно? — осторожно интересуется Кларисс, комкая свой белоснежный платок.

— Могли бы вы подождать в другой комнате? — вместо ответа попросил он.

— Подождать? Да, конечно, разумеется, — Кларисс не рискнула спорить с почтенным лекарем-магом, по сути, мейстером медицинской вершины. Рассеянно замешкавшись, Кларисс направилась к двери, как и мы с Кэт.

— А вы, Марсэль, будьте добры, останьтесь.

Я сухо сглотнула, мысленно представив себя запертой в клетке с хищником.

Странная просьба мистера лекаря была неожиданной даже для Кэт. Кларисс удивлённо приподняла брови, наградив меня высокомерным — будто и тут я в чём-то виновата — взглядом, хмыкнула и, развернувшись, покинула комнату.

Некоторое время он восстанавливал магию Лисандры, проводя над её головой, лицом и телом ладонью. Я с любопытством наблюдала за ним. Вскоре над Лисандрой появилась некая светящаяся золотистая оболочка, легкая и воздушная, как пар над горячим источником. Затем это свечение загустело.

— Это согревающее волокно, — объясняет доктор. — Вас это не должно пугать. Подойдите, — вдруг просит он.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, но приближаюсь.

— Попробуйте, — окунает руку в магическое волокно, призывая сделать меня то же самое.

Облизываю губы и протягиваю руку, погружая её в свечение. Тёплое, как парное молоко, и расслабляющее, даже мандраж прекратился!

— Чувствуете? — усмехается довольно мужчина. — Пусть оно останется, пока девочка будет спать, само растворится, как только температура в теле придёт в норму. Резервы выровнены и приведены в баланс. Вы, я так понимаю, немного разбираетесь в магической квинтэссенции? — вдруг задаёт вопрос, бросая в мою сторону заинтересованный взгляд.

— Читала в энциклопедиях в библиотеке моего отца, — убираю руку и перебираю ленту на платье.

— Вы сделали правильно. У Лисандры сильный магический потенциал. Не каждому магу дано. Всплеск не происходит на беспочвенной основе.

Я потупила взгляд, вспоминая категорический отказ Деслера в поездке. Конечно, Лисандара сильно расстроилась.

— Это может повториться, пока магия в ней не окрепнет, но вы можете избежать подобного и быть более внимательны к её состоянию, — отодвигается от Лисандры и берёт из портфеля блокнот, несколько секунд копается в нём, что-то выискивая.

— Не найдётся ли пера?

— Да, конечно, — оживаю я и покидаю своё место, иду к столу, где Лисандра упражняется с уроками.

Внимание мужчины, как горячий сургуч, отпечатком остается на моей спине.

— У вас плотная связь с Лисандрой, больше, чем с мадам Кларисс Веньер, — говорит он, когда я возвращаюсь и протягиваю письменную принадлежность, но — неловкость — роняю его. Мужчина нагибается, чтобы поднять, но я опережаю, и наши руки случайно соприкасаются. К вискам мгновенно прилила горячая кровь, а в теле отозвалось что-то странное, будто раскалённый камень упал на самое дно, горячая волна прильнула на миг и отхлынула плавно. Что это? Но я не подала вида, что что-то испытала.

— Вот, — пробормотала я, торопливо положив перо на стол распрямляясь.

Нисс Раннэр не изменился в лице, но — может, показалось — радужка глаз полыхнула золотыми слитками, как в прошлый раз у Кадана, когда он касался меня.

Мои руки задрожали.

— Всё в порядке, — с улыбкой бросает лишь и поворачивается к прикроватной тумбочке.

Мужчина принялся записывать в блокнот, а я оказалась в вакууме собственного волнения, которое зашкаливало. Этот мужчина странно на меня влиял.

— …У вас плотная связь с Лисандрой, — повторяет он. — Поэтому вам желательно находиться рядом. Лучше, если вы вместе запланируете прогулку, например, сходить на представление. Кстати вы, должно быть, видели, в Презе состоится яркое выступление. Можете сходить вместе с семьёй.

