Глава 10
Выслушав мою историю, мама меня простила. И ни капли не ругала. Просто гладила по волосам. Просто обнимала. Просто плакала вместе со мной.
— Ма, ты не сердишься?
— Лилечка, ты самое дорогое, что у меня есть. Не сержусь, конечно. Разве что чуть-чуть. На себя больше, что не уберегла от беды. Справимся. И хорошо, что ты… — Сглотнула. — Не совершила страшный грех. Завтра встанем пораньше, в храм пойдем. Помолимся. Может быть не всё ещё потеряно. Может быть этот окаянный кобель одумается. Попробуй ещё раз с ним поговорить.
— Нет. Не хочу его больше видеть. Проще с бревном договориться, чем с этим отвратительным демоном. Он не оступится. Ненавижу его. Сама справлюсь.
— Ясно. Уволишься?
— Нет. Некуда мне идти, тем более, с младенцем в животе. Не возьмут.
Я не могу потерять работу. Я ведь так долго к этому стремилась! Этот придурок немного повыделывается в нашем филиале и свалит дальше жизнью наслаждаться. Он здесь временно. Явился, чтобы навести порядок.
— Ты уверена? Выдержишь ли, морально, встречи с чудовищем?
— Выдержу. Я уже успокоилась. Смирилась. Сделала вывод, и приняла решение. Ты же меня знаешь.
— Знаю. Что ты первое время можешь киснуть и рыдать часами, а затем, избавившись от напряжения, становишься лишь сильнее.
— Точно.
Смысл мне было увольняться, если Большаков приезжал в нашу дыру крайне редко. А деньги и работу я терять не хотела. К тому же во время беременности. Никто меня не возьмёт такую… С сюрпризом в брюхе. До декрета считанные месяцы. Время летит как облака над океаном, гонимые северным бризом.
Не для этого я прыгала выше головы, цепляясь за должность руками и ногами, чтобы потом упасть и разбиться. Увольняться не буду. Если уволюсь — покажу свою слабость. И чудовище запоёт от радости, полакомившись новыми эмоциями моего поражения и его величия.
— На счёт малыша… — мама хотела что-то спросить, но я перебила.
— Рожу и отдам. В другую семью.
***
— Боже смилуйся! Как же так? — мама схватилась за сердце, побледнела.
— Мам, всё в порядке. Тысячи людей каждый день мечтают о ребенке. Я не смогла его убить. Но растить одной… тоже не вариант. Я не готова. Я ещё молода и неопытна. Я хочу, чтобы у малыша был отец. Отец — важная составляющая в воспитании личности. Обещаю, что найду для дитя хорошую, любящую пару. Главное, обеспеченную. Которые смогут дать малютке намного больше… чем я.
Заплакала.
Господи, как же это… тяжело.
Осознавать свою ущербность. А ведь и правда, что я дам своему ребёнку?
Да ничего. В нашей убогой халупке нет места даже, чтобы поставить кроватку.
А денег где взять? Придется жертвовать тем, что накопила за годы изнурительного труда. Но ведь эти гроши я собирала для лечения.
Для мамы…
На этом моя исповедь закончилась.
Я успокоилась. Я нашла в себе силы. Нашла тех людей, которые не повернулись ко мне спиной и поддержали в трудный час. Спасибо им огромное.
Без мамы и Кати, я не знаю, что бы со мной случилось…
Меня отпустило. Я почувствовала некую внутреннюю силу, вспомнив о заветной мудрости: «Что нас не убивает… делает нас сильнее».
Затолкав куда подальше болезненные воспоминания, я продолжила жить. Просто жить, работать, плыть по течению, как до этого плыла. Правда теперь, я раз в месяц посещала врачей, сдавала анализы, встала на учёт по беременности. Иногда мучилась от аномальной сонливости и тошноты. Иногда недоедала. Иногда засыпала на рабочем месте. Но вскоре, привыкла. Работа всё же отвлекала от разрушительных мыслей. Да и Катя всегда была рядом — подбадривала, помогала с работой, если мне срочно был необходим отдых, благодаря треклятому токсикозу.
