Глава 10

Кадан Раннэр

Дома меня ждал сюрприз. Хотя о сюрпризе я знал, только совсем забыл.

Как только переступил порог дома, в холле послышался сладковато-горький аромат фиалки и вишнёвой косточки. А из гостиной струился музыкальный женский голосок. Те самые гости, о которых говорил отец. Но увидеть женщину — неожиданность, обычно Нисс Раннэр предпочитал для вечерних бесед мужскую компанию.

Резким движением расстегиваю пуговицу.

— Мистер, к нам пожаловал в гости Ларсон Хамильтон со своей дочерью, — забирает Роберт пальто из моих рук. — Ваш отец принимает их.

Дочерью? Я усмехаюсь. Отец решил добить меня окончательно, но это даже больше смешно, чем грустно.

— Давно они здесь?

— Около часа, — в голосе камердинера послышались беспокойные нотки, похоже, без меня ему пришлось вдоволь натерпеться.

— Кто-то ещё был: пациенты, звонки?

— Нет, мистер. После вашего отъезда — тишина.

Ларсон Хамильтон известный делец Ондернора, на всех светских вечерах он блистает как сосулька на солнце. Что касается его дочери Эклин, то её образ мне смутно запомнился. Она дебютировала в Презе, исполнив оперу, ещё осенью. И, кажется, завоевала большой успех у публики. Но мне было не до этого, мой вечерний отдых закончился куда фееричнее — я оказывал первую помощь одному мистеру, у которого прямо в зале случился магический приступ. Но, кажется, именно с того момента отец стал теснее дружить с Ларсоном.

В гостиной стояла строго гостеприимная атмосфера. Но когда я вошёл в зал, гости смолкли. Габаритный, как книжный шкаф, мужчина и утонченная белокурая мисс с треугольным, как у ребёнка, лицом расположились с комфортом на диване. Отец занимал место в кресле, когда я вошёл, его взгляд налился грозовыми тучами.

— Кадан, — поднимается отец, — ты опаздываешь.

Первым поднялся Ларсон.

— У Кадана такая работа, что требует большой ответственности, наверняка ему не до семейных посиделок, — решил смягчить обстановку он.

— Добрый вечер, мистер Хамильтон, — пропускаю мимо слова отца.

— Добрый вечер, мистер Раннэр, — поднялась следом Эклин.

— Добрый, мисс.

Её глаза зажглись жадным интересом, которого не затмевала даже магическая люстра над головой. Кажется, молодая леди сменила образ? Превратилась из чистой ромашки в душный ирис. Вместо романтичного наряда лёгкого кроя — замысловатое платье цвета фуксии с юбкой-колокольчиком в пол. Несомненно это выделяло её на фоне сдержанной, скованной строгим платьем её камеристки, которая скромно поднялась за мисс, опустив голову.

— И, тем не менее, мы договаривались о том, что сегодня состоится званый ужин, — продолжает отчитывать меня при всех отец.

— Были кое-какие дела, которые не мог отложить до завтра, извини.

Пытаюсь понять, что в нашем доме делает мисс и по какому такому важному поводу эта столь важная встреча.

— Всё в порядке, Кадан, — смеётся Хамильтон, — мы хорошо провели время и успели, как говорят женщины, всем перемыть косточки.

— Папа?! — возмущается Эклин, вздёргивая светлые брови.

— Что такого, мы все тут свои, разве не так? — улыбается взглядом Ларсон.

— Разумеет, — подхватывает отец. — Прошу, пройдемте уже к столу, раз мы всех дождались.

Роберт, появившийся из тени, тут же проводил гостей до столовой. Отец чуть задержался и поравнялся со мной.

— С каких это пор мы стали “свои”? — интересуюсь у него невзначай.

— Мы с тобой после поговорим, — прозвучало угрожающе.

Отец бросает на меня тяжёлый львиный взгляд и проходит вперёд. Похоже, он всерьез решил мной заняться, а точнее, обустройством моего будущего. Только он ещё не знает, что напрасно пытается.

Я усмехаюсь. Что ж, понаблюдаю, какое представление устроит отец, хотя хотелось совсем другого — подняться к себе и обдумать встречу с Марсэль. Но оставлю это на десерт.

