Глава 30

Соня

– Мы поедем домой? – допытываюсь через час бесцельной езды по ночному городу.

За эти несколько часов мы нарушили всевозможные правила дорожного движения, наверняка получили парочку штрафов за превышение скорости, но, к счастью, остались живы. Сейчас Стас едет спокойно, медленно, словно рассматривает город, который и так прекрасно знает.

– Поедем. Я пытаюсь оттянуть этот момент максимально.

– Мне надо забрать вещи. Ночевать я там не хочу. Отвезешь меня на квартиру?

– Отвезу. Если хочешь, я могу забрать твои вещи сам. А ты посидишь в машине.

– Мне нужно увидеть маму. Сказать ей… – запинаюсь. – В общем, поговорить. Она тоже должна уйти. Твой отец, он… чудовище.

Стас с силой сжимает челюсти и продолжает вести машину, немного ускоряясь.

– Я скажу ей, чтобы она вышла, ладно? Чтобы ты не заходила.

Киваю. Встречаться с Богданом Петровичем мне вовсе не хочется. Не представляю даже, как столкнусь с ним лицом к лицу после всего, что произошло, после его грязных слов и не менее грязных намерений.

Когда приезжаем, я все-таки выхожу из автомобиля. Вспоминаю, что у меня не собрана одежда в чемодан, а ключи от квартиры у мамы. Мне нужно их взять.

– Я посмотрю, где он, ладно?

– Хорошо.

На улице не холодно, но я начинаю трястись и отстукивать зубами. Почти весь дом погружен во тьму, но в спальне, которая принадлежит матери и отчиму, горит свет.

– Идем, – Тан появляется через несколько минут. – Твоя мама пообещала проследить, чтобы он не проснулся.

Я киваю и вкладываю ладонь в протянутую Таном руку. Несмотря на все, что между нами произошло, мне нужна его поддержка. Он за меня вступился. Я всю жизнь буду ему благодарна за то, что он мне поверил. Мне, а не своему отцу.

Мы беспрепятственно поднимаемся на второй этаж, я быстро собираю свои вещи. Запихиваю все в чемодан так быстро, словно за мной гонится стая бешеных псов. Хочу уйти отсюда поскорее и никогда не возвращаться. Надеюсь, мне не придется. Едва мама узнает о том, какой ее будущий муж на самом деле, бросит его, не моргнув и глазом.

Когда спускаемся вниз, мама ждет нас в холле. Ее худенькая фигура в одной ночной рубашке наталкивает меня на мысль о беззащитности. Такой же беззащитности, как и моя. Я не смогла противостоять отчиму, потому что недостаточно сильна, а у мамы и вовсе не получится.

Едва я спускаюсь, бросаюсь ее обнимать. Мне так нужна ее поддержка, ее тепло, ее любовь. Я должна знать, что она на моей стороне, что она меня понимает и поддерживает. И что она планирует уйти из этого дома. Возможно, не прямо сейчас, но со временем.

– Мамочка, – обхватываю ее за шею. – Мам…

Слезы сами катятся по щекам, но когда холодные руки мамы прикасаются к моим плечам, я почему-то замираю. И отшатываюсь, как от бетонного сооружения, а не от родного человека.

– Мам…

– Помолчи, Соня, – говорит сухо. – Что вы тут устроили? – спрашивает гневно. – Я думала, Богдана нужно будет везти в больницу, так плохо ему было. И все ради чего? Ради мимолетного романа?

– О чем ты говоришь? – переспрашиваю, не понимая, что происходит.

– Богдан все мне рассказал. О том, как вы с Таном ссорились, как он тебя ударил. Зачем ты врала, что у вас все хорошо, а теперь еще и на его отца клевещешь?

– Что, блядь?! – почти мои мысли озвучивает Тан. – Я Соню ударил? Серьезно? Я приехал, а она выбежала в одной пижаме на улицу с синяком на скуле. Я же вам сказал.

Мама кривится, когда слышит все это, и переводит взгляд на меня.

– Сонь… признайся. И куда ты собралась? – замечает в моей руке рюкзак.

– Твой будущий муж пытался меня изнасиловать, – говорю, переступая через себя. – Я убирала после ужина, потому что ты отпустила прислугу, когда он ко мне подошел. Он меня трогал, мама, хотел раздеть, а когда я ему отказала, ударил.

– Замолчи! – говорит мама. – Заткнись, перестань!

