Глава 9

Раньше маги поддержки были чуть наглее. Не все, разумеется. Во времена, когда от слаженной работы зависела жизнь и благополучие, большинство магов все же старались быть уважительными и пытались понять друг друга. Но даже там были те, кто пытался воспользоваться своим положением.

— Но маги поддержки слабее, — удивилась я.

— Конечно. Но их было меньше. И без них было плохо. Тяжело. Поэтому их ценность в наше время была невообразимой. И самомнение, признаюсь, тоже. Не всегда, но иногда они переходили границы. Их требования, капризность, манипуляции… Все это было ужасным.

— Разве не многие маги такие?

— С магами поддержки было иначе. Так как их было мало, то боевики всегда старались их защитить. Практически любой ценой. Я… не против защищать, правда.

— Но?

— Но иногда этим злоупотребляли. «Если я важен, то почему бы тебе не проучить того мага, который косо на меня смотрел», — тонким голосом произнес Эйден. — Но это еще терпимо. Всегда бывают такие ситуации, когда сбежать просто, а сражаться сложно, но возможно. И если маг поддержки вдруг решает, что рисковать ради тех, кто защищает его, слишком глупо и не хочется, если он сбегает, то это воспринимается очень тяжело. Особенно, если знаешь, что поддержка мага перевернула бы все сражение, позволив выжить тем, кто погиб. Погиб напрасно.

— Ты сталкивался с таким? — тихо спросила я.

— Не я. Мой брат. И он погиб, защищая мага поддержки, который вместо сражения предпочел сбежать. Поэтому я иногда… иногда не очень люблю магов поддержки. К тебе это не относится, Грейс.

Я кивнула:

— Понимаю. Сейчас все иначе. И маги поддержки другие.

— Частично.

— Что?

— Все равно есть разные маги. Всегда будет разница между такими, как ты, Грейс, и другими.

— Разве?

— Конечно. Я ведь не слепой. Я вижу, что ты, кроме занятий, изо все сил стараешься изучить то, что усилит чужую магию. Или же укрепит твой барьер. И вижу твоих одноклассников, которые мало заинтересованы в реальном помощи, лишь просиживают штаны. Поэтому все маги поддержки очень разные. Но уверен я только в тебе. В том, что ты не бросишь никого.

— Ты не узнаешь. Никто не узнает, Эйден, пока не встанет в критическое положение. Даже я не знаю, как поступлю. Я бы хотела остаться и помочь в ситуации, когда это возможно. Или невозможно. Пожалуй, я бы предпочла остаться даже в том случае, если бы это означало умереть, = заметила я и, грустно вздохнув, добавила: — Но я не знаю, как получится. Хватит ли у меня сил и смелости.

— Я думаю, что хватит, Грейс, — рассмеялся Эйден. — У девушки, которой хватает смелости встать перед другим боевым магом, чтобы защитить кого, не может быть мало душевных сил. Но… в смертельной ситуации я бы предпочел, чтобы не хватило.

— Но ты же только что говорил…

— Про другое. Если есть стопроцентный шанс выжить, то бегство — это предательство. Но если его нет, то я бы предпочел, чтобы тот, кого мы защищаем и оберегаем, остался жив, — закончил Эйден.

Он не смотрел мне в глаза. Но его печальное лицо подтверждало, что он не лжет. Все же Эйден действительно неконфликтный.

А потом на следующий день Эйден, которого я называла неконфликтным, прямо в коридоре избил другого боевого мага. Точнее, драку начал тот маг, но отхватил так, что Эйдену впервые за все время вынесли предупреждение.

Я об этом узнала, когда Эми влетела в нашу спальню и буквально прокричала:

— Грейс! Срочно! Сделай с ним что-то!

— С кем?

— С тем старшекурсником, что постоянно ходит с тобой! Пока он не убил придурка, распространяющего про тебя слухи.

— Эйденом? С ним все в порядке?