Ужин проходил бодро, за немыслимо увлекательными рассказами мистера Хамильтона, конечно, иронично вскидываю бровь, ведь всем интересны разговоры о ведении дел в Ондерноре, особенно моему отцу. Он сосредоточенно слушал своего старого друга и тщательно пережевывал пищу. Эклин лишь изредка украшала разговор эмоциями — восторгалась и поддакивала там, где Ларсон делал особый акцент на деталях.

Бросаю взгляд на часы, желание покинуть столовую растёт с каждой минутой.

— Твоя дочь ещё прелестнее, — делает неожиданный комплимент отец.

— Похожа на Нуар... она тоже была яркой женщиной, которая сразит наповал с первого взгляда, не только меня, но и всех мужчин, без преувеличения! — гордо заявляет Ларсон.

— У вас интересное будущее намечается, и не скучное, — замечает отец.

— О! Скучать уж точно не приходится! — подхватывает мисс, сверкая глазами, — благодарю, мистер Раннэр, — смущённо улыбается, сдержанно радуясь, что наконец оказалась в центре внимания, продолжая демонстрировать свои артистические способности.

— Вы противоположность Кадана, его жизнь не такая яркая и впечатляющая, увы, — заявляет Нисс Раннэр, за что ему отдельное не спасибо.

Ставлю бокал на стол, стараясь не терять спокойного вида.

Намёк отца поняли все присутствующие. У этой безобидной случайной встречи совсем не навязчивые планы. Эклин стрельнула глазами в мою сторону и продолжала мило улыбаться.

— Лекарь приносит в жертву свои интересы ради благополучия других. Это благородно, — справедливо замечает Хамильтон. — У Кадана большие перспективы и блестящее будущее. Сколько через его целительные руки прошло магов? До меня каждый раз доходят восторженные отзывы.

— Да, — соглашается отец, откладывая салфетку.

Пришло время ему вытаскивать главный козырь. Я весь превращаюсь во внимание.

— Кадан получил приглашение о вступлении в высшую лигу магов-лекарей, — с особым смаком и гордостью заявляет он.

Несвойственные ему нотки тщеславия резали слух. Браво! Даже захотелось поаплодировать стоя. И пусть моего согласия ещё никто не получил — это неважно, да? Да, всё действительно настолько плохо. Делаю глоток из бокала, смачивая вставший в горле ком чего-то такого неприятного. Оставалось только ждать окончания этой пытки.

— Вот это да! Поздравляю вас! — восхищается Эклин. — Значит, вы перейдете в столицу больших возможностей?

— Ондернор — моя родина, насчёт переездов я пока ещё не думал, — нанизываю на вилку лист салата.

Улыбка Хамильтона натянулась ещё шире, отец стрельнул в меня взглядом словно пушечным снарядом.

— Уверен, ты сделаешь правильный выбор, — заключил Ларсон.

— Да, возможно, у Кадана есть своё представление на этот счёт, но последнее слово будет всё же за мной, — решает отец.

Разговор зашёл в тупик. Как, собственно, и понимание между мной и отцом. Ничего удивительного, так было и останется всегда.

— Извините, отлучусь ненадолго, — выпускаю из пальцев салфетку и поднимаюсь из-за стола.

Покинув душную столовую, захожу в ванную комнату. И даже по старой привычке тянусь к карману за портсигаром. Хотя с этой привычкой я завязал ещё год назад.

Отец всё же вывел из себя. Поднимаю взгляд на своё отражение в зеркале. Радужки глаз горели золотистым заревом. Моя магия явно была нестабильной. Давно такого не случалось, а если быть точным — с юношества, и что-то мне подсказывало, что причина вовсе не в собственной злости на отца. Много раз он брал на себя больше, чем нужно. И мне как лекарю хорошо известны подобные “симптомы”. Имя им — Марсэль Линкарн.

Поздравляю, Кадан, полным ходом идёт подготовка к принятию отцовства. Ведь инстинкт не может проявиться без моего на то принятия.

Главное, чтобы об этом никто не догадался. До поры.

Открываю кран с холодной водой. Горстями плескаю в лицо, чтобы немного убрать симптомы. Странно, как ещё отец не заметил? Наверняка были бы вопросы. Впрочем, не собираюсь перед ним отчитываться. Закрываю кран.

