Глава 31

Соня

Под горячими струями душа стою долго-долго. Смываю с себя чужие прикосновения и раз за разом намыливаю ароматный гель на тело, потому что мне кажется, что я насквозь пропиталась запахом перегара и пота, который исходил от Богдана Петровича. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я решаюсь отключить воду, выжать мокрые волосы и выйти из душа.

Из зеркала на меня смотрит прежняя я. Ничего не изменилось. Разве что на скуле виднеется небольшая ссадина от лопнувшей кожи и бордовый синяк. Не страшно. Такое легко скрыть под тональным кремом. Надеюсь лишь, что к утру щека не распухнет, иначе придется отложить посещение университета, а я только-только начала вливаться в колею.

Обмотав полотенцем волосы и закутавшись в теплый банный халат, выхожу из душа. Пижаму, в которой была все это время, затолкала в мусорное ведро в ванной. Я ее больше не надену. Она постоянно будет отсылать меня к неприятному воспоминанию, о котором мне бы хотелось забыть. Как можно быстрее. Выбросить из головы и искоренить из сознания.

Стас не спит. На столе перед ним початая бутылка виски, а в руках стакан с недопитым алкоголем. В номере царит полумрак. Главное освещение Стас вырубил, а я не решаюсь включить. Нам предстоит провести ночь вместе. Я почему-то думала, что, когда выйду, натолкнусь на спящего Танского, но он и не думает ложиться, судя по всему.

– Будешь? – спрашивает, кивая на пустой стакан на столе.

– Нет.

– Зря. Я бы посоветовал выпить.

– Не хочу, – мотаю головой.

– Я узнавал, у них есть вино и мартини.

– Я не буду.

– Я хочу поговорить.

– О чем?

Я плотнее кутаюсь в халат, когда вижу, как взгляд Тана скользит по моей фигуре. Мы находимся в небольшом номере совершенно одни, но мне не страшно. Несколько часов назад его отец пытался меня изнасиловать. Мы были в огромном доме, где еще присутствовала моя мать, и тогда я тряслась от дикого ужаса, а сейчас ощущаю абсолютное спокойствие, разве что сердце стучит быстрее, и в груди немного сдавливает, когда смотрю на Стаса.

– Обо всем.

Стас делает очередной глоток виски из стакана, а затем ставит его на стол и поднимается с кресла, направляясь ко мне.

– Я скучал, Сонь, – выдыхает, останавливаясь совсем рядом.

Я против воли приоткрываю рот, выдыхая очередную порцию воздуха, поднимаю голову и сталкиваюсь с пылающим взглядом Танского. В его глазах – пламя, жар, который сметает все на своем пути. Он так давно на меня не смотрел подобным образом, что я успела забыть, как сильно при этом трепещет мое сердце и подгибаются колени.

– Ты хотел поговорить, – напоминаю ему, облизывая резко пересохшие губы.

– Я говорю.

– Об этом?

– В частности.

– Стас…

Нахожу в себе силы обойти его и сесть на кровать. Когда он близко, разговор как-то не клеится. Я тоже соскучилась, хоть и не хочу в этом признаваться. Ни ему, ни себе.

– Я не сливал видео, Сонь. И не ставил ту камеру.

– Теперь я знаю.

– Камеру поставил Фил. Он… два года всех снимал. Никто об этом не знал, клянусь.

Киваю. Стас подходит ближе, присаживается на корточки и кладет ладони на мои ноги. Так, будто им там самое место. Мы давно не касались друг друга. Виделись, общались, но наше общение скатывалось до презрения и ненависти. Я думала, что он виноват в том, что мне пришлось уехать. Теперь же мое мнение кардинально меняется. После того, что он ради меня сделал… Я не могу злиться.

– Кто слил видео, я пока не знаю, но узнаю, обещаю. Из-под земли достану того, кто это сделал.

– Стас, – мотаю головой из стороны в сторону.

Я бы хотела сказать, что это больше не имеет значения, но молчу, потому что не знаю свое будущее. После случившегося в доме отчима не уверена, что он продолжит платить за нашу со Стефанией учебу. И за квартиру. Если мы лишимся денег, придется вернуться домой, устроиться на работу и… продолжить обучение в университете, где почти каждый видел меня в главной роли минутного порно-ролика.

– Мы не должны были заниматься сексом там. Не стоило. Я виноват, – практически выдавливает из себя каждое слово.

– Нет, – мотаю головой. – Не только ты. Мы оба.