Кирилла я видела всего пару раз. Издалека. Он сам как будто избегал со мной встреч. Даже не стал устраивать проверку, как другим сотрудникам. И хорошо.
Нафиг это дерьмо. Тошнит меня от него. Как подумаю об этой козлине недоразвитой, сразу же в туалет бегу.
Подонок провел в нашем филиале не более месяца. Затем стал наведываться всё реже и реже. Ну а я… мне стало немного легче. Тошнота сошла на нет. Я сделала первый скрининг, выдохнув с облегчением, что с малышом всё хорошо. Я ведь столько слёз выплакала, столько нервов погубила, потому что очень сильно беспокоилась о состоянии плода и о его развитии.
***
Первое УЗИ выдалось чрезвычайно волнительным. На чёрно-белом мониторе я впервые увидела своего малыша… Боже! Хоть и нечётко, но увидела!
Головку его крохотную и нечто, похожее на ручки и ножки.
Такой маленький, такой беспомощный. Как я только могла допустить мысль об аборте! Глупая дура! Хорошо, что вовремя одумалась.
— Ну вот, вес вашего малыша 24 грамма. Рост 8,5 сантиметров. — Радостно объявила гинеколог-узист, осторожно поглаживая мой, пока ещё плоский живот, специальным датчиком.
— Вау. Как же быстро он подрос за три месяца. — Выдохнула с восторгом, не скрывая удивления.
— Верно! Практически размером с лимон.
— А это девочка? Или м-мальчик?
— А вот это мы узнаем на следующем скрининге. — Мария Евгеньевна мило улыбнулась, протягивая мне салфетку, чтобы я вытерла остатки геля на коже.
Волнения сошли на нет, когда врач сообщила мне радостную новость, что плод развивается согласно нормам.
Глубокий выдох.
Я закрыла глаза, в уме прошептала молитву, поскольку очень переживала за здоровье ребёнка. Мы ведь столько с ним пережили. Столько слёз выплакали…
Когда наш «папа» от нас отвернулся.
Через три месяца, после того, как я узнала о шокирующей новости, я с удивлением заметила, что мои любимые брюки стали мне тесноваты. Я даже сломала молнию, когда попыталась их на себя натянуть. Пришлось выделить немного денег на незапланированный шопинг. От штанов решила на время отказаться, сменив гардероб удобными, свободными платьями. Хорошо, что последние месяцы беременности выпали на весенний период, иначе огромный живот стал бы той ещё причиной неудобств, касательно зимней одежды.
ПДР, кстати, поставили на май.
На четвёртом месяце я начала замечать первые явные изменения в моём теле. Особенно изменилась моя грудь… Стала ещё больше и чувствительней.
***
На пятом месяце беременности, когда токсикоз окончательно сошел на нет, мне до одури захотелось того Катькиного сала, что ранее вызывало во мне страшную тошноту.
Я умоляла её на коленях, чтобы она поехала к своей бабке и привезла побольше таких обалденных гостинцев. От меня почти всегда несло чесноком.
Малосольные огурцы и сало! Вот это да! Ну просто пища богов!
Казалось мне на тот момент. А до беременности, я терпеть не могла соленья.
Сейчас, душу на милость продам, ради деревенских деликатесов.
Лакомилась я Катиными гостинцами обычно в туалете, чтобы никто из сплетников на работе не увидел. Ничего не могла с собой поделать! Это ведь не мне захотелось, а малышу! Дети — святое. Чего не сделаешь ради наших чад.
Сижу на горшке, в одной руке кусок копчёной свинины, в другой — огурец. Хрумкаю так громко, что слышно на всю уборную. Ещё и мурчу от восторга, аж за ушами трещит.