Выхожу из комнаты только через пару минут. Эклин вместе со своей камеристкой тоже покинули столовую, и сейчас мисс предельно заинтересованно рассматривает один из семейных портретов. Не будь бессердечным, Кадан, мисс утомилась от мужских тяжёлых разговоров и решила немного отдохнуть. И совсем не нарочно вышла, чтобы встретится в гостевом зале со мной для более близкого общения.

— Смею заметить, что вы больше похожи на свою матушку, — повернулась ко мне девушка. — Вы не помните её? — затевает незамысловатый разговор.

— Совсем немного, смутно. Мне было всего три года, когда её не стало.

— Грустно. И я тоже не помню свою маму...

Эклин улыбнулась печально, и сейчас её эмоции были более естественными, чем там, в столовой.

— Мы чем-то похожи… — делает вывод и бросает короткий взгляд на свою камеристку.

Девушка тут же отступает и увлеченно смотрит в окно, будто там не пустая улица, а праздничное представление.

— Позвольте всё же я перейду к главному, — негромко произносит Эклин, авантюрно сверкая взглядом. — Вы, наверное, не читали афиш, но в Ондерноре, в самом престижном Презе, будет моё выступление. И я приехала пригласить вас лично, мистер Раннэр.

— Вы правы, я не читаю афиш и не посещаю подобные мероприятия.

Но Эклин нисколько не смущается моему сухому ответу. Смотрю на дверь столовой, откуда доносятся обрывки разговоров мужчин.

— Буду надеяться, что вы сделаете исключение, хотя бы одно. Мне, — вдруг делает шаг ко мне, — будет очень приятно видеть вас в зале среди приглашённых, — взгляд немного раскосых по-кошачьи глаз скользит по лицу и быстро возвращается назад, настолько быстро, насколько позволяют рамки приличия.

— Если не будет срочных дел, — отвечаю я.

Эклин широко улыбается, не показывая и капли растерянности, уверенная в том, что получит своё. Она раскрыла, губы чтобы сказать ещё что-то, но в гостевом зале появился Роберт, объявив, что сейчас подадут десерт. Как вовремя.

***

Пробуждение было мучительным, голова раскалывалась на части, словно кусок гранита. С трудом сгрёб себя с кровати и заставил подняться.

Открываю аптечку и беру таблетки, высыпаю пару на ладонь и закидываю в рот, запивая тремя глотками воды.

С вином я точно перебрал, красное, от которого я наутро просыпаюсь разваленной старой мельницей. Хотя ведь это самый дорогой и знаменитый сорт в столице, и он обязательно должен присутствовать на торжественных столах. Отец, конечно, постарался на славу.

Смотрю в зеркало и хмурюсь. После сна радужка полыхала магией. Необратимый процесс протекает полным ходом, выставляя все мои инстинкты напоказ. А вместе с этим прилив влечения, приносящий тот дискомфорт, о котором неприлично говорить.

— Даже не думай, нельзя увлекаться.

Только поздно, стоит вспомнить нежные мягкие губы Марсэль, как вся кровь мгновенно прилила жаром к тазу. Опускаю взгляд на себя, к той части, где тонкая ткань штанов облепляет вздыбленную плоть.

Великолепно, в твоих выдающихся способностях я не сомневался. Открываю аптечку… Всё-таки несколько капель успокоительного, иначе… это сведёт меня с ума.

— Роберт, — подзываю камердинера, когда тот появляется в комнате. — Отмени все утренние приёмы и перенеси на завтра.

— Слушаюсь.

— Хотя постой…

Собственно, о торжестве. Ставлю стакан на консоль и думаю пару секунд. Хамильтон вчера настоял на моём присутствии в Презе.

— Чувствуете себя неважно? — интересуется мужчина, озадаченно уставившись на меня.

Вчера вечером, после ужина, я думал над тем, как забрать Марсэль. Всю ночь горел одним желание — быстрее вырвать её из лап Веньера. Ревность жгла нестерпимым ядом, не давая мне спать. Так что я не раз за ночь пожалел, что отпустил её. Нужно было похитить её сразу. Но она и так была напугана моим напором. Мне нужно быть осторожным и не оттолкнуть её. Это самое главное. Её сомнения мне были понятны, но ей будет лучше держаться подальше от своего мужа.