— Я не слежу за афишами, — призналась я, чуть тряхнув головой, сбрасывая наваждение.

Видимо, это принятая микстура так подействовала.

Я знала, что маги не только как скульпторы поправляют потоки и плетут самые тончайшие сети структур, так ещё могут видеть родственную связь, но от этого мне не сделалось спокойнее, так что пальцы стали совсем липкими.

— Но если это необходимо, мистер, лишь бы Лисандра быстрее пришла в себя. Только Деслер вряд ли согласится на это. У него дела, и… — тут же начала придумывать оправдания.

Мужчина смерил меня взглядом и раскрыл портфель, сложив свой лекарский инвентарь.

— Хорошо, — глянул на Лисандру. — Пусть она спит, не будите её до обеда, а потом, как проснётся, пусть хорошо поест, выпьет стакан яблочного сока. Я поговорю сам с мистером Веньером.

— Благодарю, мистер Раннэр.

Мужчина смотрит долгим взглядом, заставляя меня вновь беспокоиться. А потом отрывает листок, кладет на тумбочку.

— Рекомендации, — уточняет он и поднимается.

Проходит к двери, но останавливается напротив меня. К щекам сразу прилил жар. Он тоже что-то замечает? Сделалось неловко, совсем неловко.

— Всего доброго, — кивнул и отвёл взгляд, шагнув к выходу.

Делаю шумный выдох и опускаю плечи. За дверью послышался чопорный голос мадам, встретившей доктора, но быстро удалился и стих где-то на середине лестницы.

Кадан Раннэр

Утро пролетело суматошно: сначала отец задержал меня на завтраке, чтобы поговорить о вступлении в коллегию мейстеров, потом поставил в известность, что сегодня у нас будут какие-то гости. На последнем я только кивнул, не слишком вдаваясь в подробности, потому что позвонили из лаборатории, и мне пришлось быстро собраться, чтобы успеть забрать все документы с анализами и написать доклады по исследованию магических формул.

Но это нужно было сделать до обеда, потому что после был назначен визит пациентки.

Только вот незадача — сосредоточиться на бумагах оказалось невозможно. Из головы не хотела выбираться Марсэль Линкарн. И её слова относительно своего мужа. Она явно скрывала правду от него, и если Деслер, лишённый магии, не мог видеть процессы изменения в своей жене, то на меня они действуют как медицинский дурман. Состав её крови менялся, менялся и запах её кожи, манящий, как утренний сад с весенними цветами. Хотелось притянуть её к себе, склониться к тонкой шее и глубоко вобрать в себя эти флюиды, пробуждающие во мне какие-то первобытные инстинкты, будоражащие все рецепторы.

Кстати об инстинктах, вот с ними нужно быть поосторожнее, не хватало, чтобы отец что-то заметил. Подавить их возможно, но... я не хочу этого делать, но хотя бы лишний раз не дразнить себя мыслями о ней — можно. Наверное.

— Тут-тук, можно к вам? — нарочито официально обратилась Оливия Сипто.

Поднимаю на неё взгляд, отвлекаясь от писанины. Смотрю на наручные часы — почти полдень, не успеваю.

— У тебя пять минут, — предупреждаю молодую помощницу и беру кружку с кофе.

Я взял её на практику ещё прошлой зимой. Оливия хоть и молода, но хорошо зарекомендовала себя. Предана своему делу, ответственна и расторопна. Хоть и немного взбалмошна, но это всё издержки ещё юного возраста, со временем пройдёт.

— А мне больше и не нужно! — радостно отзывается Оливия, цепляет перо на белоснежный карман своего халата, который она накинула на форменный костюм, а значит, только вернулась из лаборантского архива.

