Глава 12
Испачканное кровью платье и разом навалившаяся усталость как-то не располагали к веселью, и я, поблагодарив и попрощавшись с Софи, вернулась в свои покои, воспользовавшись любезно предоставленным ею экипажем.
Приняв ванну и облачившись в мягкий бархатный халат, устроилась в гостиной на софе, глядя на пляшущие языки пламени в камине. Его по моей просьбе разожгла Глаша: у меня отчего-то мёрзли руки.
Всё кончилось, я победила. Но вместо ликования меня охватило такое мрачное уныние, что хотелось плакать. Хотя казалось бы, отчего? Я прокручивала в голове всё и так, и эдак, вновь и вновь приходила к выводу, что всё сделала правильно, но…
Редерик появился, когда Глаша уже спала. Сияя, точно только что заряженный световой артефакт. В этот раз он был сразу без парика, абсолютно не идущего ему камзола и туфель. Белая рубаха, широкий пояс, палаш и ботфорты – вольный корсар и хитрый потомок лиса в одном флаконе.
- Звезда моя, ты – чудо! За папаню не волнуйся, они уже со слугой скачут навстречу его любви. Готовься, скоро тебя постигнет ужасное известие о его «гибели». Мы с ним управились как раз вовремя, я успел вернуться и лично увидеть твоё выступление. Более того, весь призрачный бомонд не отказал себе в этом удовольствии! Благодаря тебе я теперь популярен… Так, не понял, а что это за кислый вид?
Я в ответ пробубнила, что ему показалось и со мной всё в порядке.
- Ясно, налицо стандартное послебоевое опустошение, - он уселся прямо на чайный столик возле софы, расхлябанно закинул ногу на ногу и на мою вскинутую бровь пояснил: - А ты думаешь, отчего пираты, возвращаясь из моря с трофеями, так много пили и громко орали весёлые песни в портовых тавернах? Вот из-за этого же. Что ж, к счастью, лекарство мне от подобной болезни известно, значит, будем лечить. В смысле, поить.
Он сделал какой-то жест рукой, и на столике появилась бутылка прекрасного арвийского коньяка. Настоящая бутылка с настоящим коньяком. И ещё стакан. Я от удивления аж приподнялась на софе, желая убедиться, что глаза меня не обманывают.
- Внезапно оказалось, что у Хранителя имеются свои плюсы, - хмыкнул этот наглец. - Теперь я могу брать и перемещать предметы, которые видел. Надеюсь, она не заметит. Хотя… - он воздел очи к потолку, будто к чему-то прислушиваясь, и констатировал. – Нет, уже заметила. Впрочем, это неудивительно, ведь я умыкнул бутыль, когда она собиралась потчевать из неё этого… как его… посла, в общем.
- Ты ограбил государыню?! – моя челюсть окончательно грохнулась об пол.
- Что?! Кто?! Я?! – в тон мне воскликнул он, откупоривая и наливая алкоголь в стакан. – Да как ты только могла такое обо мне подумать?! – и самодовольно поиграл бровями: – Да! Я это сделал!
Я не удержалась и фыркнула - нет, ну каков нахал, а? Не стала кочевряжиться, взяла коньяк, и, глядя на него, поинтересовалась:
- Сколько пить для достижения лечебного эффекта требуется?
Редерик задумчиво поскрёб подбородок:
- М-м… Пока ноги держать не перестанут, и не уснёшь там, куда от стола доползти смогла.
- А наутро всё пройдёт? – с надеждой спросила я.
- А наутро после этого тебя будет мучить такое похмелье, что будет уже ни до чего. Пей давай.
Под его пристальным взглядом я в два глотка уничтожила содержимое. Жидкость обожгла горло, прокатилась горячей волной по пищеводу и разлилась теплом по телу, снимая какой-то внутренний спазм. Редерик вновь наполнил мой стакан и сотворил для себя его призрачную копию. Пристально посмотрел на меня и строго выдал:
- Ну, а теперь рассказывай.
- Что именно? Ты же сказал, что всё сам видел, - удивилась я.