— Да. Ужасно, — отвечаю заждавшемуся Роберту. — Перенеси приёмы на… среду. А если есть срочные, то на утро. Завтра вечером мы собираемся с отцом на торжественный вечер в Презе, и скорее всего послезавтра я буду не в состоянии кого-либо принимать, — уточняю все детали.

— Хорошо, мистер, — Роберт повесил на согнутый локоть мой вчерашний костюм, чтобы отнести его в прачечную. — На завтрак спуститесь? Ваш отец уже внизу.

— Нет, завтрак пропущу, свари мне крепкий кофе и принеси в мой кабинет.

— Как прикажете.

Камердинер удалился, а я прошёл к постели и взял принесенные Робертом выглаженные брюки и рубашку вместе с чёрным классическим жилетом. Одевание заняло не больше пяти минут — тщательно собираться не было смысла, раз сегодня отменены приёмы, и поэтому позволил себе больше комфорта, заправив рукава до локтей и расстегнув пуговицы на воротнике.

Плотное серое небо за окном не пропускало обилие солнца, и поэтому на улице сумрачно, зато мороз немного ослаб.

В кабинете меня ждала куча бумаг, карточек, выписок, бланки, которые нужно было разобрать и разложить. Методическая работа погрузила в рабочую атмосферу, что хорошо сказалось и на внутреннем балансе и упорядочило мысли. Наведя порядок на столе, я принялся за ящики, открыв верхний. На глаза попалась уже знакомая карта, миссис Норы Веньер.

Достаю её и кладу перед собой. История этой женщины слишком мутная, а учитывая, при каких обстоятельствах она погибла, всё было ещё запутаннее.

Хорошо бы это дело проверить, но лезть в документацию не было полномочий. Хватало и того, что было указано в её личной карточке.

Нора не обладала врождённой магией, она, как и многие женщины, зачавшие от магов, приобрела её от плода. В карте, как я и думал, это фиксировалось. К тому же по итогу магия успешно влилась в организм и продуцировала собственый резерв. Как раз эту стадию моя мать не перенесла. Нора смогла, и сказался тот факт, что родила девочку — процесс принятия всегда мягче, чем если бы в утробе находился мальчик.

Отодвигаюсь от стола и смотрю некоторое время перед собой, размышляя. Всё шло хорошо, так что же случилось с Норой, которая решила покончить с собой таким способом? На этот вопрос ответа не было. Это уже не моя часть работы. Хотя хорошо бы узнать, кто отец Лисандры, может, мадам Кларисс что-то знает о жизни своей дочери? Сам того не замечая, вкусил запретного плода, и теперь хотелось разгадать эту тайну. К тому же нужно поднять всю подноготную Деслера Веньера на случай, если он встанет на моём пути. А он встанет, когда я заберу Марсэль. Это ещё одна часть задачи. В голове строился план, но его прервали, когда дверь кабинета открылась без стука.

— Почему пропустил завтрак? — входит отец в кабинет.

Закрываю карту и кладу её на край стола, откидываясь на спинку кресла.

— Аппетита нет. Ты что-то хотел? — по привычке тянусь за пером, но просто кладу локти на стол, сцепив пальцы.

— Да. Хотел сказать одну важную вещь, о которой ты, видимо, забыл.

Утомлённо выдыхаю, предполагая, какую нотацию он собирается мне прочесть. Отец проходит дальше, хмуро скользя взглядом по полкам с книгами и картами, бросает взгляд на стопку корреспонденции, скопившуюся за месяц — нужно сказать Роберту, пусть на растопку каминов заберёт.

— Говори, о чём таком важном я забыл? Если ты так хочешь посетить Презе, то не волнуйся, так и быть, пожертвую своим временем.

Отец отрывает взгляд от газет и поворачивается ко мне, смотрит пристально с высоты своего роста.

— Я хочу, чтобы ты чётко понимал, Кадан, если ты не будешь слушать меня и следовать моим решениям, я лишу тебя всего. Наследства, статуса и моей поддержки.

— У тебя случайно не жар? С чего такие разговоры?

— Вчера ты вёл себя бестактно и грубо, как и сейчас со мной.

— Значит, всё в порядке, ничего не изменилось. Я всегда таким был.

— Прекрати вести себя легкомысленно! — срывается на рык.

