Глава 17

Глядя на меня пьяными, уставшими глазами, с дрожью в пальцах, он бережно убрал с моего лица влажную прядь волос. Погладил костяшками по щеке, судорожно выдохнул и, непривычно ласковым тоном, прошептал:

— Завтра утром сын снова к тебе вернётся. Отдыхай.

Ещё раз обходительно погладил по лицу. Коснулся приоткрытых губ мягкой подушечкой указательного пальца. Ласково очертил их контур, заставляя меня вздрогнуть, распахнуть глаза, удивиться и затаить дыхание.

В тот момент, в его глазах, глазах чистокровного зверя, не было прежней дикости. Там была наичистейшая нежность. И удовлетворение.

С ума сойти.

Честное слово, сейчас я словно увидела перед собой абсолютного иного человека. Противоположную копию того лжеца-Большакова, которого я знала с самой первой минуты нашего проклятого знакомства.

Нежным касанием заскользил вверх, к виску и, неожиданно, поморщился, а я дернулась. От того, что почувствовала жжение в области лба.

Рану, к слову, никто до сих пор не обработал.

Выругавшись сквозь стиснутые зубы, он произнес:

— Сейчас принесу пластырь. Болит?

— Уже нет. — Вяло прошептала, плавно хлопнув ресницами.

— Чем тебя так, а?

Пожала плечами.

Да какая разница!

Тебе то что?

Твоё дело трахать свою «на всё согласную» марионетку, а остальное тебя не касается.

— Надо бы МРТ сделать. Завтра же попрошу Фёдора сопроводить тебя в нашу семейную клинику.

Ты смотри!

Заботливый какой.

И где же ты был тогда, когда меня тошнило и выворачивало наизнанку сутками напролёт? И низ живота кололо и резало? После первого раза?! Тогда почему-то не предложил помощи? А, выставив уродищем перед дружками, пнул на все четыре стороны. Я уже про роды молчу. И про то, как мне было плохо… В первые дни после рождения сына.

Укрыл меня одеялом, прям как заботливый папочка, и не удержался, чтобы не вставить свои сраные пять копеек:

— Думаешь, зачем мне это надо? Хм. Да всё просто — любишь кататься, люби и саночки возить. К примеру, если ломается моя любимая тачка — я её чиню. Чтобы продлить удовольствие. И дело не в жалости, Лили. А просто, в принципе. Ты теперь — моя игрушка. За игрушками тоже нужно ухаживать, иначе, с ними не вкусно будет играть. Мы с тобой отлично проведём время. Ты меня, если честно, зажигаешь. Давно так охеренно не кончал. И не думал, что так бывает. Не думал, что ты… такая сладкая.

Всё было бы ничего. И даже вечер… эммм немного удался. Но последняя фраза, определённо, была лишней.

Злость и ненависть, приглушённые чередой оргазмов, вновь вернулись в первоначальном объеме. Когда он говорил эту дрянь я, накрывшись с головой одеялом, кусала край пододеяльника и старалась думать только о сыне, а его мерзость пропускать мимо ушей.

Мне не больно.

Не больно.

Не больно!

Кусок дерьма, он и в Африке кусок дерьма.

Справлюсь. Сильная. Как обычно.

Роды пережила и остальное проще простого.

Зато с Дениской всё будет хорошо.

Я в этом почему-то уверена на все сто процентов.

— А теперь спи.

Набросив халат на восхитительную, натренированную фигуру, миллионер зашагал к двери, промолвив напоследок, нечто, вроде:

— До встречи.

И горделиво хлопнул дверью.

***

Когда он ушёл, я практически сразу уснула, не в силах бороться с чудовищной усталостью. Под утро меня разбудил настойчивый грохот в дверь.

Резко вскочила с постели. Сначала, я, собственно, не поняла, где именно нахожусь. Но, осмотревшись по сторонам, мысленно чертыхнулась. А когда вспомнила в мельчайших подробностях всё то, что произошло вчера между мной и моим самым ненавистным в мире кошмаром, захотелось отхлестать себя по щекам от злости, на саму же себя, и экстренно промыть желудок.