Протанцевала к столу, крутанулась вокруг своей оси, изображая что-то вроде реверанса, и только после папка спикировала мне на стол. Она выглядела забавно — девушка, разумеется. Напоминала гусёнка, неуклюжая внешне, но шустрая, с такой же длинной шеей, жёлтого оттенка волосами, собранными в улитку, подросток, одним словом.

— Почти укладываешься, — констатирую я.

Девушка скептически возмущённо вздёргивает бровь.

— Мистер Раннэр, у меня, между прочим, есть жених, и мы помолвлены! — наигранно скрещивая руки на груди.

Закатываю глаза и вскидываю запястье, демонстрируя браслет часов:

— По времени, я имею в виду.

— Ой, — взмахнула рукой. — Какой же вы зануда, мистер, нет бы побороться за леди?!

— Подрасти сначала, — подтягиваюсь к папке.

— К своей даме сердца вы так же меланхоличны?

— Даже не пытайся вытащить информацию. Что там у тебя?

— Это не у меня, а у вас, мистер Раннэр! — оживает и торжественно раскрывает папку вспоминая-таки о причине своего визита.

Отец бы осудил такое фамильярное отношение, выгнав из лаборатории и её, и меня заодно, но у меня было другое мнение на этот счёт. Хоть какое-то разнообразие в этих серых, пропитанных химическими растворами стенах. Оливия очень органично вписывалась в обстановку.

— Что это? — уточняю, но внутренне уже понимаю, одновременно делая из чашки глоток холодного кофе, едва не облившись, отрываю от папки взгляд и поднимаю на улыбающуюся во всё лицо Оливию.

— Ура, мистер Раннэр, это прорыв! — весело начинает кружиться девушка.

Беру сверху заполненный бланк.

— Идеальная формула, все показатели, весь состав проверен и испробован. Результаты положительные. Осталось только утвердить законом и официально объявить Совету.

— Попридержи лошадей, — усмиряю её восторг, продолжая изучать бланк.

— Вы были правы, — не унималась мисс Сипто. — Теперь в ваших золотых руках самое сильное лекарство в истории!! Вы будете известны по всему миру! — последние слова она вскрикнула так, что звякнули колбы на столике.

— Я и так известен.

— Да, конечно, — угомонилась помощница, бросая виноватый взгляд. — Извините.

Эликсир, подготавливающий организм к принятию любой магии, даже если её в генах никогда не было. Читаю результаты и усмехаюсь. Хм, как прозаично. Отец создал эликсир, подавляющий любой вид магии, а я — поддерживающий.

Ставлю свою подпись на бланке и кладу в папку, возвращаю Оливии.

— Отправь на обработку, всё ещё нужно проверить и получить добровольное согласие претендентов.

— С этим не будет проблем, — забирает папку Оливия, хитро сощурив взгляд. — Только и ждут, когда получат этот эликсир!

Она права, но это не отменяет определённых кодексов.

— Всё должно быть выполнено по строгим правилам. Проследи за этим лично. Обязательно пусть подпишут документы, согласие на любые побочные эффекты.

— Разумеется, мистер Раннэр, сделаю всё по строгой форме, — принимает искренне серьезный вид Оливия, осознавая свою ответственность.

— Лично следи за этим, честью своей отвечаешь. А мне она нужна… не честь, конечно, а голова твоя, — уточняю я на всякий случай.

— Всегда восхищалась вашими корыстными и меркантильными целями, мистер Раннэр, вы великий лекарь!

Отдаю ей папку и смотрю на часы.

— Мне пора, — поднимаюсь с кресла…

Вернуться к обеду я всё же не успел, и пришлось его пропустить и принять одну высокородную мадам, которая уже ожидала в гостиной.

— А отец где? — спросил у Роберта, который принял моё пальто с плеч.

— Ещё утром отлучился, мистер, но не доложил, куда именно.

— Хорошо. Отдохну от его тяжёлых разговоров.

Роберт пригласил пациентку в мой кабинет, как только я сел в кресло.

