Глава 12

“Спасибо за потрясающий вечер…” — пропел Кирилл и в качестве благодарности сделал мне ребёнка.

© Дана Стар

Кирилл

В этот день всё было типично и обычно. Ничто не предвещало беды. Познакомившись с очередной сосалкой в баре, я решил немного развеяться, сбросить напряжение в штанах после ещё одного бешеного рабочего дня. Впору было бы уже наконец отдохнуть от привычной рутины. Но, видимо, сучка судьба решила скрасить мои нудные будни эпическими приключениями.

Проснувшись утром, разве я мог предугадать, что через пару часов я, буду принимать роды у своей, млять, подчиненной?!

Да. У той стервы, что решила меня унизить. Развести на бабки. Шантажировать.

За то, что я, якобы, по-скотски поступил с ней прошлым летом. Данный факт отрицаю. Она сама меня спровоцировала. Сама попёрлась в номер в отеле. Лифчик не надела. Одна ночью по пляжу шаталась. Поэтому, вину я напрочь отрицаю. Разве что… возможно сделал ей больно. Случайно вышло. Сорвался.

Но, с другой стороны, у всех тёлок первый раз — сплошная боль и разочарование.

Я услышал, как кто-то громко закричал, и тут же обернулся.

Она согнулась пополам и осела прямо на тротуаре, напротив светофора.

Не знаю, какой чёрт треснул меня по голове, но я, напрочь позабыв обо всём на свете, бросился чуть ли ни под колёса проезжающих мимо машин.

Что?

Лилия?!

Неужели, и правда она?

Вот так встреча!

Это был какой-то внутренний, необъяснимый взрыв! Я не контролировал ни свои мысли, ни свои действия… Мчался к девчонке как ошпаренный, только и слышал нецензурные оры и гудки в спину, проезжающих мимо машин.

— Ублюдок! Ты что творишь?!

Мощный аффект накрыл с головой. От необъяснимой паники скрутило всё тело, особенно подреберье и низ живота. Ей срочно нужна была помощь! Вот и всё!

Честно, даже если бы бездомную собаку сбила машина, я бы также бросился под колеса, бравый герой! Внутренне утешал я себя, лишь бы оправдать свою ненормальность по отношению к той, что образно надавала мне по лицу пизд*лей своей липовой справкой о беременности. Точнее, намёком, что залетела она от меня.

Скрутившись немощным калачиком, она сидела на тротуаре, стиснув зубы, и тихонько постанывала. По её бледным щекам градом катились слёзы…

Бледная. В широко распахнутых глазах стынет испуг.

Ей очень страшно. Лилию колотит и буквально подбрасывает в воздухе.

В этот будоражащий миг, я забыл, как дышать. К дьяволу забыл собственное имя, на миг потерял память и словно охмелел, почувствовав дикое головокружение, от того, что увидел воочию. Мой внутренний мир перевернулся с ног на голову. А жалость к этой девчонке… резала и рвала мою чёрную, эгоистичную душонку на миллиард рваных кусков.

Мне вдруг стало так больно! Так БОЛЬНО!

Также, как было больно ей. Сейчас.

Я ведь словно только что пропустил через себя её адские муки. Почувствовал каждую отрицательную эмоцию собственной шкурой. Будто переместился в её миниатюрное тельце и умылся её слезами.

Маленькая. Хрупкая. Беззащитная. Но очень сильная, храбрая девочка.

Кажется, я недооценил силу характера Лилии.

— Эй, Демидова! Лилия! Дыши! Только дыши! — упал рядом с ней на колени, за руку девочку схватил, с силой сжал. — Ты как? Где болит? Что с тобой?

Одной рукой крепко держал её хрупкую, дрожащую ладошку, а другой… другую руку рефлекторно положил на огромный живот. Погладил. Нежно-нежно. Помассировал.

Ну и зачем я это сделал? Да просто не знал, как ей помочь. Как облегчить боль, до момента прибытия скорой помощи.

Сначала, она чуть слышно вскрикнула, дёрнулась, ощутив прикосновение моей горячей, крепкой ладони, а затем бросила вызов своими нереально красивыми, заплаканными глазами, в которых одновременно отзеркалились злость и удивление. Адресованное мне. Поддонку.