- Наверное, то, что ты «случайно» позабыла мне поведать, - изобразил он пальцами кавычки. – Потому что роль моя, из-за которой ты меня связала заклятием Хранителя, исполнена. Опасность ни тебе, ни роду вроде бы больше не грозит, но вот он я, спокойно беру и перемещаю предметы, которые не связаны со мной, как долбаный полтергейст. А это значит, что нужда во мне как в Хранителе ещё не отпала. Так что ты «позабыла» мне рассказать, сладенькая моя?
В его голосе промелькнули раздражённо-угрожающие нотки, прикрытые напускным ласковым тоном. Мне на секунду стало стыдно и не по себе. В конце концов, что я теряю? Редерик уже показал себя умным и хитрым помощником, такой союзник мне ещё пригодится. Поэтому, вновь глотнув для храбрости коньяку, я рассказала ему всё. Ну, почти… Про влюблённость в Адскую Гончую всё же решила умолчать: как-то слишком остро предок реагировал на «лямурные» чувства. Прям как я.
- Понятно, что ничего не понятно, - в конце моего повествования задумчиво вынес вердикт Редерик, потягивая из своего стакана «коньяк». – В целом ясно одно – эта история пахнет прескверно. Первое, - принялся загибать пальцы он, - как-то слишком «удачно» твоя подруга нашла тот обряд там, куда, как я понял, простым смертным хода нет. Второе – Стужев твоего времени - тот ещё мутный тип. Да-да, и не надо на меня так смотреть: я уже понял, что ты врюхалась в этого, как его… Адскую Гончую императора по самые уши. Третье – тот обряд и этот, при котором ты появилась, могут быть связаны. «Потерянная ценность» необязательно должна быть твоя. Вполне возможно, Стужев твоего времени решил использовать тебя втёмную и вернуть… - он указал в мою сторону ладонью и пощёлкал пальцами, давая право ответить самой.
- Библиотеку, которую охраняет Страж Реальности?
- Верно. Это, моя милая, обычно называется «загребать жар чужими руками». Ты вносишь плату Стражу, получаешь доступ к Библиотеке, возвращаешься в своё время, сохраняя память об этом и продолжая числиться Хранителем, приносишь «утраченную ценность» Стужеву твоего времени на блюдечке с золотой каёмочкой, а он нежно треплет ладошкой по щёчке влюблённую в него дурочку и снимает сливки. Вуаля, он – сильнее всех сильнейших и, благодаря тебе имеет ответы на все вопросы, которые когда-либо существовали. Иными словами, Адская Гончая – имя вашего нового императора, попомни мои слова. И не факт, что за все твои заслуги он на тебе женится. Так, будет использовать время от времени и забывать за ненадобностью…
Р-р-рыыы! Ну, уж тут предок перегибает палку, игра «Иди сюда – пошла вон» - не для меня! Я с собой так обращаться не позволю никому! Пусть хоть трижды будет Адской Гончей!
Точно подслушав мои мысли, Редерик подпёр ладонью щёку и вслух поразмышлял:
- Почему я сейчас абсолютно уверен, что ты кипишь внутри не из-за того, что тебя втянули в грязные игры за власть, а из-за возможного пренебрежительного отношения впоследствии? То есть то, что Адская Гончая может плести подобные интриги, тебя не столько волнует, как то, что он может использовать твои чувства к себе?
Я хотела было выдать ему гневную тираду, что всё не так, но сдулась, точно воздушный шарик, поняв, что предок прав: подобная мысль уже крутилась на краю моего сознания, но я отказывалась её принимать из-за чувств к Сандру.
- Мне нужны более весомые доказательства его причастности, - всё же упрямо вздёрнула я подбородок. – Пока всё это только предположения. Которые, кстати, тоже уж очень сильно напрашиваются «сами собой».
- Вернись в своё время и сама всё узнаешь, - невозмутимо развёл руками Редерик.
- Но вот в этом-то как раз и вся проблема, - напомнила ему.
- Не вижу таковой, - отмахнулся от меня он. – Детка, у тебя в наличии имеется кое-что, способное дать тебе ответ на любой вопрос. В том числе и на: «Дорогая Библиотека, как мне вернуться в своё время?» - противным писклявым тоном спародировал пращур меня.
