Глава 11
Через пару недель после второго УЗИ я уже не смогла скрывать свои габариты. Свободные блузки и платья больше не спасали от недоброжелательных взглядов, и не менее «доброжелательных» обсуждений. Сотрудники догадались.
Катька выступила в бой. Объявив всем сплетникам, что я решила рожать для себя. И что отец ребенка трагически погиб в автокатастрофе. Жёстко, конечно, зато ко мне никто не лез с тупыми поздравлениями и расспросами. Катя сказала, что отца моего ребёнка раздавил грузовик.
Точнее, говновозка. Ну та, что фекалии из частных домов выкачивает.
Эта история мне понравилась. Мы с ней целую неделю хохотали, когда Катя выдала эти перлы в столовой, полной воркующих работников, во время ланча.
Жаль, что Большакова в тот момент там не было. Хотя, ему всё равно было бы насрать. Он, небось, до сих пор считает, что я — наглая аферистка.
Которая залетела от нашего электрика.
***
Первый толчок…
Это случилось в момент, когда я увидела Большакова, после длительной «разлуки».
Шла на работу, и он рядом пронёсся. На роскошной иномарке тёмно-серого цвета. Так пронесся, что у меня волосы вихрем закружились и юбка почти до уровня бёдер задралась. Я хотела выругаться на кретина, потому что испугалась! Но когда машина свернула на парковку, напротив филиала, я прикусила язык.
На влажный, после дождя асфальт, ступили модельные ботинки, лоснящиеся от щепетильной чистоты, словно были намазаны маслом. Элегантный костюм чёрного цвета идеально сидел на стройной фигуре… Стильная укладка. Гордый вид. Осанка короля и имидж холёного ублюдка. Всё как обычно. Всё при нём. Ничуть не изменился.
Разве что… стал ещё более привлекательным.
Горло будто сдавило невидимыми цепями. Не то от неконтролируемого восторга, не от шока. Вдоль позвоночника пронеслась колючая дрожь, колени потяжелели, сердце забилось где-то в ушах.
Так хорошо было без него. Почти забыла. Давно не видела мерзавца. И лучше бы никогда больше не увидела. Сжала руки в кулаки, до ноющей боли, и… как раз в этот момент, я ощутила первый, несильный, но хорошо ощутимый толчок.
— Ой! — с тревогой вскрикнула, схватившись за живот.
Смотрела на удаляющуюся фигуру Большакова и чувствовала, как внутри меня просыпается настоящее чудо. Малыш начал шевелиться ещё активней.
Гнев сменился счастьем. Мне вдруг стало так хорошо, так радостно.
Какие невероятные ощущения!
Мамочки! Как же это приятно!
В тот момент я впервые почувствовала себя будущей мамой. Испытала заветную каплю радости от своего восхитительного положения, осознав в полной мере силу материнства. И, наконец, поверила в чудо. Живущее во мне. До этого мне просто не верилось, что внутри меня растет и развивается ребенок. Особенно, когда живот был ещё совсем плоский. Ведь никаких других ощутимых признаков я не испытывала. Кроме тошноты, болезненной груди, сонливости. Но подобные симптомы я испытывала и раньше, когда, например, болела, или во время критических дней. А толчки внутри себя, странные такие, приятные движения, напоминающие порхание крыльев бабочек, испытала впервые.
***
До декрета осталось всего несколько недель. Я с нетерпением ждала этого момента, правда, на долгий отпуск не рассчитывала. Я ведь собиралась найти малышу другую семью. Достойную. Обеспеченную. Полноценную.
Потратив несколько недель, таки подыскала хорошую пару сыночку.
Ей тридцать. Ему тридцать четыре. Хорошие, состоятельные люди. Приятные.
Есть свой частный дом, в хорошем районе, вблизи центрального парка, а также роскошная иномарка. Занимаются недвижимостью. С финансами проблем нет.
Денег за опеку предлагают много… Разумеется, деньги я брать не стану. Это низко для моей самооценки. Как будто на продажу растила. Как щенка.
Просто хочу, чтобы малыш был счастлив и ни в чём не нуждался.