В дверь снова забарабанили. На этот раз ещё настойчивей.

Спрыгнув с кровати, я пулей бросилась к порогу, даже споткнулась о подол халата, но, благо, устояла на ногах. Для полного счастья ещё одной шишки на лбу не хватало! Чтоб уж симметрия какая-никакая была.

С силой рванула двери ручку на себя и… схватилась за сердце.

Из глаз хлынули слёзы! А голова взошлась кругом от небывалой радости, облегчения и, одновременно, от захватывающего дух потрясения!

Прямо перед собой я увидела высоченного амбала в чёрном смокинге с маленьким свёрточком на руках.

— Дениска! Мой маленький!

Выхватила из лап гориллы своё маленькое, любимое, самое-самое дорогое и родное чудо во всей бесконечной вселенной, жадно прижала к сердцу, опустилась на пол и беззвучно заплакала. Без единого звука. Чтобы не разбудить кроху. А сама в этот момент лихорадочно осматривала его личико на наличие, не дай бог, ссадин, синяков, или какиех-либо других повреждений.

Ублюдки!

Будьте вы миллиард раз прокляты, нелюди!

Успокоившись, я быстро смахнула слёзы со слипшихся ресниц и, заикаясь, прошептала:

— А г-где Кирилл Львович?

— С рассветом уехал по делам. Вы можете быть свободны. Идемте, отвезу вас домой. Босс распорядился. — Отчеканил громила «по-армейски», как заученный заранее сценарий, протянул мне свою огромную ручищу и помог подняться с пола на ноги.

В ответ, я покорно кивнула и, укачивая на руках свой самый единственный и самый бесценный смысл жизни, прямо в халате, последовала за телохранителем.

В машине, Фёдор, так звали охранника, всё мне подробно рассказал.

— Вы можете больше не волноваться на счёт вашей безопасности. Виновники наказаны. Больше они в вашу сторону и взгляда не бросят.

— Кто это сделал? — зарычала, требуя немедленно выдать имена чёртовых тварей.

— Как мы и думали. Те самые господа, которым вы, якобы, пообещали оформить опеку.

Вот они твари!

Просто нет слов.

Лишь бешенство и эмоции.

Мамочка родная! Боже! Спасибо, что мои мозги вовремя встали на место и я не совершила кошмарную глупость. Как хорошо, что всё обошлось. Как хорошо, что Дениска снова со мной. А эти падлы… они ответят за свою бесчеловечность сполна!

— Что вы хотите с ними сделать, Лилия?

— Придушить. — Скрипя зубами. — И это ещё мягко сказано.

Федор рассмеялся:

— Не волнуйтесь, Кирилл Львович похлопочет над их арестом.

Эта парочка невменяема. Им место в психушке. Вы не первая, у кого поганцы воровали детей. Больные на голову люди. Что ещё сказать…

— Спасибо вам огромное. — Опустив голову в знак благодарности, я поцеловала в лобик своего сладко спящего ангелочка. — Надеюсь, им в тюрьме сделают также больно, как и мне.

— Гарантирую. Кирилл Львович был очень зол, когда преступники во всем признались.

— А он… — Голова вмиг закружилась, дыхание сбилось. — Он лично принимал участие в аресте преступников? Видел ли их? Видел ли… р-ребёнка?

— Нет. Он руководил процессом дистанционно. Но пару ласковых по сотовому выдал.

— А Дениску… — Нервно прочистила горло. Руки сковала жуткая, ледяная дрожь. — Дениску, о-он видел?

— Да нет, вроде. Босс был очень занят. Лишь окатил этих долбанутиков матом, за то, что вас посмели обидеть. И ударить. Сказал, что теперь они будут в тюрьме нянчиться. С плешивыми подушками. И отключился. Потом приказал к вам дуть, с младенцем, и отвезти вас домой. Вооот, как-то так.

— Уффф. — Выдохнула. Обмякла на комфортном кожаном сидении роскошной иномарки. Отвернулась к окну.

Надеюсь, и правда не увидел. В противном случае, я, более чем уверена, понял бы. Что Денисочка — его маленькая копия.

М-да уж.

Вот это ночка!