- У меня не такой отвратный голос, - буркнула ему, отпивая из стакана. – И, спешу освежить твою старческую трухлявую память, прежде чем я смогу воспользоваться этим мегакрутым девайсом, мне необходимо: а – определить местонахождение Библиотеки, - принялась я загибать пальцы. – Бэ – отдать Стражу Реальности за доступ нечто самое ценное. Любой, даже конченый полоумный, сфинкс тебе скажет, что самое ценное у всякого существа – это жизнь. Зачем Библиотеке мертвяк в роли Хранителя – вопрос, на который у меня нет ответа. И опять-таки, Сандр предупреждал, что если я умру здесь, то умру и там. Просил, кстати, быть осторожной. Сомневаюсь, что он врал, - показала я Редерику опустевший стакан и развела руками, мол, если б всё было так просто, то зачем ты мне?
- Один-один, - признал пращур, понял намёк и вновь подлил мне алкоголь. – Однако я всё-таки уверен, что начать следует с Библиотеки. Вернее, с её местонахождения. Чутьё мне подсказывает, что те обряды продолжают работать, и их конечная цель - не только определить тебя как ваканта на должность Хранителя, но и притянуть к ней. Поэтому то, что ты оказалась в столице в Императорских Дворцах, – наверняка не случайно. И я даже могу объяснить, почему так считаю, - он оскалился в самодовольной улыбке. – Только тут имеется четыре места, настолько защищённые артефактами, что туда не могут попасть даже призраки.
Редерик меня заинтриговал, и я вопросительно приподняла бровь, ожидая разъяснений.
- Первое место – это Чайный Дворик императрицы. Небольшой сад, примыкающий к покоям Её Императорского Величества. Именно в него эта девчонка перетаскала уже всех своих «солдатиков», а сейчас активно заманивает посла: эльфы - явно её слабость. Думаю, понятно, чем она там с ними занимается…
- Вот как? И что посол? – не сдержав любопытства, спросила я, ощутив укол ревности за свою пра.
Редерик замер, прислушиваясь к чему-то, и ответил:
- Посол делает вид, что не понимает её жирных намёков, ссылается на усталость после долгой дороги и пытается провернуть стратегическое отступление в сторону своих покоев… К чему этот интерес?! Тебе тоже нравятся эльфы?! – я нырнула носом в стакан, и он, не дождавшись ответа, продолжил: - Второе место, куда призракам хода нет, - покои императора Константина. В них имеют доступ только императрица, личные целитель и лекарь Его Императорского Величества. Даже слугам недозволительно там бывать, девчонка сама меняет мужу постель и прибирается. Понятно, что это место - тоже не наша тема. А вот третье наверняка наше: это архивы в Императорской библиотеке, - завершил речь пращур и самодовольно поиграл бровями. – Даже если Тайная Библиотека не там расположена, то ответы найдутся наверняка…
- А четвёртое? – поинтересовалась я.
- Что «четвёртое»? – не понял пращур.
- Четвёртое место, куда призракам хода нет?
- Гальюн Её Императорского Величества, - ответил он, нахмурившись. – По-моему, тебе хватит пить: твои мысли постоянно норовят уйти не туда.
- Почему же? – пьяненько фыркнула. – Я давно уже поняла, что даже просто попасть в Императорскую библиотеку для меня будет проблематично. Не говоря уже о закрытых архивах в ней. Дело безнадёжное, дёргаться в этом направлении считаю пустыми телодвижениями.
- А вот и нет, моя красавица! – вновь оскалился Редерик и отобрал у меня стакан с выпивкой. – Так, дай это сюда, оно тебе явно мозги разжижает. Не умеешь пить, не пей.
На моё возмущённое «эй!» он даже ухом не повёл. Принялся расхаживать с моим стаканом в руке по гостиной с видом, что его посетила блестящая идея.
- Как я уже говорил, дядя Редерик управился со своей частью плана как раз вовремя, чтобы успеть к началу представления своей звёздочки. И прекрасно помнит тот момент, как этот бриллиант спас жизнь некого графа де Стужева, получив взамен обещание, что он выполнит для неё любую просьбу, стоит ей только пожелать… А кто может быть вхож в закрытые архивы Императорской библиотеки ввиду того, что на всей территории Дворцов постоянно случаются прорывы?
- Паладин Двора? – неуверенно спросила я.