Беатрис Алькорн страдала, как и большинство женщин, приобретших магию после рождения магического ребёнка, магической недостаточностью. Обычно это случалось в глубокой зрелости, когда некоторые природные процессы обращаются вспять. Мадам как раз почти около семидесяти. Всю жизнь после рождения сына она применяла лекарства отца, чтобы погасить магическую квинтэссенцию, которая не соответствовала ей и вредила.

— Мистер Раннэр, доброе утро! — приветствовала счастливой улыбкой мадам, взмахнув кружевным платком.

— Доброе, присаживайтесь, — предлагаю место в кресле.

Конечно, к делу так быстро приступить не удалось: сперва я выслушал все вопиющие новости, произошедшие в столице, от мадам, и только потом мы перешли к сути, но эта суть затянулась почти на час, мадам с подробным описанием пересказывала свои ощущения, которые мне и так известны.

— …ко всему, началась бессонница, а ещё потею ужасно, — потирает виски платком, — пропишите хорошее снотворное и успокаивающее, будьте добры.

— Конечно, — перестаю куртить в пальцах перо и беру лист.

— Когда же это всё закончится?! — тяжело выдохнула из грузной груди мадам.

Макаю перо в чернилах и начинаю писать.

— У вас только начался этот период, примерно через год все симптомы должны пройти, нужно переждать. Ничего страшного не происходит, это естественные процессы.

— Я верю вам. Вы лучший лекарь-маг в столице, и мне повезло оказаться у вашего отца, а потом и у вас на приёме! — восторженно заявляет.

— Вот, это снотворное, применять за час перед сном, и хорошие успокоительные на основе целебных эликсиров, — отдаю ей лекарскую выписку.

— Благодарю вас! — складывает в свой объёмный, расшитый бисером ридикюль. — Мистер Раннэр, мы будем рады, если вы всё же посетите наш дом, почтите своим присутствием.

— Пока что это невозможно, мисс Алькорн, слишком много работы, — подаю карточку, чтобы мадам расписалась.

Она хитро смотрит из-под полей броско-ордовой шляпки через чёрную сеточку вуали с мушкой и быстро ставит подпись.

— И всё же, — крепко придерживает карточку, когда я собрался её забрать, — подумайте, мистер Раннэр. Нам бы с мужем очень хотелось вас познакомить с нашей внучкой, Риджиньей. Она порядочная леди, между прочим, закончила высшую академию и получила первую степень бакалавра!

— Мадам Алькорн, я очень рад за вашу внучку, если я познакомлюсь с ней, то кто тогда будет вас лечить? — вежливо улыбаюсь.

Женщина непонимающе хлопнула глазами.

— Я к тому, мадам, если бы вы знали, сколько пациенток хотели бы меня познакомить со своими племянницами, дочерьми, внучками, меня не хватило бы на то, чем я занимаюсь сейчас, а именно лечу своих пациентов.

Она выпускает карточку.

— Вы правы, мистер Раннэр, я об этом совсем не подумала, да, — рассеянно вытирает лоб и поднимается. — Вы нам очень нужны как лекарь. Но все же, возможно и знакомство произойдёт, в Презе будет грандиозное выступление, всё высшее общества собирётся в одном месте, возможно там и встретимся, наверняка ведь тоже будете.

Попрощавшись, высказав ещё кипу лестных слов, мадам наконец-таки покидает кабинет.

Я несколько секунд смотрю на закрытую дверь, а потом откладываю карточку и откидываюсь на спинку кресла, смотрю в окно, за которым хлопьями падает снег.

Чем сейчас занята Марсэль? О чём думает? Хочу знать.

“Мы с ним давно хотим ребёнка, и он очень обрадуется этой новости”.

Последняя встреча с ней будто что-то решила внутри, и чем больше этих встреч, тем сильнее тяга к ней. Смотреть в эти синие, как глубины океанов, глаза и овладеть её губами. Всей ею... Нет, нельзя! Я ведь нарушаю все правила.