Гладил её живот, сильнее сжимал ладошку, что-то лепетал в знак утешения, даже не понял, что именно. А она смотрела на меня и дрожала. Но уже меньше.

Потерянная, несчастная, до смерти напуганная.

На мгновение, время будто бы остановилось. Стало тихо. Безлюдно.

Словно мир умер. Кроме нас двоих.

Смотрели друг другу в глаза и чувствовали некую связь. Мощную, необъяснимую. Связь, которая заставила наши сердца биться на запредельной скорости, а легкие сжиматься в едином вдохе и выдохе.

Я кретин. Озабоченный идиот. Как же неистово сильно мне захотелось поцеловать Лилию! Прямо сейчас, млять! Схватить девчонку за затылок, рвануть на себя, дико вгрызться в её нежненькие губки, так, чтобы завыла от драйва! От неожиданности! От моего идиотского и такого звериного поступка.

Психопат!

Даже в подобной критической ситуации, я едва сдерживался, чтобы не совершить какую-нибудь придурошную глупость. Ибо её сладкие, пухлые губки нереально провоцировали, сводили с ума. Наверно, проблема в экстремальной ситуации. От паники, от внезапно прыснувшего в кровь адреналина, я на время лишился мозга. Хоть и ненавидел мерзавку, но всё равно желал. Потому что вспомнил. Как хорошо рядом с ней было… Особенно, хорошо было в ней.

В тугой, неопытной, молоденькой девственнице.

Забывшись, прикрыв веки, я потянулся к её притягательным губам, а она вдруг… истерически зашипела.

— Р-рожаю я! — Скривилась. — Разве непонятно?!!

И этот вопль мигом привёл в чувство.

Девушка заскулила, скукожилась ещё немощнее и, блин, ногтями практически насквозь проткнула мою ладонь! Наверно, снова почувствовала схватку!

Бля! Мне самому было адски больно! А ей каково?

Нет, не от того, что она распорола мне полруки! А в душе… В душе мне было мучительно, невыносимо больно видеть то, как она страдает, как корчится, плачет, дрожит… а я, имея кучу связей, кучу бабла, ничем не могу ей помочь.

Прямо здесь и сейчасс. Это жесть как бесило!

В данный момент, я ощутил себя никем. Пустым местом. Потому что не смог контролировать необратимое. Причем, впервые в жизни. Потому что до сегодняшнего дня я решал любое дело за секунду. Простым щелчком пальцев.

Ну и что мне на хер делать?

Не каждый раз твои работницы рожают прямо на твоих глазах.

Млять.

Как страшно!

Судьба меня к такому не готовила. Я понятия не имею что делать. За что хвататься! И как ей помочь!

Быстро вытащил из кармана телефон, но тут же его на*бнул.

Одной рукой обхватил девчонку за талию, прижал к себе, пытаясь хоть как-то успокоить, а второй — набирал номер скорой помощи.

— Девушка рожает! Срочно! У вас есть минута, или я вас бл*ть самих рожать заставлю!

Да, вышло грубо. Эмоции, что поделать.

Лилия тяжело дышала и стонала, сидя на согнутых коленях. А ещё хваталась за живот и одновременно с треском ломала мне руку. Ничего лучше не придумал, как обнять малышку, прижать к себе и начать массировать невероятно огромный живот. Она билась и вырывалась в моих руках как разъярённая, одичалая кошка. Но как только почувствовала тепло моего тела и некую поддержку, через ласковые прикосновения, тотчас же притихла. Немного расслабилась. Успокоилась. Задышала ртом. Часто и глубоко. Продолжая обнимать твёрдый, как камень живот, с виду напоминающий пляжный мячик.

Она боялась. Скорей всего, ей было не столько больно, сколько страшно.

Первые роды, всё-таки. Чёрт! Я не баба, никогда, бл*ть не рожал, (и слава богу!) но все её эмоции, все ощущения во время схваток, будто прочувствовал на своей шкуре.

— Не бросай меня, только не бросай… И руку мою не отпускай. Пожалуйста. Мне страшно. Очень страшно.

Девочка бредила. Слёзы слепили ей глаза. А истерика била по телу крупной дрожью. Лилию подбрасывало от земли, как резиновый попрыгунчик.