Мы встретились с ними лишь однажды. Мило поболтали в кафе. Я сказала, что подумаю. Чёткого ответа, увы, пока дать не могла. Как-то тревожно на душе было. Дискомфортно. В области груди. Там словно клубился комок змей. Они злобно шипели и впивались своими острыми зубами в моё сердце, впрыскивая в центр души отраву. А внутренний голос шептал:
«Не надо, не смей! Уходи оттуда! Твой он! Твой! Твой! Твой!!!»
Накрутила я себя, как обычно. Отчего стало дурно. Пора домой.
Попрощавшись, они уехали на своей завидной иномарке тёмно-синего цвета. А я просто сидела в кафе и смотрела им вслед, на удаляющуюся машину, с адским пожаром в сердце.
Погладила уже прилично округлившийся животик. Малыш, почувствовав прикосновение, заворочался, толкнувшись в ответ.
Больно?
Очень.
Но по-другому нельзя.
Я сделала правильный выбор. Ничего страшного в этом нет.
Многие так делают. Главное, не убила. Главное сохранила малютке жизнь и предоставила выбор. Когда он вырастет сам решит в окружении кого ему будет комфортнее. Может быть, когда-нибудь, мы с моим сыном встретимся.
И он меня поймёт.
Поймёт, крепко-крепко обнимет и простит.
***
Семь месяцев… Я прошла удивительный путь. Моё тело ещё никогда не испытывало настолько невероятных изменений. А что говорить про кроху, растущего внутри меня? Из маленькой, невидимой взору пылинки, он превратился в большого, сильного пре-сильного богатыря.
Ощущения от того, как меняется моё тело… не передать словами.
Грудь наливается с каждым днём всё больше и больше, тяжелеет и болит. Приходится часто обновлять гардероб. Бюстгальтеров это тоже касается.
Когда животик ещё можно было скрыть одеждой, я не переставала удивляться и краснеть от того, что замечала, как мужчины, проходящие рядом, с голодным восхищением пялятся на мои формы. Плоскогрудием я, к счастью, не страдала, но и сейчас была не очень-то рада таким внушительным габаритам.
Представители мужского пола готовы были свернуть себе шею, провожая мои молочные железы прожорливым взглядом. Мужчины не стеснялись скрывать восторг, при виде моих массивных женских прелестей, а женщины, их жены, напротив, визуально метали в меня стрелы зависти.
Каждую неделю я открывала онлайн календарь беременности в телефоне (специальное приложение) и взахлёб читала информацию по каждой недели о том, что именно происходило с моим пузожителем в данный момент. Как он рос, как развивался и как менялась я — моё тело, характер, предпочтения в еде.
Мне нравилось прикасаться к округлившемуся животику. Нравилось гладить его кончиками пальцев, а в ответ чувствовать осторожные ворочания внутри временного «домика» моего крохи.
Так необычно, так волнительно в душе, познавать что-то новое, неизвестное. Переживать этот удивительный опыт впервые. Я ведь не хотела становиться мамой, по крайней мере еще лет пять, уж точно, но сейчас, напротив, испытала сильный интерес, даже какую-то внутреннюю, неосознанную радость.
И поняла, что мне, как женщине, инстинктивно необходимо было ощутить себя чем-то важным, дающим жизнь. Выполнить свою женскую миссию, жизненное предназначение, заложенное природой, с целью дать новую жизнь другому существу.
Некоторые люди живут в постоянном поиске ответа на вопрос:
«В чём смысл жизни?»
Беременность будто открыла для меня некую истину человеческого бытия в целом. И я поняла, что смысл жизни заключается в том — чтобы подарить миру ещё одну жизнь.
***
Оглянуться не успела, как быстро время пролетело!
Мы с крохой двинулись к финишной прямой. Да здравствует третий триместр!
Во время второго триместра, жизнь казалась мне более гармоничной и интересной. Моё психоэмоциональное состояние стабилизировалось. Я начала забывать о Большакове, как о страшном кошмаре, больше не ревела по ночам в подушку, думала лишь о том, что скоро настанет «час Х». Роды. Как они пройдут? Больно ли будет? А что, если я не доеду до роддома и рожу, в лучшем случае, в машине скорой помощи, а в худшем — в подъезде, не успев добежать до больницы.