- Да ладно! – картинно удивился пращур. – Сама догадалась или кто подсказал?
- То есть ты предлагаешь обратиться к нему за помощью, - ехидно хмыкнула я, сложив руки на груди. – Поступить именно так, как и рекомендовал Адская Гончая?
Редерик презрительно поморщился:
- В некотором смысле, да, именно это я и предлагаю. Но! Мы поступим несколько иначе, - он сделал вид, что его тошнит, противно коверкая этими звуками имя Гончей: - Как рекомендовал сделать твой Пфе-э-беф-Сандр, мы не станем, будем использовать Паладина втёмную.
- Нужна о-очень веская причина, из-за которой можно будет попросить графа провести меня в закрытую часть библиотеки, - скептично фыркнула я. – А таковой нет.
- Эротично-романтическое свидание среди царства древних свитков и не менее многовековой пыли? – предложил Редерик.
Я закатила глаза к потолку и громко поцокала языком, выражая своё отношение к его идее.
- Так, придумывай тогда сама! – обиделся он, с шумом ставя мой стакан на каминную полку. – В конце концов, кому это надо? Всё, надоела! Поработай хоть немного и ты головой, чего всё время я?! – с укоризной выдал напоследок, прежде чем растворился в стене.
Придумывать на пьяную голову и после нервного дня я ничего не стала: бесполезное занятие. Вместо этого отправилась спать.
Утро, как и предупреждал Редерик, встретило меня похмельем. Но это не настолько трагично, если у тебя имеется в запасе целый арсенал зелий. Гораздо трагичнее, когда тебя выдёргивают из постели ни свет ни заря для «индивидуальных занятий по этикету». Видимо, мой поступок с вызовом на дуэль претендента также решили не оставлять без наказания, и продемонстрировать Полевому Цветку, что уж кому-кому, а слабосилке разбрасываться женишками не следует. Пусть они и склонны к рукоприкладству.
Самое любопытное, что императрица действительно оказалась поздней пташкой, и завтрак с ней начинался ближе к обеду. С избранными из Садовых Цветов, разумеется. Мне от этого факта было ни горячо ни холодно, если бы не одно «но»: моё перевоспитание должно длиться именно до этого времени.
Одна из фрейлин, приведя меня в залу по урокам танцев, давя зевки, велела положить на темя увесистый том «Свод наставлений и правил для благочестивых девиц» и присесть в глубоком реверансе. Да-да, в этот момент мне тоже вспомнилась та покойная грымза, вторая жена папеньки. Сама же дева принялась нравоучительным тоном вслух зачитывать отрывки из такой же книги. Для полноты осознания мной своей ущербности она декламировала раздел о скромности, покорности и высоте духовной нравственности.
Угу-мс. Только вот вечером эта самая фрейлина пришла на представление со мной в главной роли не в составе свиты императрицы, а вырулив из-за кустов садочка. И на губах у неё была помада точь-в-точь, как и у спешно оправляющего одежду сопровождающего её кавалера. Так что, кто бы говорил…
Но хуже всего было не это, а то, что я вновь забыла сказать Глаше про истёршийся шнурок на панталонах. В спешке, натягивая их с утра, мне показалось, что он выдержит ещё один день, но… так сильно я никогда ещё не ошибалась.
Где-то уже на подходе к крылу с учебными классами я ощутила, как что-то под платьем издало еле различимое «т-р!», и панталончики принялись медленно соскальзывать. Продолжили они это грязное занятие и теперь, когда я замерла в этой отвратительной раскоряке, с ужасом ощущая, как они миллиметр за миллиметром спускались всё ниже и ниже.
У меня по виску уже ползла вторая капля пота, я раз десять успела помолиться всем известным богам, чтобы фрейлину внезапно прихватил живот, и она оставила меня одну, дабы я могла избавиться от этих мерзких штанов без свидетелей. Но дама стойко расхаживала по классу, бубнила текст, с трудом продираясь сквозь накатывающую зевоту и удерживая открытыми слипающиеся глаза.
На помощь, как ни странно, мне пришёл Редерик. Этот гад проявился в зеркалах, заменив собой отражение фрейлины и, вульгарно вихляя тощим задом, принялся карикатурно её пародировать. В любой другой момент я, глядя на это бесплатное представление, уже за разболевшийся от хохота живот держалась бы, но сейчас мне было не до смеха.