Я не остановила, а стоило. Мы были на чужой территории. Незащищенные, но безумно возбужденные. Нам хотелось почувствовать друг друга, и никто из нас не подумал о безопасности. Если так подумать, Стас тоже пострадал, просто ему проще и легче это принять. Он – герой университета, популярный парень, с которым мечтают вступить в отношения все девочки. А я новенькая, его сводная сестра, которую он к тому же недолюбливал. Не зная подробностей, многие пришли к неправильным выводам, и убеждать каждого сейчас сложно.

– Сонь…

Голос Стаса становится ниже на несколько тонов. И смотрит он иначе. Открыто, с нескрываемым желанием и жадностью. Я поспешно отворачиваюсь, потому что к быстро бьющемуся сердцу и дрожи в груди добавляется еще и тяжесть внизу живота. Я непроизвольно сжимаю колени, и это движение не остается незамеченным.

– Я хочу все вернуть, – шепчет, продолжая на меня смотреть. – Нас вернуть.

– Думаешь, это возможно? – мой голос предательски срывается.

– Давай проверим?

Пока пытаюсь понять, что он имеет в виду, оказываюсь лежащей на кровати. Тан нависает сверху. Не давит, не напирает. Ждет моего ответа. Ждет, пока я дам согласие. Только вот на что? Я видела его в Киеве со Златой. Видела, как они целовались. А теперь мы с ним в одном номере. Вместе. Будем спать на одной кровати. Даже если он не сливал видео, я не могу закрыть глаза на существование Авдеенко.

Тан аккуратно прикасается к полотенцу на моей голове, стаскивает его, а затем запускает руки в волосы. Нежно, едва ощутимо, перебирает влажные пряди пальцами. Трогает так, что хочется обо всем забыть. Закрыть глаза и позволить ему. Немного, всего лишь поцелуй, несколько прикосновений. И все. Все, клянусь. Я бы его остановила.

– Злата, – выдаю, не в силах о ней забыть.

– Что? – словно не понимает, в чем проблема.

– Она твоя девушка, разве нет?

Стас смеется и мотает головой:

– Никогда она ею не была.

– Я видела вас вместе не так давно. В Киеве. Ты ее целовал.

Некоторое время Стас молчит и внимательно на меня смотрит.

– Изрядно я накосячил, да? Что ни сделаю, приходится извиняться.

Он резко поднимается и садится на кровать рядом. Я тоже встаю. Наше мимолетное безумство снова оборачивается разговором.

– Я мудак, Сонь. Всегда им был. Сколько себя помню. И нихрена не изменился, – говорит так, будто признается. – Я пытаюсь, но каждый раз не получается. Каждый ебаный раз я наступаю на те же грабли и меряю людей по себе. Всех. Даже тебя. Понимаешь?

– Не особо.

– Злата была удобной. Появлялась, когда я отчаянно нуждался. Не в ней, нет. В подтверждении того, что я такой же. Мы друг друга стоили. С ней всегда было понятно. Блядь…

Он мотает головой, встает с кровати. Видно, подбирает слова, хотя до меня и так начинает доходить.

– Ты была другой. Недосягаемой, чистой. Когда ты не появилась после того, как меня отправили в училище, хотя знала об этом, я решил, что это ты меня сдала. Ты рассказала отцу. Избавилась от проблемы таким образом. Черт, я даже… не подумал, что ты не такая. Подбил твой образ под свой, и у меня все сошлось. Я не стал думать, что этого не может быть. Потом Авдеенко подтвердила. Все сошлось!

– Она была рядом, помогала, а я… даже не пришла, – понимающе киваю.

– И да, и нет, – усмехается Стас. – Проще сказать, что и идиот. И постоянно косячу.

Стас снова садится на кровать, и я не удерживаюсь, хочу к нему прикоснуться. Теперь можно. Он оказался свободным. Не связанным отношениями и обещаниями с другой. Трогаю Тана вначале за плечо. Аккуратно прикасаюсь рукой, поглаживаю, а затем наглею и обнимаю, устраиваясь сзади. Он тут же перехватывает мои руки, целует, едва ощутимо мажет губами по коже, вызывая табун мурашек.

После таких действий покой нам только снится.

Едва Тан разворачивается, понимаю, как оба себя чувствуем. На грани. У обоих вздымается грудь от тяжелого шумного дыхания, у обоих сбоит, стоит скреститься взглядам, вместе сгораем, когда наши губы соприкасаются.