Пальцы сжались на подлокотниках до белых костяшек.

Стук в дверь и появление Роберта отвлекают от мыслей о синеглазой миссис.

— Ваш отец прибыл, — заявляет он слегка взволнованно и напряжённо. — Приказал подать обед и пригласить вас.

Мой отец совсем не жёсткий человек. И пусть, стоит ему появиться в доме, как все бегают с дымящейся задницей. Не поленится шугать даже поваров.

Но сейчас я настолько голоден, что готов вынести этот ледяной шторм очередной порции его претензий и упрёков стойко.

Поднявшись с кресла, я выхожу вслед за Робертом, отправляюсь прямиком в столовую.

— Сколько будешь ещё нянчиться с пациентами? Не надоело выслушивать бесконечные жалобы и сплетни назойливых дам? — выстреливает первое недовольство, едва я переступаю порог.

— И я рад с тобой пообедать, — опускаюсь на твёрдый стул. — Ты подслушивал под дверью?

Отец хмыкает и оскарблённо вздергивает подбородок.

— Наверное, не раньше, чем ты перестанешь меня контролировать и отчитывать, — всё же отвечаю, расправляя салфетку.

— Пора бы уже сделать шаг на ступень выше.

— Теряюсь в догадках, что у тебя вызвало такое возмущение в мою сторону? По-моему, лекарь на то и нужен, чтобы исцелять? Или у тебя какая-то другая точка зрения? Люди везде одинаковые.

Вошедший в столовую Роберт с первым блюдом прервал напряжение, от которого даже люстра над столом задрожала.

— Похоже, тебя пора вытаскивать отсюда за уши, — возмущается мужчина.

— Лучше побереги силы на более важные дела, — берусь за приборы. — Где ты был утром?

Нисс придирчиво понюхал свежесваренный суп и взял салфетку, брезгливо встряхнул её. И какая муха его укусила?

— Помнишь, ты спрашивал меня о семье Веньер? — вдруг припоминает отец недавний разговор. — Зачем тебе это?

Расправляю плечи, подставляясь проницательному взгляд отца, который полосует скальпелем меня. Читать его трудно — он хорошо владел собой.

— Для личной справки.

— Знаю я твои личные справки! — отец швыряет на стол салфетку, но сжимает кулак и успокаивается. — И кого ты туда занёс? Случайно не саму миссис Марсэль Линкарн, а сейчас Веньер?! — сдерживаясь, рычит отец. — Ты одной ногой в больших неприятностях.

— Что ты имеешь в виду? — окунаю ложку в ароматное блюдо, м-м-м, люблю запах пряных специй.

Отец отпрянул от стола, прислонился спиной к спинке стула, метнул рассеянный взгляд по сторонам.

— Я не хочу, чтобы мой сын очернил свою репутацию, да и не только свою, и мою тоже, мы с тобой в одном корабле, — сокрушается.

— Не беспокойся, твой лайнер давно в дальнем плавании, ты перестал здесь лечить уже несколько лет, — замечаю я и, вылавливая самые аппетитные кусочки мяса, пробую блюдо на вкус, блаженно прикрываю веки — изумительно.

— У нашей семьи безупречная репутация, заводить интрижки с замужними леди — это низко, — не унимается, хватая бокал с водой.

— С чего ты взял, что я это практикую?

— Ты можешь достичь большего, — пропустил мой вопрос, — и гораздо раньше, не отдай я лучшие годы жизни на… на…

— …На мать, — закончил я.

Бокал в его пальцах с треском лопается, вода проливается на стол, оставляя мокрые пятна на белой скатерти.

— Проклятье, — бранится, стряхивает с руки воду и осколки на пол.

Бросаю ложку в чашке и откидываюсь на спинку стула. Роберт тут же появился в столовой с полотенцем. Кинулся убирать осколки, чуть сторонясь разъярённого, словно бык на корриде, мистера Раннэра.