А Катька рядом стоит, носик пудрит и угорает.
— Я, когда была вторым обрюхачена, кильку с мороженным лопала. Так что тебе, считай, ещё повезло. Ах-ха! — Шутила и хохотала, засранка, вспоминая свои «приключения» во время интересного положения.
К слову, Катерина родила троих мальчиков. И, между прочим, выглядела очень даже хорошо. Следила за своей фигурой, некоторое время соблюдала диету.
В принципе, по поводу лишнего веса, я особо не заморачивалась. До того момента, пока мой живот не превратился в баскетбольный мячик.
Ах, как же быстро летит время!
Старые блузки трещали по швам. Не только в области прилично набухшего брюшка, но и в области пышной, изрядно потяжелевшей груди.
Да здравствует пятый месяц!
Настало время второго скрининга.
***
Я снова дико нервничала. Губы искусаны в кровь. Пот, вместе с ледяными мурашками, льётся по спине. Пятнадцать минут ожидания в приёмной и пять походов в туалет стали явными признаками моей нервозности.
Ещё бы!
Ведь сегодня я, наконец, узнаю пол своего будущего малыша.
Пью и писаю. Пью и писаю.
Да сколько можно!
Вот бы на пару месяцев выключить эти, чтоб их, нервы, дабы хоть немного пожить без забот.
Удобно устроившись на кушетке, затаив дыхание, я внимательно стала наблюдать за действиями врача и за тем, что транслировалось на мониторе аппарата ультразвуковой диагностики.
— 15,5 сантиметров. Вес 320 грамм.
— Ничего себе… Как же он быстро растёт!
Я побледнела и у меня слегка закружилась голова.
То ли от восторга, то ли от бесконечного волнения.
— Лилия, всё хорошо. Не волнуйтесь вы так! Малыш здоров, подвижен. И это… вы готовы узнать пол плода?
— К-конечно. — Всхлипнула, сжимая до ужаса вспотевшие ладони в кулачки.
— Это… Мальчик.
Боже!
Что?
Мальчик…
Невероятно!
У меня будет сын.
***
— Давайте ещё сердце проверим? — Предложила Мария Евгеньевна.
— К-конечно.
— Послушайте, как бьётся сердечко вашего крохи. — Громкость на максимум. Комнату заполнили характерные ритмичные звуки быстрых-быстрых ударов.
И у меня мурашки по телу побежали, а на глазах навернулись слёзы…
— Можно я на видео запишу? Пожалуйста.
— Да, да, конечно.
И я сняла на телефон запись с экрана.
— Вот смотрите, как ножками машет! — Со смешинкой в голосе прокомментировала врач-узист. — Не нравится, видимо, когда чужая тётка к маминому животику прикасается. Ишь, какой, богатырь! Характер во всю показывает!
Я улыбнулась, всхлипнув от счастья, поглаживая живот и просматривая запись скрининга на мониторе во второй раз, под радушные комментарии врача.
— Вот ваш снимок с УЗИ и заключение.
За минуту до завершения обследования я получила на руки фотографию моего сыночка. Бережно погладила его маленькую фигурку, запечатлённую на бумаге, рассматривая чёрно-белый силуэт, напоминающий младенца. В этот раз, по сравнению с предыдущим ультразвуковым скринингом, он уже больше напоминал ребенка. Маленькая головка, чуть приоткрытый ротик… Кажется, даже по чёрно-белой фотографии было видно, что у него пухлые губки.
Прям как у… отца.
Нет. Что за дурацкая мысль?!
Нет у него отца.
Просто нет… И всё.
Другой будет. Приёмный.
Малыш никогда не узнает о своём биологическом родителе.
Я об этом хорошо позабочусь.
С нежностью, поглаживая одновременно кончиками пальцев фотографию сынишки и животик, я впервые задумалась…
А стоит ли вообще отказываться от ребёнка и отдавать его в другую семью?