Бляха муха!

Я думал кончусь от инфаркта.

— Я с тобой. Всё хорошо! Слышишь! Держись! Не брошу!

Прижалась ко мне. Обняла. И я её ещё крепче обнял. Хоть и готов был тупо сорваться с места и бежать. Трусло! Ну а что! Не переношу вида крови.

Этого ещё не хватало… Увидеть новорожденного младенца в первые секунды его жизни, причем хрен знает где. Посреди центральной городской улицы!

Тот ещё экстримчик.

После такого я, наверно, останусь заклятым импотентом. И, заработав психологическую травму на всю жизнь от увиденного, буду до конца своих дней наяривать в собственный кулак.

Ох, мать твоююю!

Её платье, нежно голубого цвета, в белый горох, стало уж слишком влажным. Я нах*й не акушерка, но тут и гадать не надо, чтобы понять, что у девчонки отошли воды. Я снова вытащил телефон из кармана, хотел уже орать матом на этих хреновых улиток в белых халатах, как вдруг услышал громкую оду нарастающей сирены.

Наконец-то. Спасены!

Всего три минуты ожидания, но они показались мне грёбанной бесконечностью!

Я даже не заметил, как нас уже со всех сторон обступили любопытные зеваки. Человек с десять случайных прохожих, примерно. Надо бы срочно дать команду Фёдору, чтобы тот позаботился о каждом наблюдателе и изъял у них фото, видео, если есть, с моим участием в этом, бляха, остросюжетном Апокалипсисе.

***

Полминуты, и мы внутри, мчащейся на всех газах кареты скорой помощи.

Я тоже? Да. Ляпнул же, что не брошу… Да и не хотелось как-то. Опять же, трудно объяснить логически, почему? Благодетель, ёпрст, нашёлся.

Готов был на руки её подхватить и в машину уложить, но все-таки девчонка отмахнулась. Нашла в себе силы, поднялась с асфальта сама и, придерживаясь за поясницу, направилась к автомобилю с мигалками. Я был на подстраховке. Моя рука по-прежнему властно обвивала её талию, в то время как душонку гложил тревожный вопрос: «И почему живот Лили стал таким… твёрдым. Куском гранита, не иначе».

Паника усилилась. Я весь промок от пота, даже поседел, наверно. Не мог вдохнуть полной грудью. Да и выдохнуть… Если месяцем ранее я мог бы спокойненько наплевать на чужие проблемы, особенно на проблемы этой обнаглевшей в край девицы, то сейчас, я отчаянно молился, чтобы с её дитём всё было хорошо. Опять же, интуитивно. Нонсенс. По-другому не объяснить. Я ведь всегда срал на чужие беды. Но в данном случае, меня прорвало. Внутренний дух сыпался на крупицы. Мной управляли потусторонние силы. Иначе, как можно было объяснить собственные спонтанные действия? Мало того, что успокаивал, помощь вызвал, живот поглаживал, в котором готовился к появлению на свет ЧУЖОЙ отпрыск, так ещё и в роддом вместе с ними поехал.

Как же сильно хотелось снова обнять Лилию. И, через тепло прикосновений, забрать всю её боль. Так сказать, в знак извинений за косяки прошлого. Спустя время, когда я остыл, когда понаблюдал за ней на работе, узнал кое-что из личной жизни, понял, что слишком подло с ней обошелся. Мог бы и помягче.

Но она решила отомстить, тогда, когда я, возможно, собрался загладить вину, не зря же выбрал именно Омский филиал. Да потому что фотку её увидел! Не смог забыть. Засела зараза. Глубоко, в самой подкорке мозга. Хер вытащишь.

Цепанула чем-то. Своим простодушием, наверно, невинностью и нежностью.

Я крайне обидчивая, циничная личность. Обиду помню годами. Когда Лилия решила меня конкретно так «взять за член», припугнув залётом, мнение об этой мерзавке вновь поменялось. И не в лучшую сторону. Своей ложью она снова пробудила во мне исчадье ада. Поэтому, оставим всё, как есть. Мы, считай, квиты. Помогу ей, чуть заглажу вину после неудачного первого раза. А затем, вновь разбежимся. Карму немного почищу — вот моё оправдание сегодняшним нелепым поступкам.

