Кусь 3.

Я знала его тело почти наизусть, но, стоя в темноте лесной чащи с яростно прыгающим в груди сердцем, не могла избавиться от будоражащего ощущения, что передо мной стоит знакомый незнакомец. И зажмурилась, чтобы продлить это двойственное ощущение. А ещё – смотреть в глаза Вартайту было попросту стыдно.

Первые две минуты…

Он не стал целовать меня сразу, просто потирался об меня носом, щеками, лбом, будто пытаясь удостовериться, что я действительно никуда не пропала, и я, как водится, расслабилась и обмякла, доверяясь его рукам. Мягко опустилась в густую траву на колени и локти, как никогда остро чувствуя запахи леса, сырой земли и пряной листвы и травы, какого-то ночного цветущего растения в нескольких десятках шагов поодаль. Губы Мортенгейна пробежались по позвоночнику и остановились на крестце.

- Уже готова? – иронически шепнул он. – А как же долгая сладкая прелюдия?

- А ты нуждаешься в прелюдии? – хмыкнула я в ответ, стараясь спрятать смущение за сарказмом. – Ну, если ты так хочешь…

- Хочу, – неожиданно просто и безыскусно отозвался он. И я не стала ёрничать. Не вставая с колен, развернулась, потянулась к нему, пальцы Вартайта прошлись по моим спутавшимся влажным волосам. Он притянул меня к себе, и я обхватила его член губами, чувствуя пульсацию, от отстраняясь, то приближаясь, помогая себе рукой и не нуждаясь в подсказках, чтобы задать верный ритм. Мортенгейн воздержался от комментариев, и его молчание, напряжение в ладони, лежащей на моём затылке, было самым верным показателем того, как ему хорошо.

В тёмных глазах, глядящих на меня сверху вниз, мелькнули золотистые волчьи искорки.

За несколько мгновений до его разрядки я отстранилась – напряжённый, влажный от моей слюны член тихо шлёпнул по его животу. Мортенгейн попытался ухватить меня за волосы – в этом стремительном движении было куда больше звериного, чем человеческого, но я увернулась, опускаясь на спину – и он с едва слышным рыком лёг на меня сверху. Ладонь прошлась по моей бесстыдно влажной промежности, и я откинула голову, подставляя шею его губам и зубам, одновременно чувствуя долгожданное тугое проникновение.

Даже его выдержки дуплиша не хватило надолго – несколько стремительных толчков, и Вартайт впился зубами мне в плечо, прокусывая кожу. А потом примирительно лизнул, спускаясь дорожкой поцелуев к груди.

- Моя Аманита…

Как давно мы не были вот так, вдвоём – Эвель никак нельзя было оставить без присмотра даже на ночь – и оказалось, что мы соскучились по этому ощущению полной безоглядной самоотдачи. Ни он, ни я никогда не страдали излишней стыдливостью, и он, и я чувствовали друг друга, как себя самих. И это было прекрасно. Мортенгейн почти довёл меня до оргазма одними только ласками груди, спустился ниже и втянул губами набухший клитор. Отпустил – и несколько мучительных секунд я созерцала проступившие на небе звёзды, удивительно, непереносимо яркие.

- Ещё, – пробормотала я, нетерпеливо двигая бёдрами. – Ну. Ну же!

- Как скажешь, моя Аманита.

- Хватит…

- Так ещё или хватит?!

Я шлёпнула его по затылку, правда, гораздо слабее, чем следовало.

- Хватит называть меня именем ядовитого гриба, идиот! И не болтай, а не то…

- А не то что? – он потёрся слегка колючей щекой о низ моего живота. – Не дури. Это красивый и яркий гриб, как и ты. И ядовитый только для людей, слабых желудком. Так и надо им, между прочим!

Я открыла рот, чтобы придумать какую-нибудь угрозу, но почему-то вместо этого сказала:

- Возьми меня. Я хочу тебя.

И он сразу перестал болтать. И послушался.

Всегда бы так!

…

Вартайт мягко перекатился на спину, прижимая меня к себе, так что теперь я видела звёзды только отражающимися в его глазах. Мне хотелось растечься по его сильному горячему телу, словно я была куском шоколада на раскалённой сковороде.

- Может, ещё раз навестим то самое озерцо? – обессиленно шепнула я.

- Зачем?

- Я вся грязная.

- Глупости. Для целителей не бывает грязи. И для дуплишей тоже. Мне нравится, когда ты такая…

- Какая? – подозрительно приподняла я голову.

- Мокрая. И пахнешь мной. И собой. И лесом. Настоящая. Вкусная.

- Я хочу вымыться! – упрямо повторила я. – Только... Там нет каких-нибудь хищных рыб, змей или…

- Ха! – Вартайт так и сел на земле. – Не трусь, Тиль. Это им надо тебя бояться, моя хищная птичка. Хочешь, пойдём на охоту вместе? Поймаем для начала пару полёвок...

- Вот не надо делать из меня монстра, – я попыталась вспомнить, где наша одежда – и не преуспела в этом архисложном предприятии. – Я человек!

- Мы не монстры. Но мы и не люди с их страхами, Тильда. Видела бы ты себя… У тебя только что глаза были красные, как две брусничины.

- Врёшь! – возмутилась я.

Спорить Вартайт не стал, помог мне подняться и повёл в воду. Озеро на удивление оказалось глубоким – всего несколько шагов, и воду уже чуть ли не до плеч мне доставала.

- Так и кажется, что вот-вот подплывёт хищная зубастая рыба и вцепится мне в ягодицу! – пожаловалась я. Мортенгейн тут же обхватил меня за плечи со спины:

- Я тебя спасу! И вообще, если уж кому надо опасаться хищных зубастых рыб, так это мне! Но – есть вариант, как защитить нас обоих…

Его пальцы скользнули по моей спине, ниже, и я мотнула головой, невольно прогибаясь в пояснице навстречу его пальцам.

- Кто-то даже совсем не против...

Продолжить увлекательный разговор нам не дали. Вартайт резко прижал меня к себе, а на берегу вдруг выросла огромная чёрная желтоглазая тень.

Я, кажется, губу прокусила от неожиданности.

Словно ожила недавняя страшная фантазия: это была чёрная волчица. Дуплишия леди Галада Мортенгейн собственной персоной.

…одна.