Глава 13

Майя

Неделю спустя

— Ну что, ты едешь? — спрашивает Лера, подкрашивая губы.

— Не знаю, — убираю бумаги в сейф.

— Хватит киснуть. Дома будешь на пенсии сидеть, а если учесть, что у нас она придет гораздо раньше, чем придется покупать вставную челюсть, — хихикает, — еще успеешь позалипать в свои сопливые сериалы.

Вот дернул же меня черт рассказать Лерке про турецкие сериалы, на которые я за последние недели подсела.

— Ладно, — сдаюсь. — Но нужно домой еще заехать. Переодеться.

— Ну это естественно. По форме такое себе, ага.

— Тогда я домой, — беру сумку, — во сколько и где встречаемся?

— Давай я к тебе подскочу. Часам к десяти нормально будет?

— Отлично. О, у меня, кстати, есть отличное вино.

— Тогда я готова выехать к тебе хоть сейчас.

Смеемся в один голос и выходим из кабинета, который я тут же закрываю на ключ и сдаю его в дежурку.

— Тогда жду тебя в девять тридцать, — подмигиваю Лере уже на улице.

— Буду как штык.

Снова хихикаем и расходимся по разные стороны, потому что припарковали свои машины в абсолютно противоположных направлениях. Вообще, у ОВД с парковкой всегда беда, так что сегодня мне крупно повезло приткнуться буквально в десяти метрах от входа.

Открываю машину и сажусь за руль. Пока прогревается двигатель, включаю музыку и притопываю ногой, щелкаю треки из своего плейлиста. Когда нахожу нужный, тот, что я гоняю на репите уже дней пять, — улыбаюсь и аккуратно трогаюсь с места.

Люблю себя за рулем. Никогда бы не подумала, что мне так понравится водить самостоятельно. Вообще, папа очень долго был против, чтобы я сдала на права. Я, кстати, его тогда не послушала и тайком подала документы. Отучилась и явилась домой уже с водительским удостоверением.

Вспоминаю и улыбаюсь шире. Мы с родителями в тот же день поехали в салон, и они подарили мне вот эту белоснежную малышку.

Пока стою в пробке, обдумываю, что надену в клуб. Дурная затея, если честно, я и клубы — вещи вообще несовместимые. Мне никогда не нравилась громкая музыка, запах алкоголя повсюду и толпы не совсем трезвых людей, тусующихся на танцполе. Но Лерка права, насидеться дома я успею и на пенсии. Поэтому, когда поднимаюсь домой, первым делом бегу в гардеробную. Перелопачиваю все свои платья, юбки, пиджаки и в итоге останавливаюсь на чем-то между. Забираю с собой в спальню платье, пиджак. С моим ростом сидит оно просто идеально, а вот Лерка не раз жаловалась, что с ее модельным метр восемьдесят большинство таких фасонов едва прикрывают задницу.

Принимаю душ, делаю укладку, легкий макияж со стрелками и звоню маме, не забывая сунуть в ухо беспроводной наушник. Пока идут гудки, достаю из холодильника сыр, мясо, рыбу для нарезки, а из шкафчика — орешки и менажницу.

— Я только приехала, — звучит в трубке мамин голос, — пока телефон в сумке нашла, чуть с ума не сошла.

— И тебе привет, мам, — смеюсь и беру нож. — Как у тебя дела?

— Хорошо. Снова ищем администратора в салон, кошмар какой-то. Каждую осень кто-нибудь из девочек уходит.

— Понятно. А папа как? — спрашиваю уже тише. Мы с отцом уже две недели не разговариваем.

— Нормально, тоже про тебя спрашивает. Кажется, вам давно пора поговорить.

— Не думаю, что это хорошая идея, мам.

— Он, конечно, злится до сих пор. Не ожидал Арсения увидеть. Да я и сама не ожидала, до сих пор в шоке. Ну ты знаешь. А папа, ну ты же в курсе, какой у нас папа, моя Фиалочка.

— В курсе. Поэтому выдерживаю паузу.

Про Арса мы с мамой толком не говорили. Она как бы приняла его присутствие в моей квартире как факт. Не высказывалась и ничего у меня не выспрашивала, хоть я и знаю, что ей любопытно.

Одно я поняла точно — мне просто необходимо отдалиться от родителей. Не так. Немного поубавить их решений в моей жизни, да. Но, с другой стороны, мама с папой до сих пор меня содержат. С той зарплатой, которую мне платят на работе, я не выживу. Более того, я вообще не представляю, как жить на эти деньги. И вот тут встает вопрос: отрываясь от родителей, должна ли я отказываться от их финансовой помощи или нет?