Кажется, мой отец запаздывал на пять, а то и побольше лет, когда я ещё был под его влиянием.

— Ну, допустим, ты накажешь меня, — начинаю злиться. — Я могу покинуть Бродвер сам, могу пережить твоё наказания и лишения, к счастью, я всё это время работал и накопил своё состояние, — вздыхаю, — что ещё? Да, и могу перестать тебя знать, если ты продолжишь на меня давить, — последние слова произношу с холодом стали. — Остановимся на этом. Я не хочу с тобой бодаться, — расслабляю успевшие напрячься плечи.

Отец замирает каменной глыбой, взгляд звенит морозом. Пусть знает, что я не буду плясать под его дудку.

— А теперь мне нужно работать, — всё же тянусь за пером и беру его.

Нисс отвернул лицо, посмотрев в сторону, стиснув челюсти, так что я слышу характерный скрежет зубов, кажется, он взбешен. Но ничего не может сделать.

— После Презе я жду твоего окончательного решения, — всё же выдаёт он, возвращая на меня остекленелый взгляд. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

— Конечно, нет, я ведь никогда не давал тебе для этого повода, — не могу удержаться от колкости.

Отец промолчал, проглатывая слова, и, развернувшись, покинул кабинет.

Выдыхаю с шумом через нос и отвожу взгляд от двери, бросаю со злостью перо на стол. Металлический наконечник, стукнувшись о дерево, отлетает в сторону.

— Надо же ему всё испортить.

Марсэль

Деслер всё-таки нанял камеристку для меня.

Утром в дом явилась молодая женщина миниатюрного телосложения с живыми, полные любопытства глазами. На ней было платье модного кроя, а волосы собраны в сложную причёску — видимо, всё утро старалась, чтобы произвести впечатление.

Понятия не имею, где нашёл её мой дражайший муж, полагаю, что к этому приложила усилие мадам Кларисс. Впрочем, мне было всё равно. Сейчас, когда внутри появилась надежда, что у меня получится вырваться из плена этой семьи, присутствие камеристки меня не огорчало. В голове было только одно — я смогу получить свободу! Благодаря Кадану Раннэру.

Позавчера, после нашей встречи, я опоздала на ужин, сославшись на слабость, поднялась к себе и обдумывала наш разговор, от которого у меня до сих пор пекло щёки и кружилась голова. Но я не стала засиживаться взаперти, чтобы не показаться в глазах своего мужа и его матери чересчур странной. Вышла и остаток вечера провела с Лисандрой, где мы немного позанимались арифметикой. Как и на следующий день.

А сейчас мисс Олис Кальм, так представилась камеристка, сидела в моей комнате, у окна на стуле, и, уткнувшись в книжку, которую взяла с собой, расслабленно читала.

Я тяжело вздохнула. И зачем мне эта обуза? Нужно поговорить с Деслером и сказать, что нет необходимости держать камеристку при себе на постоянной основе. Разве что когда я соберусь в люди.

Я встала, прошла к окну, сжав в пальцах занавеску. Погода сегодня тихая и умиротворяющая. С неба падали крупные хлопья снега завораживающим водопадом. Мысль о том, что я разведусь с Деслером, облегчала пребывание в доме. Непривычно представлять себя свободной, хозяйкой своей жизни, кто бы мог подумать, что наш брак прервётся через два года, если бы я знала тогда, что встречу другого мужчину, которому доверюсь, посмеялась бы. Кадан Раннэр перевернул всё моё представление о чувствах, настоящих чувствах, заставив сердце трепетно биться.

Что он сможет предпринять? Боже, я ведь его совсем не знаю. Но так хочу верить.

— Миссис, кажется, пора собираться? — вырвала из моих размышлений Олис.

Смотрю на часы. Да, пожалуй, пора.

Сегодня у нас выход в свет, как и планировал Деслер после рекомендаций Нисса Раннэра. Впервые за целый год, да ещё и в полном семейном составе! Я сильно волновалась, предчувствуя сегодняшний променад.

Олис помогла мне выбрать платье, точнее, определиться с выбором, показывая на удивление хороший вкус. Первое впечатление о ней было обманчиво, девушка оказалась приятной в общении и довольно деликатной, но всё равно до конца и в первый же день доверять я не могу.