Фрейлина коротко взвизгнула, заметив подмену, но не обнаружив с моей стороны никакой реакции и засомневавшись в здравии собственного ума, уточнила у меня:
- Голубушка, кого вы видите в зеркалах?
Редерик повторил её манерное движение рукой и состроил мне рожу.
- Только вас и себя, уважаемая лэви, - сухо ответила я.
- Больше никого? – засомневалась она в моей правдивости.
Я отрицательно чуть качнула головой, стараясь меньше дышать: панталоны продолжали стремиться вниз.
- Хм, пожалуй, это всё из-за недосыпа и духоты. Мне срочно нужно выпить воды, а вы продолжайте, - опасливо она покосилась на Редерика и бросилась вон.
Как только дверь за ней закрылась, я со вздохом распрямилась, а предок вплыл из зеркала в залу.
- Звёздочка моя, тебе нет нужды мучить себя постоянно щитами, - прокомментировал он моё покрытое испариной лицо. – Проверка была только раз, больше с артефактом замера за вами бегать никто не станет…
- Дело не в этом, - проворчала я, прижимая с одной стороны подол платья к бедру и притормаживая таким образом сползание исподнего. – Мне срочно нужен этот… как ты его там называешь… гальюн!
- Оу! – глаза Редерика округлились, и в них отразилось понимание. – Бриллиант мой, я знаю проверенное средство: если чувствуешь, что уже не добежишь, идёшь, свешиваешь зад за борт и скидываешь балласт. Штаны только снять не забудь. В нашем случае это может быть окно: и тебе хорошо, и цветам удобрение. Платье, так и быть, помогу подержать.
Я разве что не зарычала с досады:
- Ты издеваешься?! Мне нужна дамская комната! Без свидетелей! Что тут непонятного?!
На лице Редерика промелькнула быстрая смена выражений, обозначающая мыслительный процесс, и наконец он брезгливо скривился:
- А-а, фу… Ваш женский «кровавый саганчик» опять пришёл без торта и цветов и, как всегда, не вовремя? Беги по галерее прямо, потом свернёшь направо и до упора: там клозет для слуг. Не возражаешь, если я здесь останусь? Извини, я эти ваши дела как-то не очень…
- Даже настаиваю: останься тут и пугай всех, кто войдёт! – распорядилась я и, прижимая подол платья к бедру, рванула в указанном предком направлении.
Мне удалось преодолеть коридор с классными комнатами и ни с кем не повстречаться: Полевые Цветы ещё даже не начали собираться на занятия. А вот в галерее моё везение кончилось: навстречу мне по-военному широким шагом шёл граф де Стужев. От неожиданности я резко затормозила, тут же ощутив, как моё исподнее от этой встряски окончательно соскользнуло на пол, опутав мне ноги.
Стужев также заметил меня. А ещё и какую-то тряпку, валяющуюся посреди галереи. И граф, вместо того чтобы спокойно переступить через неё и продолжить дальше свой путь, остановился и наклонился, протягивая к ней руку.
Меня будто что-то дёрнуло переключиться на магическое зрение и просканировать эту вещицу. Охнув, я успела как раз вовремя скинуть щиты и, воспользовавшись стихией воздуха, выдернуть её у него прямо из-под пальцев: тряпка была щедро пропитана приворотным зельем и прямо-таки пылала кривыми заклинаньями присушки на страсть.
По моему велению тряпка воспарила, развернулась, демонстрируя нам с опешившим графом чьи-то немыслимой ширины панталоны. А тут, оказывается, я не одна сегодня бельишко на бегу теряю? Только вот я случайно, а обладательница столь аппетитного «прилавка» явно намеренно. Не хочу никого голословно обвинять, но, кажется, я знаю, кому они принадлежат…
- Гра-а-аф… Смотрю, вас жизнь ничему не учит?- с ядовитым шипением пропела я, привычным движением, как во время учёбы в Академии, отправляя этот «приворотный мусор» за окно галереи и сжигая его там дотла. – Неужели учителя вас не научили, что трогать непонятные вещи голыми руками – плохая идея? Эти трусишки были пропитаны приворотными зельями такой мощности, что снять их действие потом с вас было бы крайне затруднительно. Вы вновь были на волосок от смерти, понимаете это? Смерти от пламени любви… Романтично, но трагично.