— Так, дорогая! Потерпи немного. Скоро будем на месте! — Дала команду немолодая дамочка-фельдшер, пытаясь подбодрить испуганную, до чёртиков в зареванных глазищах, роженицу. — Мужа своего за руку покрепче возьми и думай только о хорошем!

— Не муж я ей. — Хмыкнул. — А просто… начальник.

Лилия, вопреки словам медика, в ответ на моё бурчание, тут же резко отдёрнула от меня руку, словно обожглась, и экспрессивно отвернулась к стене, шмыгнув носом. Но я, идиота кусок, опять-таки насильно накрыл её тощую ручонку своей, вспотевшей на нервной почве ладонью, пальцы с её пальцами переплёл, с напором сжал.

Хрен тебе!

Не отпущу!

И не надо мне тут свой характерец беременной капризули показывать!

Иначе по жопе всыплю! Спасибо бы сказала, что как с маленькой цацкаюсь, хоть и никто она мне. Не знаю, зачем героя решил из-себя построить. Просто так было спокойней. Во всём виноват долбанный шок и, как следствие, глубокое состояние аффекта.

Честно… Стыдно признаться даже самому себе. Но я переживал за Лилю.

Она кричала.

Нет, не в голос. А в уме. Стиснув зубы. Боролась изо всех сил. Терпела…

Сильная девчонка. Если бы я был на ее месте, я бы уже раз сто подряд сдох.

***

До больницы оставались считанные метры.

Вот мы и на месте!

Хвала небесам, справились. И я, слава тебе Господи, выдержал.

Спасибо, что без кровищи доехали. Моя мужская психика не выдержала бы такого эпичного, что ни на есть реалистичного, зрелища. И так к тёлкам отвращение. А тут…

Мля.

Повезло.

Лилю доставили прямиком в родильное отделение.

Пока её укладывали на каталку, я распорядился, чтобы девушку приняли самые лучшие врачи центра, и после того, как она родит, перевели в самую лучшую послеродовую палату. Платную, естественно.

Зачем мне это, бл*ть, надо, снова спросите вы?

Да всё по той же самой причине. Раскаяние за грехи прошлого, плюс очищение кармы. Тронула она меня. Боль эта чёртова в её, наполненных слезами и горем, необыкновенно красивых глазах.

***

Трудно сказать, сколько прошло времени, полдня уж точно, но я так и не смог расслабиться. Дело близилось к вечеру. Я остался в приемном отделении. Мерил шагами холл. Хрустел пальцами. Не знал, чем себя отвлечь, на что переключить внимание. Ждал. Оборачивался на каждый шум, кидался к каждому уникуму в белом халате, что-то спрашивал про Лилию, но раз за разом получал лишь один и тот же ответ: «Всё хорошо. Не переживайте. Ожидайте».

Мне любезно предложили чай, кофе, бутерброды, или пообедать в буфете, но я воспринял эту любезность как издёвку. С ума что ли сошли? Какое пожрать? Я что, похож на человека, который, «поцеловавшись в засос со стрессом» часом ранее, расслабляется с помощью жрачки?

В конце концов, грёбанный судный день завершился. Ко мне, тараторя как саранча, активно жестикулируя пухлыми ручонками, на всех парах мчалась запыхавшаяся акушерка.

— Кирилл Львович! Кирилл Львович! Ох, вот вы где! — Отдышалась, а я, вскочив со стула, напрягся, сжав челюсти, потому что мой мозг подвергся атакам всевозможных мерзких мыслишек. — Идёмте со мной.

Ватрушка в белом халате повела меня к лифту. Поднявшись на пятый этаж, в платное послеродовое отделение, акушерка указала мне на одну из одноместных палат, в двери которой было встроено небольшое стеклянное окошко.

Сделав глубокий выдох, я подошел к двери. Долго колебался. Но войти так и не решился. Смотрел на неё, прижимающую к груди маленький свёрточек «счастья», завёрнутый в белоснежную пелёнку, и сердце отчего-то трещало по швам, захлёбываясь в собственной крови.

— Как она?

— Состояние стабильное. Всё прошло хорошо. Не беспокойтесь.

— А малыш как?