Да, наверно мою душу поглотил страх грядущих родов, поэтому я напрочь забыла про мерзавца мажора, сконцентрировавшись на других, не менее терзающих мой внутренний мир, страхах. Мне даже начало нравится свое волшебное состояние, до тех пор, пока не наступил месяц апрель. ПДР поставили на конец мая. Последние месяцы беременности выдались просто кошмарными. Живот рос не по дням, а по часам. Беготня по туалетам усилилась. Отправляясь на прогулку или в магазин, я заранее выискивала взглядом уборную, в случае чего.
Изжога, отдышка… И этот проклятый жор!
Не беременность, а каторга какая-то, не иначе!
Я быстро уставала. Меня много чего раздражало. Особенно сигаретный дым, когда кто-то шмалил поблизости. Хотелось нагрубить и затолкать курильщикам их вонючие палочки в одно место! Да поглубже.
В три часа ночи я подрывалась от урчания в желудке. Будто ужаленная оводом неслась к холодильнику, с целью усмирить аппетит растущего малыша. К слову, аппетит у моего богатыря уж явно был богатырским. Особенно, когда у его мамы изменились предпочтения к еде. То, что я когда-то ненавидела, вмиг полюбила. Мне хотелось уплетать за обе щеки всё подряд. Однако я, как грамотная будущая роженица старалась не злоупотреблять картошкой фри, чипсами и прочей вредной пищей, хоть и страсть как хотелось налопаться этого яду. Лишний вес нам с крохой ни к чему.
Однажды я, незаметно для мамы, отодрала на кухне кусочек штукатурки…
Ну что поделать, если очень приспичило! А аптека уже закрылась.
Малыш, развивающийся в моей утробе, прилично подрос. Из маленькой точечки стал большим человечком. Конечно, он хотел кушать! Я должна была питаться за двоих. Чтобы вырастить своего могучего викинга.
Почему я стараюсь избегать слова «будущая мама»? Мне проще называть себя роженицей. Потому, что я, скорей всего, откажусь от дитя… Передам опеку над новорожденным другим людям. Почему? Об этом я уже неоднократно говорила.
***
Мне было интересно наблюдать за своим организмом. Точнее, за изменениями, которые коснулись не только моего тела, но и души. Я могла ни с того, ни с чего рассмеяться, или, наоборот, расплакаться. Меня умиляли животные и маленькие дети, гуляющие на площадках со своими родителями. Я любила слушать классическую музыку, смотрела романтические мелодрамы, читала книги, даже немного рисовала, решив посвятить последние месяцы интересного положения творчеству, поскольку читала, что ребёнка нужно начинать воспитывать ещё в утробе.
Что я и делала. Рассказывала малышу сказки, разговаривала с ним. Хотя, сомневалась, что ему следует запоминать мой голос. Мы ведь с ним скоро расстанемся. А он уже всё чувствует, знает мой голос, улавливает моё настроение, привыкает к энергетике. Когда грущу — сильно пинается, когда смеюсь — ворочается, отчего мне становиться щекотно.
Два родителя…
Прогуливаясь в парке, я наблюдала за счастливыми папами и с невыносимой грустью завидовала их женам, чувствуя, как сердце сжимается от тоски, как становится нечем дышать, а к глазам напирают слезы.
Потому что знала, что у меня в жизни такого счастья никогда не будет. А у моего ребенка не будет отца. По крайне мере родного. Но я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы мой малыш вырос в счастливой, полноценной семье.
Сама ведь без отца росла. И знаю, какого это.
Да. Я считала свою семью неполноценной. И себя тоже. Мне этого не надо. А ребенку в моем животе — тем более. Он ни в чём не виноват. Что его мать доверчивая тупица, влюбившаяся в первого встречного. Вот бы отмотать время назад… Сейчас я стала умнее, усвоила суровый урок судьбы, когда была молодой, доверчивой дурочкой.
***
Гладила живот, сидя на лавочке в парке, и смотрела на смеющуюся парочку. Как отец учит своего сына кататься на самокате, а их мама сидит рядом, на лавочке, смеётся, покачивая на руках улюлюкающую малышку в розовом чепчике — сестричку.
Зачем я лелею своё пузо? Зачем привязываюсь? Сложно будет отпустить. И отдать то, что растила, оберегала, долгие, трудные месяцы.