— О да, с ним точно все в порядке, даже царапины не было, чего не скажешь о том, кого он бьет. Быстрее же! Даже учитель не может их разнять, он же не боевик…

Когда я влетела в помещение, то все уже закончилось. Кто-то лежал прямо на полу, но меня это совершенно не волновало — я бросилась к Эйдену:

— Ты в порядке? Не пострадал?

— Пф-ф-ф! — выдохнул Эйден.

— Что смешного?!

— Я в полном порядке. Тебе бы стоило спросить, жив ли адепт твоей академии.

— А он жив?

— Жив.

— Вот и хорошо.

— Он тебя оскорблял, а ты радуешься, что он не умер? — тихо спросил Эйден.

— Нет, я радуюсь, что он жив, потому что у тебя не будет слишком серьезных проблемы, — строго сказала я. — Точнее, они уже у тебя есть.

К нам медленно шел заместитель ректора. Ему хватило всего одного взгляда, чтобы оценить ситуацию:

— Студента к лекарям, а вы, Эйден, за мной.

Я осталась ждать под кабинетом ректора, время от времени прислушиваясь, не доносится ли из-за двери грозный голос и не бахает ли магией — некоторые учителя очень эффектно злились. К счастью, было тихо, а через некоторое время Эйден вышел в коридор — совершенно спокойный и невозмутимый. Как будто его не отчитывали за драку, а просто позвали на приятную беседу.

— Все хорошо, — сказал Эйден до того, как я успел задать вопрос. — Почти. Давай поговорим где-то, где точно никого не будет.

Ага, у Эйдена в комнате, например. А что? Сюда и мальчиков, и девочек пускали. К тому же, комната была чрезвычайно просторной.

Эйден пригласил меня войти, а сам пошел доставать напитки и еду. Положил все это передо мной на стол, словно накормить меня — это важнейшая задача. Но выглядел немного странно. Нет, не так, смотрел на меня как-то необычно.

— Эйден, что-то не так? — спросила я.

— Мне давно не дает покоя один вопрос. С тех самых пор, как я попал в академию сюда. Почему они так к тебе относятся? — спросил Эйден, нахмурившись. — Ты ведь не сделала ничего плохого. Ты красивая, умная, у тебя отличная отношения с одноклассниками и учителями. Ты не изгой и не бездарность, так почему же?.. Я не понимаю.

— Поссорилась с тем человеком, с которым не нужно было, — ответила я.

— С кем?

— Зачем тебе знать? — спросила я. — Тоже хочешь избить?

— Если это избавит тебя от проблем, — пожал плечами мужчина.

— Не избавит. Только добавит — и тебе, и мне. Это очень влиятельный аристократ.

— Да? Более влиятельный, чем я?

Я задумалась. И поняла, что не знаю, что ответить. Виннерстоуны всегда были легендой, но сколько у них оставалось влияния в современном магическом мире? Слишком мало.

— Мне кажется, ты меня недооцениваешь. Или так проявляешь заботу? — усмехнулся Эйден. — Мне не нравится.

— Моя забота? — спросила я.

— Нет, такая забота, где ты меня недооцениваешь. Мне это не нравится. Почему ты не хочешь назвать мне имя человека, который тебя достает?

Потому что ты его прибьешь, скорее всего.

— Почему ты это делаешь? — спросила я.

— Что именно? — Эйден сел в кресло, забросив руки за голову.

Совершенно не аристократические манеры. Эйден мне рассказал, что понабрался этого у наемников, с которыми путешествовал во время каникул в академии.

— Если бы отец увидел, как я себя веду, то выпорол бы меня без капли жалости, — рассмеялся тогда Эйден. — А если бы увидела мама, то решила бы, что я сошел с ума. И отправила бы к лекарям. Поэтому приходилось сильно сдерживаться, контролировать себя.

— Я точно не буду делать ни первое, ни второе, поэтому ты не сдержан? — рассмеялась я.