Лерка на этот счет пошутила, мол, надо выйти замуж за кого-то из моих мажористых друзей-знакомых. Быть содержанкой и не париться. Но уж лучше я буду содержанкой у родителей. Чем у какого-то чуда-юда с непомерным эго. Отсылка к Мейхеру, конечно.

На самом деле после этих шуточек я потом целую ночь крутила в голове мысли о том, смогли бы мы с Арсом ужиться как муж и жена. Так ни к чему и не пришла в итоге.

Кстати, о Мейхере: он все эти две недели больше не появлялся. Не звонил. Не писал.

Я вроде как должна была выдохнуть, а на деле стала нервной. Ну, потому что так не делается. Похоже на очередные эмоциональные качели. Вот он «я весь такой заявляюсь к тебе домой без приглашения, лапаю, целую, рассказываю о том, что ты моя первая и единственная любовь», а потом… Потом просто сливаюсь. Мрак!

— Бр-р, — выдаю вслух, а по плечам мурашки ползут.

— Чего? — переспрашивает мама, рассказывающая до этого про новогодний отпуск. Еще даже не зима, но мама любит планировать. Иногда мне кажется, что сильнее, чем куда-то лететь и отдыхать.

— Да я так. Значит, океан?

— Не знаю. Вариантов масса на самом деле. Ты чем там стучишь?

— Сыр режу. Ко мне Лерка приедет сегодня. Решили выпить вина, а потом в клуб.

— В клуб? Со мной точно моя дочка разговаривает? — смеется мама.

— Лерка уболтала проветриться.

— Это хорошо, моя Фиалочка. На работе все в порядке?

— Да, — вздыхаю. — Хорошо.

Работа у нас вообще отдельная тема. Я, конечно, до сих пор злюсь, что родители за моей спиной мутили все эти схемы с полковником, но прекрасно понимаю, что бесполезное это дело — дуть губы. Что сделано, то сделано. Претензии озвучены, и вроде как все всё уже поняли.

— Не обижайся. Мы хотели как лучше.

— Я знаю, мам.

— Я очень это ценю, доченька, что ты понимаешь и принимаешь своих сумасшедших родителей, — посмеивается, но я слышу в этом мамином смехе грустинку.

— Я очень вас люблю, несмотря ни на что, мам. Ты же знаешь. О, в дверь звонят.

— Беги тогда. Как вернешься домой, напиши…

— Мам!

— Ладно-ладно, поняла. Ну завтра хоть позвонишь?

— Позвоню. Целую.

Сбрасываю звонок и иду открывать. За дверью Лерка при параде.

— Какая ты пушистая, — рассматриваю ее укладку.

— Заколебалась этот объем феном раздувать.

— Проходи. Тапочки.

— Да я босиком люблю. Ну ничего себе у вас, товарищ лейтенант, хоромы!

— Лер… — тушуюсь.

— Да ладно тебе. Классная квартира. Я, кстати, по пути еще в алкомаркет заскочила.

— Еще одна бутылка вина? Мы не упьемся?

— В самый раз, детка.

Пока подруга проходит на кухню, закрываю дверь на замок, мельком смотрю на себя в зеркало и тушу свет в прихожей.

— Я музыкальный какой-нибудь включу? — спрашивает Лера, взяв пульт от телевизора.

— Конечно. — Быстренько расставляю на стол нарезки и орешки. — Для сыра нужен мед! — вспоминаю уже перед тем, как мы усаживаемся, и торопливо вытаскиваю из шкафа баночку, аккуратно выливая часть содержимого в небольшую квадратную соусницу.

— Все, не суетись, Май. Садись. Бокалы есть, остальное не так важно.

— Ты решила меня споить?

— Я никогда не видела тебя пьяной. Чтобы прям бах!

— Открою страшную тайну, я такой никогда и не была.

— А как же универовские тусовки? Школа, в конце концов!

— Ну, я присутствовала на «тусовках», — копирую Леркину манеру речи. — Бокал вина за вечер. Максимум два.

— Ты ж моя зайка. — Лера наполняет бокалы. — Чин-чин!

Чокаемся и делаем по глотку. Потом еще по одному и еще. Болтаем о разном. Много шутим.

— …когда тебе девятнадцать, общага — это кайф. Никаких маминых наставлений, куча парней, вечные вечерние посиделки, кальян, пиво, колбаса, блин, по акции. Парни по простыням спускались после двенадцати на улицу, я тоже разок пробовала, чуть не описалась от страха. Третий этаж!