Не знаю. Просто мне так хочется. Просто так внутренний голос велит. Наверно, это всего лишь гормоны и инстинкт материнства.
Я бы могла родить и снова попытаться уговорить Большакова сделать тест ДНК. Отцовство Кирилла бы подтвердилось. Можно было бы заставить мерзавца платить алименты!
Но я не хочу. Я устала… Не хочу этих клятых разборок! Только успокоилась, смирилась. Начала понемногу забывать о той жуткой ночи. Сукин сын от нас отказался. Даже слушать не стал. Какой он после этого отец? Просто козёл. И трусливый щенок.
С Большаковым связываться опасно. Он ведь не человек. А монстр в человеческой шкуре. Деньги решают всё. Отберет моего мальчика и… вдруг я его больше никогда не увижу. Кто знает, что стукнет в голову напыщенному буржую.
Я лучше подпишу договор об опеке, чем снова упаду на колени перед бездушным нелюдем.
***
Я столкнулась с ним практически лоб в лоб, в парадных дверях филиала, когда спешила домой отпраздновать последнюю рабочую неделю перед заветным декретным отпуском. Он посмотрел сначала на мой живот, а затем в мои глаза… Поморщился. Скривился. Оценив испуг в аномально расширяющихся зрачках. Ничего не сказал. Ни звука. Гордо расправив плечи походкой, мать его, президента зашагал по лестнице вниз, к выходу.
В тот же миг я почувствовала сильный пинок. Малыш возмутился. Может ему стало нечем дышать… Почувствовал мой страх, дрожь во всем теле и бурю переживаний. От одной лишь безмолвной встречи.
Хорошо, что мерзавец редко попадался мне на глаза.
Иначе, на фоне гормональных качелей, придушила бы!
***
Спустя два дня… я испытала всепоглощающий ужас, после которого долго не могла прийти в себя. Думала, что рожу прямо здесь и сейчас. Почему? В чём причина столь мощных переживаний, что практически вывернули меня изнанкой наружу?
Я случайно подслушала разговор Кирилла и его друга. Когда проходила мимо кабинета «урода номер один в мире по уничтожение женских сердец».
Не хотела. Так получилось. Застыла мёртвым столбом у приоткрытой двери и вмиг побелела, услышав хриплый голос Большакова, сопровождающийся звоном стекла.
— Представь такую ситуацию… — Раздался голос друга. — Тёлка от тебя залетела, но она тебе… беее, отвратительна! Трахнул по пьяни под забором, даже на рожу не обратил внимание. Через год она заваливается к тебе с бумажками, в которых черным по белому накалякано, что ты, мля, отец! За неделю до твоей, сука, свадьбы! Что делать? Ребёнок, конечно, это хорошо, но бабища… жирная, нервная. Бьюсь башкой о стену и реву! Ну как я посмел ей, такой страшненькой, втащить? Да еще и с залётом.
— Ну ты и индюк. А предохраняться не учили?
— Да я тогда дури накидался, не помню, что вообще было. Хоть прибей!
— Подожди! А как же Ирина? Вы же расписаться собирались?
— Да. Люблю её очень. Но тут, бл*ть, такое дело! Прилетело… За неделю до свадьбы. Вот что бы ты сделал в подобной ситуации?
— Я? А что я? Ты же знаешь, мне никогда не суждено побывать в такой ситуации… Я про бэбика. Но на твоём месте, я бы отобрал у этой гиппопотамши мальца, а её нах послал. Сама виновата. Не фиг было ляшками трясти и мужиков соблазнять.
— Верно! Как говорят…
Хором:
— Сука не захочет — кобель не вскочит.
Мерзавец!
Меня парализовало. Я почувствовала себя настолько ужасно, будто мне за шиворот плеснули ведро воды со льдом. А потом, я со всех ног бросилась прочь.
После шокирующей речи Большакова я чётко решила, что никогда в жизни не признаюсь чудовищу в том, что это он… отец моего малыша.
***
Как я уже говорила ранее, за месяц до родов нашлась бездетная пара. Они с удовольствием согласились взять малыша в свою семью. Договор мы ещё не заключали. Я думала, что успею до родов, тянула до последнего, потому что сомневалась в правильности решения, во мне будто сражались две сущности… темная и светлая, но я так и не успела подтвердить свой отказ от сына нотариально.