Я надела изысканное платье синего бархата с небольшим шлейфом, спадающим воздушными складками на пол, с широким поясом и довольно глубоким декольте, с короткими рукавами-фонариками, к которым прилагались белые до локтей шёлковые перчатки. Я выбрала его как раз из за тех самых перчаток, на случай, если магия снова взбунтуется во мне. Но смутили открывшиеся очертания хоть и красивых, но слишком откровенных в этом платье полушарий грудей.

— Может, всё же то? — посмотрела я на зелёное, более закрытое платье.

— Что вы! Оно разве только для похода в кофейни, да и нельзя прятать такую красоту, тем более вы совсем молоды и в самом цветении, — категорически возразила камеристка, помогая мне застегнуть на шее сверкающее колье: синий, как глубины океана, бриллиант в виде сердечка в серебряной оправе на тонкой цепочке ещё больше притягивал к груди взгляд. Это колье принадлежало моей маме и досталось мне по наследству. Оно идеально подходило к наряду.

— Ваш муж будет сражён, вы удивительно красивы, утончённы и изысканны, миссис, — заключила камеристка.

Я чуть не скривила губы в презрении при упоминании мужа.

Если бы она знала, что я меньше всего хочу привлекать Деслера. Быть неприметной для меня в самый раз, и чем скромнее я буду выглядеть, тем лучше. Хотя... Почему я должна из-за него превращаться в тень?! Пусть знает, какой бриллиант потеряет.

Непривычная я стояла, сверкая ярче ёлочной звезды. Образ завершали лёгкий макияж и уложенные локон к локону волосы — элегантная причёска, над которой пыхтела целых полтора часа нанятая Кларисс модистка.

— Марсэль! — вошла в комнату Лисандра, которая уже тоже была одета в нежное, как облако, светло-голубое платье. — Ты такая красивая! Как принцесса из сказки!

Лисандра берёт из футляра серьги и подаёт мне.

— Спасибо, милая, но ты красивее.

— Лисандра-а!.. — строгий громкий окрик заставляет нас повернуться к двери, где появляется мадам Кларисс, женщина запинается и раскрывает рот, увидев меня в зеркале. Поворачиваюсь к ней лицом с расправленными плечами.

— Хм, — отводит оценивающий взгляд Кларисс и поворачивается к Лисандре.

— Лисандра, в таком наряде не бегай, ты же леди, учись двигаться соответственно, — отчитывает при всех девочку.

Мне оставалось только подбодрить малышку взглядом. Лисандра вздохнула, но не слишком её это расстроило — привыкла к подобным упрёкам. Я бы тоже терпела, если бы она моему ребёнку так высказывала. Хотя это невозможно — у Деслера не может быть детей, и у нас никогда бы не было ребёнка. Боже, в каком же обмане я жила бы, если бы не встретила одного лекаря.

— Как у вас дела? Вы справляетесь с задачей? — задаёт не имеющий отношения к обстановке вопрос мадам Олис.

Хотя Кларисс была тоже готова к выходу. На ней сидело рубинового цвета платье, довольно роскошное, с глубоким декольте, но моё колье не могло соперничать по вычурной массивности с её ожерельем из россыпи драгоценных камней и жемчуга, что уж говорить о гроздях серег, висевших тяжестью на мочках.

— Да, мадам, но судить миссис, — стрельнула на меня взглядом, ища поддержки, камеристка.

Похоже, она немного побаивалась Кларисс, впрочем, неудивительно, Кларисс и с ней разговаривала высокомерным тоном.

— Всё в порядке, Олис очень внимательна.

— Ладно. Раз все готовы, скажу Деслеру, пусть прикажет подать экипаж, — снова мазнув меня взглядом, Кларисс отворачивается.

Как только она вышла, мы все втроём выдохнули. Лисандра взяла флакон с туалетной водой, я присела на стул и позволила ей надушить меня. Лёгкий пряно-сладкий аромат окутал облачком нас обеих.

— Ну, теперь можно выходить, — поднялась я, и девушки двинулись к выходу.

А я быстро взяла свой сверкающий серебром ридикюль, в который незаметно положила микстуру — на всякий случай, вдруг сделается дурно — и поспешила на выход.

Вечер, который я так ждала и боялась, наступил, и что-то мне подсказывало, он принесёт много ярких впечатлений. Надеюсь, в хорошем смысле.