— Кошмар. Я бы не осмелилась, честно, но звучит весело, — улыбаюсь, не забывая пригубить еще немного вина. Мышцы уже расслабились. Чувствую себя облачком. — Я жила дома большую часть учебы, потом уже одна здесь, на квартире. В бар с ребятами с курса ходила пару раз… Ну и Вэл меня на всякие вечеринки постоянно звал. У него максимально широкий круг тусовочного общения. Сейчас немного жалею, что по факту из группы толком ни с кем так и не сдружилась. Со всеми и ни с кем…

— Давай тогда за нашу с тобой дружбу, моя крошка! Видела бы ты себя со стороны в первый день в отделе. Вся такая серьезная!

Салютуем бокалами и смеемся.

— Потому что я, Валерия, — хихикаю, — пришла работать, а не фигней страдать!

Лера кивает, бросает взгляд на часы, потом на практически пустую вторую бутылку.

— Быстро мы их прикончили. Допиваем и едем?

— Ага.

Осушаю свой бокал и упираюсь ладонями в стол. Поднимаюсь, чувствуя блаженную улыбку лице.

— Такси уже едет. Я заказала.

— Супер.

Поправляю подол платья, почему-то теперь он кажется каким-то длинным, а все вокруг — каким-то другим. И я другая. Легкая. Свободная. В голове ветер, и меня он устраивает. Никаких мыслей. Очень свежо так.

В такси просим водителя подключить нашу музыку. Поем всю дорогу, чем и продолжаем заниматься в клубе, пока танцуем. Орем знакомые песни и пару раз наведываемся к бару за коктейлями.

Когда я достаю свой телефон последний раз, время близится к половине второго ночи.

Лерка знакомится с компанией из трех парней. Тащит меня к ним за столик. Молчу и улыбаюсь по большей части, а потом замечаю в випке Вэла, потому что зачем-то задираю голову к балконам, сидя на диванчике.

Моргаю несколько раз, потому что поначалу Кудяков выглядит как самый настоящий мираж. Вэл улыбается, что-то говорит. Кому — непонятно до тех пор, пока его собеседница не подается ближе к нему через столик. Худая. Рыжая. Наверное, даже высокая, судя по посадке.

— Майя огонь! — выдает Лерка.

Поворачиваюсь к ней, все еще чувствуя раздрай. Это не ревность. Вовсе нет. Я рада, это хорошо, если Вэл найдет себе девушку, но я… Я по нему скучаю. По нашей дружбе. Жаль только, что я для него другом не была. Он меня всегда видел иначе.

Поднимаюсь из-за столика, предупреждая Леру, что отойду в туалет. Уже в кабинке понимаю, что сумку оставила на диванчике. Надеюсь, что Лера ее заметит и присмотрит, иначе будет обидно.

Обратно решаю идти через бар, как раз хочу заказать себе воды, когда понимаю, что стою рядом с Кудяковым.

Сглатываю. Паника и стыд накатывают тут же.

— Привет, — взмахиваю рукой, глупо улыбаясь.

Вэл кивает.

— Ты одна здесь, что ли? — быстро оценивает остановку вокруг меня.

— С подружкой. Она там, — киваю куда-то за свою спину. — Девушка твоя? — замечаю рыженькую девчонку на танцполе. — Красивая, — улыбаюсь.

— Не твое дело.

— Я… — теряюсь, поджимая губы. Чувство вины вступает в схватку с гордостью. Я не спросила ничего плохого сейчас.

— Что? — Кудяков морозит меня взглядом. Хочется закутаться в плед и отвернуться. — Зачем ты подошла?

— Поздороваться.

— Зачем? Твоя вежливость мне на хер не уперлась. Так что мимо.

— Извини, я не подумала. Просто решила, — переминаюсь с ноги на ногу, не к месту улыбаясь.

— Ты пьяна, что ли? — хватает меня за руку и подтягивает к себе. Смотрит в глаза. — Пиз*ец. Тебе домой пора.

— Я сама решу, что мне пора! — фыркаю и понимаю, что его девчонка нас заметила. Вэл тут же разжимает пальцы. Отпускает меня так резко, что я едва успеваю удержаться на ногах. — Хорошего вечера.

Кудяков демонстративно отворачивается, пока девушка, с которой он был в випке, идет к бару. Прямо сюда.