Прям бери и боевик снимай, ей-богу!

Хорошо, что всё закончилось.

Вот только… на самом деле… ничего ещё не закончилось.

Самое страшное только начинается.

Страшно даже представить, как именно я… буду расплачиваться с Большаковым за спасение своего сына.

***

Казалось бы, жизнь вернулась в прежнее русло.

Как и обещал, Большаков приказал Фёдору сопроводить меня на МРТ. Заодно и Дениску обследовали. Слава Богу, с нами всё было в порядке. Просто, считай, повезло. Если бы не Кирилл… Больно представить, что бы они сделали с моим сыном.

С одной стороны — да! Ублюдка мало кастрировать. Но с другой, я внутренне сказала себе, что больше не буду держать зла на напыщенного осла. Потому что счастлива, что стала мамой. Хоть и при таких жизненно-сложных обстоятельствах. Но я счастлива. И, наблюдая за тем, как растёт и развивается моя кровиночка, начала думать, что та ночь в отеле… оказалась и вовсе не кошмарной ошибкой. А самым, что ни на есть, волшебным чудом. И подарком судьбы.

Первое время, после похищения, Дениска плохо кушал. Много плакал, требовал моих объятий. Педиатры сказали, малыш также хлебнул приличную порцию стресса. Но паниковать не стоит. Эмоциональный фон крохи со временем нормализуется.

Маме я сказала, что нам помогли Катькины хорошие знакомые. В ту ночь она дежурила в больнице. И хорошо! Я ведь так сильно беспокоилась за её сердце… Утром мы с внучком успели вернуться до её возвращения. Да и первых сплетниц подъезда я также предупредила, что, мол, если разведут во дворе курятник — я сама лично им перья повыщипываю.

Прошла неделя.

Две.

Три.

Я уже начала забывать о событиях той вопиющей ночи, правда теперь всегда возвращалась домой с прогулки до захода солнца.

Не так давно мы отпраздновали юбилей Дениски — три месяца. Пригласили Катерину с семьёй, чтобы хоть как-то отвлечься от негатива. А потом, спустя неделю, я вдруг получила сообщение на телефон. И… у меня ноги от паники подкосились, а лёгкие выкрутило изнанкой наружу:

«Завтра вечером за тобой явится Фёдор. С подарком от меня. Надень его и садись в мою машину. Время платить по счетам, Цветочек. Надеюсь, ты не забыла».

***

Делать было нечего. Я в западне. Свет давно погас. Кругом тьма и безысходность. Я двигаюсь на ощупь. С надеждой отыскать выход. Дверь. В замкнутом пространстве, охваченном удушающей тьмой.

Повезёт — не повезёт?

Решит судьба.

Бежать некуда. Сопротивляться тоже. Расписалась собственной кровью на груди у дьявола — вперёд, с песней, расплачиваться.

Нет, я не пыталась бежать. Заграницу, в суд, ещё куда-либо.

Я просто смирилась. Решив, что тело — это тело. Всего лишь кусок плоти, оболочка, в которой живёт куда большая ценность живого существа.

Это… его душа.

Если тело я добровольно подарила монстру. То душу… Ему не достать.

По крайней мере, я так думала. Пока… однажды, спустя несколько месяцев после наших встреч, я не поняла. Что влюбилась.

В проклятого, бесчеловечного монстра. Для которого я стала, не более чем приятным развлечением для того, чтобы скоротать вечерок — другой.

***

Как Большаков и обещал, в пять вечера рядом с нашим подъездом припарковался тонированный седан класса «люкс». Уход за сынишкой, в тот день, я доверила Катерине, ибо мама заступила на очередное суточное дежурство в больницу. Ну а я, получив от Фёдора огромный пакет с логотипом некого неизвестного мне, пресной простушке, брендом, принялась готовиться к встрече.

Точнее, к балу. На приёме у Сатаны.

Что там за подарок, интересно?

Заглянула в пакет — а там коробка. Внутри коробки изумительно красивое, вечернее платье, красного цвета, длиной в пол, расшитое драгоценными камнями, искрящееся на свету как миллиард небесных светил.

Невероятно!