— Здоровенький, как богатырь. Крепкий! Вес — 2900 килограмм, рост — 52 сантиметра. Повезло, что вы оказались рядом. Малыш мог серьёзно пострадать.

Кивнул. Даже почувствовал каплю гордости, забурлившую в жилах.

— Девочка? — равнодушно прыснул, спрятав руки в карманы, нервно покачиваясь на пятках.

— Нет. Мальчишка.

В груди что-то ёкнуло. Лицо обожгло жаром.

ЖАЛЬ, ЧТО НЕ МОЙ ОН. Жаль, что не моя она.

Ревность. Боль. Отчаяние. Досада. И обида.

Ох, как же сильно хотелось, чтобы грязная ложь девчонки, выплюнутая мне в лицо восемь месяцев назад, прямо сейчас, стала бы шокирующей правдой.

Повезло кому-то с таким-то чудом. Но, как обычно, не мне.

Лилия крепко спала, прижимая к себе мирно посапывающий комочек. Золотистые волосы девушки непослушными волнами разметались по подушке. Красивая. Очень! Даже, несмотря на то, что только что прошла через сущее пекло. И выглядела Лилия нежно, бесподобно.

Естественная красота, без грамма косметики — являлась некой притягательной изюминкой девушки. Про таких малышек в народе обычно говорят — «поцелована природой». Наверно, именно этой естественностью она меня и зацепила. Потому что не была типичным «инстаграм-клоном».

Ибо от губастых синтетических шлёндр уже, ей-богу, тошнило.

— Позаботьтесь об этой девушке. Пусть она и новорождённый ни в чём не нуждаются. Одежда, постельное тряпьё, косметические принадлежности… Подгузники там, пелёнки, распашонки. Организуйте всё немедленно. Оплату за медицинские услуги, а также за вещи, присылайте на счёт Большакова. Ясно?

— Как скажете, Кирилл Львович.

— И да… Обо мне не слово. Скажите пациентке, что она совершенно случайно попала в некую благотворительную программу. — Прочистил горло, глядя на то, как акушерка покраснела. — Придумайте что-нибудь, в общем. Пресса… Сами понимаете.

— Хорошо. — Дамочка пожала плечами, а я, развернувшись, поправив подол пиджака, расправив спину, уверенной походкой зашагал к лифту. — А вам, за молчание, отдельная премия. — Добавил, за секунду до того, когда створки кабинки лифта столкнулись друг с другом.

***

Как только всё закончилось, я со спокойной совестью вернулся домой.

И… нажрался. Бухал неделю. Бухал и рыдал. Бесился. Потому что завидовал.

Что не моя она. И малыш её тоже не мой. Завидовал тому уроду, что заделал ей ребёнка. Потому что это Я хотел быть тем уродом.

Я!!! Сука…

Прошел месяц.

Два.

Я уехал в Москву на несколько недель, чтобы избавиться от кошмарных воспоминаний, связанных с тем, что я пережил во время родов и с самой Лилией.

Нравилась она мне?

Я пришел к выводу… Что да! Очень.

Но те насекомые, что осмелились плюнуть в лицо Большаковым, заслуживают пожизненного презрения. И это ещё в лучшем случае. Если не расчленения. Большаковы никогда не прощают насмешек. Иначе, мы не лидеры по жизни, а подвальные тараканы.

Забыть её хотел. Вон из сердца и башки выдрать. Вытравить. Выжечь! Растоптать проклятую опухоль! Которой до одури заболел.

До сегодняшнего дня, когда видел девчонку в филиале, я её просто игнорировал. Да. Лучше игнор. Если хочешь забыть человека — просто игнорь. Представь, что нет его. Сдох. Делов-то!

Я держался из последних сил, а ведь мне хотелось ляпнуть что-нибудь обидное, мол: «Что подарить вам с электриком на крестины?» Или: «Чё, срубила бабла, подлая блядь! Не проведёшь меня. Дура набитая».

Сто процентов от него залетела, подстилка офисная. Этот мудак меня нах*й не переваривает, впрочем, как и остальные особи офисного планктона. Вон как мудила на Демидову пялился! Слюни пускал. Потом они с ним на пару решили дельце провернуть, дабы я нос не задирал. Озолотиться на чужих карманах. Конечно же я уволил пидора и глазом не моргнул. Скатертью дорожка!