— Вовсе нет. Я чувствую себя довольно расслаблено рядом с тобой, поэтому забываю про самоконтроль. Разве ты видела, что я вел себя так, когда рядом кто — то чужой?

Верно, при учителях и других адептах Эйден вел себя как настоящий аристократ. Нет, он оставался дружелюбным, спокойным и не проявлял никакого высокомерия, однако его манеры и жесты выдавали его происхождение. Но когда он был со мной, то его поведение менялось: он становился как будто более раскованным.

А теперь это прояснилось. Там были чужие. Я, получается, не было чужой. Но тогда кем я являлась для Эйдена? И кем он был для меня?

Этот вопрос я задавала себе довольно часто. Чаще, чем мне бы хотелось.

Ведь Эйден был первым человеком, который подобрался ко мне так близко. Первым, чья помощь была такой…

Нужной. Своевременной. И, самое важное, не постыдной. Я не понимала, как ему это удавалось, но когда Эйден мне помогал, почему — то меня не затапливало чувством неловкости и стыда. Не казалось, что я теперь что — то должна.

Потому что Эйден никогда не относился ко мне как к слабой и беспомощной? И восхищался моими силами, моим стремлением к изучению?

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что поклялся защищать?

— В клятву не входит все то, что ты делаешь, — заметила я. — Эйден…

— А ты? Почему ты помогаешь мне?

— Не уходи от ответа, — нахмурилась я.

— Что, если я скажу, что ты мне нравишься? — тихо спросил Эйден.

Причем спрашивал это не шутливо, а довольно серьезно. Даже не улыбался, только смотрел прямо в глаза.

— Я?

— Ты. А что, есть сомнения? Разве я недостаточно намеков предоставил? — усмехнулся Эйден. — Мне стоит делать больше комплиментов? Быть настойчивее? Или спросить, не нравлюсь ли я тебе. Думаю, как минимум, ты не испытываешь ко мне отвращения. Я прав?

— Конечно.

— А, как максимум, чувствуешь симпатию, не так ли?

Я посмотрела на Эйдена.

Доброго, великодушного и внимательного.

Красивого и сильного.

Такого необычного и в чем-то абсолютно невероятно исключительного.

И ответила совершенно не так, как планировала. Я сказала «Да».

— Замечательно, — сказал Эйден. — Так почему же ты не хочешь мне рассказать, кто тебя обижает? Если мы друг другу нравимся, так почему ты молчишь? Или этот человек тебе по душе?

Лео? Я скривилась так, что Эйден мигом обо всем догадался — и начал смеяться, причем громко и очень заливисто.

— Понял, понял, больше глупости не спрашиваю. Но ты ответишь на мой вопрос? Что я делаю не так?

— Ты… все делаешь так, — сказала я. — Дело не в тебе, а во мне, Эйден. Я не привыкла получать помощь просто так. Я боюсь ее получать.

— Почему? Я ведь ничего за это не прошу. У нас даже контракт, односторонний.

— Потому что я так привыкла. Потому что односторонняя помощь накладывает ответственность. И мне страшно от этого, — тихо заметила я. — Эйден, я ведь сирота. Я всю жизни полагалась на саму себя. Но стоило мне поверить чьим-то обещаниям, как я всегда оказывалась в ужасном положении. Поэтому я прекратила полагаться на других.

— И ты не скажешь мне имя?

— Не скажу.

— А если я угадаю? Его случайно не Лео зовут?

— Откуда?.. — удивленно спросила я.

— Ха-х, значит, Лео. Уже проще, спасибо. А откуда знаю? Куратор болтал с Брегосом и упоминал о нем. Фамилию не скажешь?

— Не скажу.

— Упрямая.

— Поэтому и добилась хотя бы чего-то.

— И милая, — поддразнил меня Лео. — Что ж, я не буду допытываться у тебя, что там с твоим Лео. Однако я бы хотел знать, если произойдет что-то серьезное. Чтобы ты мне сказала. Сможешь пообещать?

— Смогу. Но по мелочам беспокоить не буду.