Приложив к телу эту восхитительную красоту, я тут же лишилась дара речи.

Эта вещь… она была будто не из мира сего. Точнее, из мира грёз и фантазий.

Платье село на мою фигурку как литое. Даже в грудях не давило. Удивительно!

Спустившись во двор, пряча наряд под своим скромным плащом, я, оглянувшись по сторонам, быстро юркнула в автомобиль.

Ух! Хоть бы сплетники не наплодили чего нехорошего. А они могут!

Особенно Карелия Анатольевна. Та мерзкая ведьма, что меня в блядины записала и горланила гадости на весь район, дабы меня немедленно лишили родительских прав.

Я думала, что мы отправимся прямиком к Большакову в резиденцию, но Фёдор привёз меня в салон красоты. Там из меня, всего за каких-то там пару часов, сделали настоящую королеву. Взглянув в зеркало, я практически разрыдалась от шока! Трогала своё лицо и волосы дрожащими ладошками и не верила собственным глазам. Стилисты действительно превратили меня, не иначе как в, Афродиту. Но для чего? Не для того, чтобы сделать приятное мне. А, в первую очередь, чтобы удивить Большакова. Порадовать кукловода, так сказать. Чтобы ублюдку было в разы приятней трахать свою новенькую игрушку.

Сегодня на мне было надето целое состояние. И я даже на некоторое мгновение ощутила себя светской леди, пока ехала в салоне престижной иномарки и смотрела в окно, как там, быстро-быстро мелькали удивительной красоты пейзажи.

Утонченная причёска. Волосы собраны высоко на макушке позолоченными шпильками. Профессиональный макияж. Ну и, разумеется, шедевральный наряд. Всё это, пусть хоть и на короткий миг, унесло меня в сказку. В тот мир, о котором я с таким упоением мечтала в детстве, перечитывая по сотню раз любимые романы про принцесс, прекрасных принцев и их неистовую любовь до гроба.

***

Мы ехали не больше часа. Всю дорогу я молчала и, как полагается покорной проплаченной шлюшке, томилась в ожидании того, что мне придётся в любой момент приступить к исполнению своих прямых обязанностей.

Автомобиль миновал некий шлагбаум и пересек территорию незнакомой, но жутко живописной местности, усыпанной частными коттеджами, что охранялась вдоль и поперёк натасканными псами и их хозяевами-бойцами.

Резина слегка забуксовала по гравию. Три минуты и машина припарковалась в самой дальней глубинке посёлка. Фёдор помог мне выйти из автомобиля и повел к высоким кованым воротам, что плавно разъехались перед нами в стороны, тем самым, любезно зазывая вновь прибывшую гостью внутрь неописуемой красоты местечка.

— Хорошего вечера, Лилия. Кирилл Львович вас ожидает.

Кивнув, я миновала ворота, и тут же почувствовала острое покалывание в конечностях, которое стало усиливаться с каждым новым шагом. Кстати, ходить на каблуках я не умела. Но что поделать, если сегодня с шести утра до двенадцати дня я утратила право голоса. От слова «совсем».

Есть пакет. Есть одежда. Есть пожелания кукловода. Другого не дано.

Так мне пришлось напялить на себя жутко неустойчивые ходули, инкрустированные в районе каблуков стразами «Сваровски».

Я мало чего удивительного видела в жизни. Да, иногда в школе мы ездили с классом на разные экскурсии в природные заповедники, но сейчас… мне показалось, что я попала на край света. Передо мной открылся ослепительный вид на просторную поляну, за которой, при свете луны и бликах декоративных фонарей, поблескивал кристально чистый пруд, усыпанный лилиями.

О, Боже!

Правда!

И это невероятно!

Воистину впечатляющее зрелище.

Территория этого сказочного места была вся усыпана цветами. Лилиями.

Лишь цветы. Мягкий-мягкий газон. Пруд. Рядом с ним столик, заваленный всевозможными пищевыми излишествами. И, в метрах пятидесяти от столика, огромный, светящийся яркими огоньками-светлячками, особняк.

Да! Помимо цветов, здесь горели светодиодные лампы. Очень много. Как маленькие светлячки. Они превратили этот удивительный сад в страну чудес.