Да ненавидел девчонку, но и одновременно хотел, чтобы моей была. Но теперь не приму. С чужим ребенком. Не полюблю. Другую девку найду. Эко попробую. Прогнозы врачей вроде хорошие.

А тест на отцовство из принципа делать не буду. Достало всё. На хер мне надо! Раз за разом убеждаться, признавать себя калечным инвалидом, и смотреть на эти сраные бумажки с приговором.

Это как регулярно получать удары ножом в душу! По «Эго», по самооценке.

Снова и снова… Снова и снова…

Лишняя боль. Как пожизненное клеймо.

Как напоминание о твоей ущербности. И о том, что ничего, сука, не меняется. Что бы ты только не делал, по каким монахам не шатался, какую целебную ослиную мочу не жрал, с целью побороть бесплодие — бесполезно!

Нет! Никаких ДНК-тестов. Пусть катится куда подальше, очередная лживая тварь. Помог ей, чем мог. По доброте, млять, душевной.

На этом всё. Дальше сама.

Распрощались.

Разошлись.

Как в море корабли.

***

В конце концов, моя жизнь вернулась в привычное русло. Я снова начал гулять по тёлкам. Еб*ться со всеми подряд, отрываться на полную катушку! Чтобы забыться. Чтобы заглушить горе выпивкой и грязным трахом. Но чем больше брал, тем больше хотелось. И тем больше бесился, что не мог насытится, не мог притупить грёбанную боль. Не мог найти той идиотской таблетки, которая сделала бы меня счастливым.

Разве что… глоточек змеиного яду.

А когда вернулся в Омск, через несколько дней после командировки, поздний звонок от охранника меня неприятно удивил. Я хотел немного расслабиться, закинуться вискарём и, уединившись в джакузи, врубив на плазме порнуху, подрочить в ванной, потому что от шлюх уже тошнило, как вдруг, видеокамеры у центральных ворот моих владений показали мне, «забавную», на хрен, картинку!

— Кирилл Львович, вы это видите? Что делать? — захрипела рация, оставленная на журнальном столике. Начальник охраны среагировал молниеносно.

Клацнув мышкой на мониторе рабочего ПК, я увеличил картинку. И, в мгновение ока, одеревенел от ступора. Даже глаза хорошенько протёр кулаками. Мало ли, показалось?

Надо же.

Вот так сюрприз!

Давно не виделись, Лилия! Ну, и какого хрена ты, будто одержимая дьяволом, бросаешься на мои ворота? Боже! Что за х*ета на ночь глядя? Пора завязывать с бухлом.

— Босс, — грозно повторил Федор, — Приструнить идиотку, или как?

— Нет! Узнай, чего она хочет. И впусти.

— Дамочка не в себе. Явно же. Вы на её внешний вид посмотрите, на одежду, на волосы. Вы её знаете? Как будто с психушки сбежала.

— Знаю. Заткнись и впусти. — Рыкнул, приглушив свой рык глотком ядрёного «Дениелса».

***

— Ты! Ублюдок! — Набросилась на меня дикой кошкой прямо на лестнице моего дома! Твою ж мать! Ещё чуть-чуть, и глаза бы выцарапала. Реакция была молниеносной. Я просто защищался. Выкрутил ей руки за спину и бесцеремонно прижал лицом к стене. — Отдай моего ребёнка! Отдааай, сволочь! —

Я ничего не понял. Хотя нет, понял, что Лилия, похоже, в конец обдолбалась.

Она выглядела так, будто её постирали в стиральной машинке.

Бледная, с опухшими красными глазами, взъерошенными волосами.

Не та миловидная красотка, которую я когда-то знал и имел в её узенькую дырочку.

Девчонка снова попыталась меня ударить, но я её опередил. Слегка шлёпнул по лицу, чтобы вернуть из мира кайфа обратно в суровый мир реальности.

Демидова взвизгнула от хлёсткой пощёчины, скривилась и немного угомонилась.

А затем, вцепившись руками в воротник моего халата, агрессивно зашипела:

— Я знаю, что это ты сделал! ТВАРЬ! Это ТЫ УКРАЛ моего малыша.