Потоптавшись на месте считаные секунды, просто ухожу. Наверное, стоило дать Вэлу понять, что он не имеет права так со мной говорить. В таком тоне — точно, но я молча возвращаюсь за столик. Лерка тут же начинает расспрашивать меня про Вэла. Она видела, что я с ним говорила. Видела, как он меня за руку схватил.

— Все нормально.

— Точно?

— Да.

— Ладно. Сумка твоя, кстати.

— Спасибо. Я потанцую схожу.

— Не обидишься, если я с ребятами останусь?

— Не.

— Майя, я составлю тебе компанию? — тут же поднимается, кажется, Миша.

— Давай, — соглашаюсь и, повесив сумку на плечо, иду на танцпол. Миша — следом за мной. Мы с ним мало разговариваем. Просто танцуем. Подо все. Быстрое, медленное. Выпиваем по парочке коктейлей еще и снова танцуем.

В какой-то момент понимаю, что едва стою на ногах. Голова раскалывается. Музыка бесит, а от запаха этого Миши тошнит.

Упираюсь ладонями ему в грудь, чтобы уйти, но он снова тянет меня на себя.

— Пусти.

— Да ладно тебе, — лапает меня за задницу.

— Эй! Руки убрал, я сказала.

— Детка, все классно будет. Поехали ко мне.

— Я тебе не детка, придурок. Пусти, или я…

Буквально на секундочку оглядываюсь и вижу Мейхера.

Вот это точно глюк. Потому что Арс сейчас не в своих излюбленных за последние годы рубашках и пиджаках, а в худи с накинутым на голову капюшоном.

— Изыди… — бормочу себе под нос, а его фигура вдруг начинает наступать.

Он приближается. Когда между нами остается всего несколько сантиметров, спрашиваю:

— Ты настоящий? — вытягиваю руку, чтобы его коснуться, но Арс проплывает мимо и сразу же бьет этого пакостного Мишу по лицу. Секунда — и захват этого козла ослабевает. Отскакиваю в сторону. Вспышки стробоскопов раздражают сетчатку. Зажмуриваюсь на немного, но, когда открываю глаза, вижу, как Мейхера скручивают охранники. Меня, кстати, тоже, потому что этот Миша что-то им орет.

Вот так мы с Арсом и оказываемся на улице. В дождь. Нас не то чтобы выбрасывают из клуба, но это очень на то похоже. Я путаюсь в своих ногах и падаю на одну коленку. Матерюсь даже случайно.

Смотрю на Арса. Он не снял капюшон, ни разу не сказал, кто он. Это странно. Странно, что он позволил себя вот так выкинуть из клуба, обезличился будто.

Шмыгаю носом, отталкиваюсь ладошкой от асфальта, чувствуя, что Арс уже вытягивает меня с земли и продолжает придерживать, когда я выпрямляюсь.

— Что ты тут забыл вообще? — рассматриваю его лицо. Новых ран, к счастью, нет.

Что за ужас такой? Почему, если он появляется со мной рядом, обязательно потом в синяках ходит? Я магнит для неприятностей?

— Не спалось, — натягивает капюшон на лоб.

— Ты врешь.

— Вру, — кивает и подается ко мне ближе. От него пахнет мятной жвачкой, кожей, табаком, мускусом и чем-то еще. Не понимаю. Но мне нравится. Арс гладит меня по щеке большим пальцем, а потом целует. Не то чтобы я не ожидала, скорее, немного растерялась. Все так быстро происходит, а мой мозг невероятно замедлился.

Чувствую его тепло и медленно схожу с ума, потому что искрит.

Искрит. Это какое-то безумие. Мое тело реагирует на Арса фейерверками. Мой мозг сопротивляется, но сердце радуется. Так радуется, что он здесь. Рядом. Что он приехал!

Боже, если бы он приехал раньше на несколько лет, если бы он тогда никуда не уезжал вообще…

Закрываю глаза. Чувствую слезы. Потерю. Годы потерь. Мы так заблуждались. Были излишне горды. Были дураками.

Поцелуи становятся солеными. А еще дождь усиливается. Мы, кажется, уже насквозь промокли.

Обнимаю его за шею. Всхлипываю. Касаюсь губами скулы, прижимая ладонь к его затылку, не снимая капюшон.

Арс немного отстраняется. Рассматривает меня. Гладит по щеке и ухмыляется. Выглядит, как четыре года назад, сейчас. Совсем мальчишка. Мы вроде еще не такие взрослые для подобных сравнений, но он сейчас, в эту минуту, отличается от того парня, которого я встретила на показе дома родителей, который целовал меня в душе две недели назад. Очень отличается.