— Значит, считаешь… — складываю руки на груди, — …твоё открытие было сделано напрасны? Бессмысленная трата времени? И лекарство сейчас не спасает тысячи жизней? Ты об этом сожалеешь?

Цеплять старые раны чревато, только он грубо нарушил это строгое правило первым.

— Не передёргивай, — поправляет манжету рукава, небрежно кидая полотенце на край стола. — Единственное, о чём я сожалею, о том, что не создал этот эликсир раньше… Я это хотел сказать.

— Неужели? А как насчёт того, что именно трагедия, случившаяся с Делис, сделало тебя тем, кем ты стал сейчас! — на последних словах голос всё же взрывается высокими нотами.

Отец уставился на меня.

Нисс Раннэр — маг, родовитые маги — это клад на дне океана высшего света. Последовав по стопам выдающегося прадеда, отец закончил магистратуру, и за его дверью собирались очереди пациентов от самых границ Ондернора. За это он всегда благодарил своих предков. Венцом его творения стала лаборатория, которую он открыл в центре столицы.

Наверное, всё ограничилось бы этим. Но он встретил Делис — свою будущую жену. Медовый месяц затянулся на несколько лет, его деятельность лекаря приостановилась. И началась счастливая семейная жизнь. Нисс собирал звёзды и дарил любимой, настолько были сильные чувства. Но когда родился я, небо над семьёй Раннэр померкло, а в семье воцарилась вечная мерзлота. Маму начала изматывать магия. Её Делис не смогла принять. Магия убила её...

Трагедия толкнула отца погрузиться в исследования, заняться изучением магических структур. В детстве я его практически не видел, меня воспитывали гувернантки, которых отец менял как перчатки — ни одна не устраивала его. Подобные жертвы оказались не напрасны — он смог вывести лекарство, способное подавить разрушительные магические процессы в организме обычного человека.

Так он получил признание общества, был награждён орденом высшей магической Коалиции Ондернора и стал выдающимся лекарем-магом во всём королевстве. А потом и за его пределами. Он навсегда бросил железный якорь своего имени в высший свет.

Теперь у него десятки лечебниц и лабораторий за границей, к тому же преподаёт в академии лекарей и занимает высокий пост в коллегии магов.

Сейчас он чувствует себя великолепно. Его по-королевски принимают на любых приёмах, со всеми почестями и благоговением.

И никто никогда не указывал ему, что он делал что-то неправильно. Кажется, это и есть тщеславие и величие, отец забывает, какую цену пришлось заплатить Делис. Перед глазами даже искры посыпались от ярости. А вместе с ним и разочарование, амбиции и самомнение быстро стирают память.

— Я всего лишь хочу, — немного остыв, продолжает отец, уводя разговор от края пропасти, — чтобы ты не потерял свои лучшие годы жизни напрасно. И сохранял репутацию, — его мимика потускнела от тяжести мыслей. — Приглашение всё ещё лежит на твоём столе. Они не будут ждать тебя и слать подобные письма как на годовые праздники. Найдётся другой, такой же талантливый и способный лекарь, и займёт твоё место. Учти это.

Ясно. Боится, что я останусь вести деятельность в столице.

— Хочешь превратить меня в свою тень?

— Твоих шуток я не понимаю, — прошёлся по мне скептическим взглядом, как грозовая туча. — Но буду считать что ты меня понял, — ставит точку в болезненной теме. — Уверен ты примешь… разумное решение. Не потерплю никаких интрижек и связей с пациентками.

— Можешь не переживать, в своих действиях я отдаю себе отчёт.

— Хорошо, что так, — отпускает хватку.

— Теперь я могу поесть, или и на это мне нужно твоё разрешение? — кладу локти на стол, беру столовые приборы.

Сжимая челюсти, Нисс удерживается от очередного порицания, иначе обед точно сорвется.