– Нет, не перестану! – выдаю решительно. – После удара я упала на пол и пыталась отползти, но он меня хватал за ноги и сказал, что если я не пересплю с ним, он нас выгонит. И тебя, и меня. Потом я убежала. Мама! – повышаю голос. – Поверь мне, пожалуйста. Он ужасный человек. Тебе опасно находиться рядом с ним, он ведь…

Резкий шлепок по щеке вынуждает меня замолчать. Я в ужасе распахиваю глаза и смотрю на маму, не в силах поверить, что она это сделала.

– Да вы издеваетесь, блядь! – голос Стаса долетает ко мне словно сквозь толщу воды. – Иди сюда.

Притягивает меня к себе, как тряпичную куклу, прижимает, обнимает, защищая. Я пока не понимаю, что происходит. После короткой суматохи Тан выдает яростно:

– Вам пиздец. Отцу так и передайте.

От растерянности рюкзак падает на пол. Я слышу отчетливый звук разбивающегося стекла. Это подарок, который я привезла для мамы. Небольшой снежный шар. Она любит такие, коллекционирует. Каждый год покупает новый. В этом году, насколько я знаю, она купить не успела. Я купила для нее. А теперь он разбился. Сразу после ссоры.

Тан подхватывает рюкзак, берет меня за руку и ведет к выходу. Через несколько минут мы уже летим по трассе. Ключи от квартиры я так и не взяла. После пощечины просить их резко расхотелось, да и вообще оставаться в доме. Я словно теряю интерес к происходящему. Мы куда-то едем, но мне абсолютно неважно – куда. Лишь бы подальше от дома, в котором, кроме того, что я так и не стала счастлива, еще и лишилась матери.

– Эй, ты как? – спрашивает Стас, когда мы останавливаемся.

– В порядке.

– Мы приехали в отель. Я снял нам номер.

– Нам?

– Да, нам, Соня. Мы будем разговаривать.

Я плотнее прижимаюсь к сиденью и смотрю строго перед собой. Говорить сейчас мне не хочется. Я бы предпочла свернуться калачиком и уснуть, чтобы забыть сегодняшний кошмарный день.

– Я… черт, понятия не имею, что в таких случаях говорят. Успокаивают, сожалеют или пытаются отвлечь? Я… буду рядом, ладно?

Стас меня предупреждал. Говорил, что поставил камеры в моей комнате из-за него. Я и забыла об этом после того видео, которое видели все. Думала, он соврал. А теперь получается – не врал. Он догадался, что происходит что-то не то, когда увидел отца у моей спальни, поставил камеры, но ничего не случилось, а потом я уехала. Я и думать забыла о том нашем разговоре и не вспомнила о нем, даже когда отчим меня домогался. Мозг словно отключил эту информацию, а сейчас она всплывает.

– Это не ты слил видео, да? – простреливает догадкой. – И не ты его снимал.

Последнее уже не спрашиваю, а утверждаю. Я видела, как Тан бил своего отца, слышала, что он говорил моей матери, ощущала его защиту и поддержку. Зачем после всего так ко мне относиться? Зачем вообще меня защищать?

– Не я.

– А кто?

– Поговорим в номере.

Тан выходит из автомобиля первым. Я – следом.

Отель другой. Не тот, в который он привозил меня, когда хотел сплавить из дома. Этот чуть проще и больше мне нравится хотя бы потому, что за стойкой ресепшена стоит не девушка, с которой Стас спал. Там женщина в возрасте. При виде нас она приятно улыбается и спрашивает, была ли бронь.

– Да, на имя Стаса Танского.

– Секунду.

Пока женщина что-то проверяет в компьютере, я осматриваю обстановку. Здесь уютно, стильно, в холле для ожидающих своей очереди стоят кресла с небольшими журнальными столиками. Сейчас здесь довольно тускло, потому что уже поздняя ночь, и большая часть освещения отключена, горят лишь небольшие настенные светильники.

– Вот, – женщина протягивает нам электронный ключ. – Хорошей ночи.

Номер находится на втором этаже. Просторный, но без излишеств. Большого размера кровать, шкаф, столик у стены и два мягких стула, слева от входа – ванная комната. Стоит двери захлопнуться, как на меня обрушивается осознание – нам предстоит ночевать в одном номере и спать в одной кровати. Меня снова бросает в дрожь, но, к собственному удивлению, не из-за страха.