Мы словно в прошлое проваливаемся. В эти мгновения между нами нет обид, нет бездны времени, потраченного не на тех людей, нет долгих бессонных ночей, кошмаров и мучительных воспоминаний. Есть только он, я и тишина. Именно тишина. Вокруг шумно, адски просто. Но я ничего, кроме его дыхания и биения собственного сердца, не слышу.

Арс проводит рукой по моим волосам, портит укладку этим сто процентов, но я не обращаю внимания, потому что это ничего не стоящая мелочь — вот эта прическа. А его прикосновения — они важны. Они нужны мне. Очень нужны.

Наши губы снова оказываются близко. Поцелуй получается другим. Не похожим на все те прикосновения губ в нашей холодной войне. Он теплый. Трепетный. От него щемит сердце, а душа поднимается ввысь.

По лицу катятся капли дождя. Я продрогла, но не понимаю, от холода или от чувств. Ветер усиливается с каждой секундой.

Дыхание перехватывает. Кислорода слишком мало. Нежность зашкаливает. Я натуральным образом схожу с ума от его близости.

Это все алкоголь, да? Нет. Не совсем. Коктейли просто активатор моих истинных чувств и реакций. Они гасят протест, за который все эти недели цеплялся мой мозг.

Отстраняюсь первой. Касаюсь его щеки. Смотрю в темные глаза. Улыбаюсь. Неосознанно. И чувствую себя счастливой. Наполненной. Пьяной в хлам, но теперь не только от вина, еще и от чувств. Они захлестывают, как бурная река с сумасшедшим течением.

Арс прижимается к моему лбу своим. Часто и громко дышит. Мы оба все это чувствуем. Теперь я это знаю. Точно знаю!

— Да ты в хлам, Панкратова, — шепчет, касаясь губами кончика моего носа.

— Нет. Нет, — отнекиваюсь, кручу головой. Но взгляд, движения, да даже речь, меня с потрохами выдают. Честно, я не понимаю, как до сих пор на ногах стою.

— Капец, — выдает Арс с таким видом, будто сейчас рассмеется.

Отвожу взгляд, чувствуя легкое раздражение и… Смущение.

— Это тебя не касается, — вворачиваю свой, уже ставший любимым за эти недели, нарратив.

— Уверена? — притягивает меня к себе ближе. — Домой подкинуть?

— Если не будешь приставать.

— Я постараюсь, — улыбается, крепко сжимая мою ладонь в своей. — Идем?

Киваю, немного настороженно шагая за ним следом. Арс сегодня без охраны и водителя. Сам за рулем.

Усаживаюсь в кресле поудобнее и чувствую, как начинает работать обогрев. Растираю плечи. Мы мокрые, но будто бы на максимум счастливые. Впервые за эти четыре года. Я чувствую себя так впервые за это время. Как бы ни хотела признавать обратное, как бы ни хотела…

Правда, весь этот флер развеивается, когда Мейхер привозит меня к себе домой. В свою квартиру. Может быть, если бы я не уснула в дороге, он бы так не поступил, но давайте будем честны — это Арс, и, если у него изначально был план привезти меня к себе, он бы сделал это по-любому.

— Я не выйду, — бурчу, а сама натягиваю на ногу спавшую туфлю.

— Заночуем прямо здесь? — Вытаскивает сигареты и приоткрывает окно.

— Отличный план, — хохлюсь, складывая руки на груди. Салон наполняется сигаретным дымом. — Воняет, — морщу нос.

Арс закатывает глаза, но сигарету выкидывает. Сидим. Молчим.

— Ко мне домой ты меня везти не собираешься, да?

— Не-а.

— Откуда ты вообще там взялся? В клубе? Следил за мной?

— Ты очень тоскливо обжималась с тем пи*ором, — ухмыляется игнорируя мои вопросы.

— Знаешь что, не тебе выкатывать мне претензии. Это ты снова сбежал. Сначала появился, а потом пропал на две недели.

— Самой позвонить гордость не позволила, как я понимаю, даже если очень хотелось?

— Не хотелось. И вообще о тебе не думалось. Ясно?

— Определенно.

— Разрушил мои отношения и свалил! Какой молодец. Отмечал это событие?

— У меня были причины.

— Какие, блин, причины? Самому не смешно?!

— Поверь, причины были, — выдает все так же спокойно.

Моргаю и замолкаю. Не знаю, но что-то глубоко внутри подсказывает, что Арс не врет.

— Что-то случилось? — поворачиваюсь к нему корпусом.

— Так, — хмурится, глядя в лобовое стекло.

— Расскажешь?