Тишина.

Ни души.

Лишь слышно, как щебечут ночные птицы, как благоухают несравненной красоты растения, как приятный ветерок колышет моё элегантное платье и… как ОН сидит там, у самого берега пруда, за столом, и будто томится от нетерпения, ожидая чего-то. Или кого-то.

Как обычно, крайне идеален. Безумно красивый. Щепетильно педантичен.

Но! Невероятно спокоен и мечтательно задумчив. Неловко видеть его таким… Сдержанным. Я бы даже сказала грустным. И… О, небеса! Романтичным.

Большаков сидел под пушистой ивой в расслабленной позе, подперев кулаком подбородок, широко раскинув ноги, и задумчиво смотрел вдаль озера. Интересно, о чём он думает?

Выглядит притягательно. В такого влюбиться, раз глазом моргнуть. В лёгкую вообще. Если бы я не знала, какой он на самом деле редкостной породы козёл, то подумала, что он — никто иной, как идеал женских мечтаний.

Захотелось вдруг отпустить прошлое. Забыться. Просто взять и поцеловать его по взаимному желанию. Сильно так. Алчно. С напором. Узнать вкус его губ. Глубину его дыхания. И бархатистость смугловатой кожи, легкого оттенка капучино.

Взгляд вниз — и я вижу его босые ноги. Так забавно! Он восседает за столом практически при полном параде. В шикарном, баснословно дорогом смокинге и… с голыми пятками.

Я не удержалась от улыбки. На секундочку. Можно. Разок. Не грех. Не увидит.

Вскоре, я поняла, голые пятки — так задумано. Обувь можно и снять. С целью прочувствовать на себе все прелести местного релакса, для более полного погружения в гармоничное состояние с природой.

Сбросив с себя дурацкие ходули на чрезмерно высоком каблуке, я коснулась стопами мягкого и такого приятного ковра, сотканного природой из сочной травы. Ухоженной. Гладкой. И влажной. Где каждая травинка подстрижена одна к одной.

Кирилл меня заметил. А когда заметил — моментально встрепенулся. Отчего из задумчивого романтика, вмиг трансформировался в циничного подлеца. Правда, перевоплощение станет заметно чуть позже, а пока… Он, поздоровавшись, галантно усадил меня за стол, угостил шампанским и велел попробовать все, имеющиеся тут, деликатесы.

Честно?

Я проголодалась.

Отказываться не стала и выполнила его просьбу в мгновение ока.

Каждый раз, когда я отправляла тот или иной кусочек пищи в рот, то чувствовала, насколько сильно краснела. Ну а что? Большаков буквально жрал меня живьём. Своими кровожадными, демоническими глазами. Не моргал. И молчал. Нахмурив брови. О чем-то усердно размышлял в уме. Решал, наверно, каким способом лучше всего трахнуть. Погрубей, да пожёстче. Насколько позволяла фантазия зажравшегося богатея.

— Нравится? — внезапно спросил Кирилл.

А я уж думала язык ненароком откусил. Когда лопал этого жирненького омара.

— Да, здесь красиво. — Смущённо. Промокнула губы салфеткой.

А он… он вдруг на мой рот уставился и выдал:

— Нет. Это ты красивая, Лилия.

И резко с места сорвался.

За запястье схватил. На газон толкнул. Дерзко так, не позволяя опомниться, позволяя лишь вскрикнуть и одновременно охнуть от страха чего-то непредвиденного.

Я шлёпнулась на колени. Прямо перед мужчиной. А моё сердце с глухим рокотом упало в желудок и задёргалось там от паники со скоростью света, с такой дикостью, словно Кирилл приставил мне нож к горлу и собрался расчленить.

Часто-часто задышав открытым ртом, ослабив галстук на шее свободной рукой, Кирилл окатил меня с ног до головы надменным, всевластным взглядом. Взглядом, что молвил сам за себя: «Я — Кирилл. Я верхушка этого мира. А вы… все помои». И хриплым, повелевающе-грозным басом, приказал:

— Отсоси мне.

Пауза.

— Цветочек мой.