«Час Х» застал меня резко и неожиданно. На две недели раньше поставленной врачами даты. Возвращаясь с поликлиники, я решила немного погулять по городу, купить большое мороженное с шоколадной поливкой и покормить голубей в парке.
Весна. Птички поют. Я с удовольствием уплетаю самое вкусное в мире лакомство и поглаживаю свой толстенький животик. Фух! С каждым днём передвигаться на своих двоих становиться всё хуже и хуже. Судя по походке, я превращаюсь в кривоногую утку. Ещё и одежда, чтоб её, трещит по швам. Моё брюхо растет как на дрожжах. Из-за этого я очень быстро утомляюсь. В последнее время мне хочется только есть и спать. И… рыдать.
От переизбытка проклятых гормонов.
Весна в этом году выдалась аномально жаркой. Мне стало дурно. Какое-то нехорошее предчувствие закралось в душу. И сердце в груди отчего-то ускорило свой жизненный ритм. Отдохнув в парке, я направилась в сторону остановки. Как вдруг… остолбенела! Когда увидела роскошную иномарку красного цвета и ЕГО. Кирилла. С некой студенткой-малолеткой, в коротком огрызке — вульгарной юбке, усыпанной искрящимися на солнце пайетками.
Он галантно усаживает фифу в автомобиль, а она пищит от восторга.
В этот миг, я чувствую, как там, внизу живота, начинает биться мой малыш.
Сильно. И больно!
А затем, живот, за какую-то долю секунды, превращается в камень.
Острая боль, сродни тысячи иглам, проткнула каждый нерв в моём теле.
И я оседаю… прямо на асфальте, вскрикнув, обхватив живот руками.
В ушах гудит и звенит, в глазах окружающий мир вращается юлой.
О нет. Малыш!
Только не здесь! Только не сейчас!
Мамочки!
Я не готова!
Боже! Как же я сильно боюсь!
Рано ты. Две недели до ПДР. Может просто тренировочные…
Странно, что так сильно и резко скрутило поясницу. Молодец я!
Ещё и в лужу плюхнулась.
Стоп. Какая лужа? Дождя с неделю не было.
Мамочка моя милая!
Воды…
— Девушка, вы как? Что с вами?
На помощь бросилась проходившая мимо бабушка.
Обхватив окаменевший живот руками, я часто-часто дышала, ещё и рыдала, глядя на ухмыляющуюся рожу Большакова, как он обхаживает очередную свою разовую шлюху, лыбиться ей, дверь так галантно открывает, чтобы увезти в роскошную страну грязного траха.
Сукин сын.
Это он во всём виноват. Мерзкий ублюдок только что спровоцировал скорые роды. Я разозлилась. До нервного тика, до дрожи в конечностях. И… это случилось раньше, чем ожидалось.
— Я… к-кажется рожаю… Помогите. — Еле-еле выдавила в ответ старушке, скрипя зубами. Нет, не выдавила, а взвыла, поморщившись от кошмарной, опоясывающей рези в районе поясницы.
Старушка панически задергалась на месте, не зная, что делать, куда бежать, как вдруг, увидев перед собой автомобиль Большакова, со всех ног кинулась к нему с нечеловеческими воплями:
— Девушка! Господи! Там кажется девушка рожает! Помогите! Звоните в скорую!
Случилось то, чего я боялась даже больше родов.
Кирилл обернулся.
И он… меня заметил.
Радушная улыбка превратилась в волчий оскал, за долю секунды, просто стерлась с его утонченного лица, а в глазах вспыхнул мощнейший испуг.
Со всей силы грохнув дверью навороченной иномарки, напрочь забывая о своей пассии, мужчина, ничуть не сомневаясь, резко рванул в мою сторону.
О, Боже!
Пусть сегодняшний сумасшедший день окажется всего лишь игрой моего ненормального воображения! Или кошмарным сном!
Только не он. Только не он…
И только не с ним.
Я не могу родить здесь и сейчас. На глазах у этого бессердечного мерзавца! Который злорадно наплевал мне в душу. Залил моё, и без того раздробленное сердце ядом, до самых граней. И, конечно же, без разбирательств, отказался от нашего с ним… маленького крохи.