Стужев удивлённо переводил взгляд то на меня, то на панталоны, осыпавшиеся пеплом на розы под окном. Когда зачарованное удобрение коснулось цветов, мы с графом различимо услышали лёгкий страстный вздох, и два куста недвусмысленно переплелись друг с другом. Хотя я лично, точно выдрессированная собачка, ожидала услышать совершенно иное.
У меня в ушах непроизвольно зазвучал возмущённый рёв домовушки-садовницы из Академии: «Елизавета! Фон! Морлейтен! Вы опять?! Пресветлые, да когда же вы уже съедете?! Мои розы-ы!..» - Аха-ха! Точно!
Но графа волновало не это. Хмуро на меня прищурившись, он сухо поинтересовался:
- Лэви де Розеншипская, какой у вас уровень магии? Гораздо выше, чем у самого сильного из Садовых Цветов, не так ли? А также позвольте спросить, сколькими стихиями вы владеете? – его голос звучал вполне мирно, но мне показалось, что тяжёлая ладонь мага тверди вновь незримо сдавливает мне горло.
От допроса меня спасло появление маркизы Оршанской в сопровождении графа де Рейбдерри. Вернее было бы сказать, что раскрасневшаяся от бега Марфа чуть ли не волоком тащила за собой несчастного церемониймейстера, вцепившись в рукав его камзола.
Я тут же поняла, что все случайности не случайны: Марфа каким-то неведомым образом узнала маршрут Стужева и подбросила ему свои зачарованные трусишки. Если бы заклятья на них были наложены правильно, проявивший любопытство граф уже пылал неудержимой страстью и любовью.
Как только пред его очами предстала бы виновница торжества, он, не раздумывая ни секунды, рванул бы к ней. И наверняка в таком помутнённом сознании попытался учинить какое-нибудь непотребство. А тут – ох! Какая неожиданность! - свидетель имеется. И всё, доказывай потом, что ты не верблюд.
Но графу вновь свезло, я успела предотвратить диверсию Марфы, и компрометирования его персоны не случилось. Пожалуй, мне пора уже платить зарплату за сохранение юношеской целомудренности Паладина Двора.
Однако я и сама продолжала находиться в весьма щекотливой ситуации: моё бельишко опутывало ноги, и незаметно избавиться от него, как и ходить, было проблематично. Быстро пораскинув мозгами, я приметила рядом с графом высокий вазон с цветами. Поняв, что всё внимание сейчас устремлено на Стужева и у меня имеется вполне реальный шанс избавиться от столь досадного недоразумения незаметно.
Я переступила с ноги на ногу, окончательно стряхивая с них панталоны, чуть приподняла край своего платья и одним резким пинком отправила ненавистные штаны в сторону вазона. Теперь уже моё исподнее красовалось светлой тряпкой в углу галереи.
Мой план почти осуществился, осталось дело за малым: не дать присутствующим здесь лицам смотреть в ту сторону, а после, когда все разойдутся, тихонько прибрать за собой улики. Всё просто. Если бы не одно «но»: граф заметил мой пассаж, наклонился, поднял мои штанишки и зачем-то принялся быстро запихивать их себе под жилет. Бельишко отчаянно сопротивлялось новой участи, и одна из штанин окаймлённым кружевом краем то и дело свешивалась вниз.
Я же, спрятав за невозмутимым выражением лица крайнюю степень своего недоумения, даже не пыталась понять, зачем Стужеву это нужно. Лишь поставила в уме пометку довести до графа информацию, что высокий хватательный рефлекс для боевого мага – порок, который сведёт его шансы на выживание к нулю.
Маркиза с надсадно пыхтящим графом Рейбдерри приблизились к нам, я поприветствовала обоих изящным поклоном головы. Но меня проигнорировали. Стужев невежливо повернулся к ним спиной, в спешке пытаясь спрятать моё исподнее, и когда уже церемониймейстер недоумённо кашлянул на такую бестактность, всё-таки смог победить проклятые штаны и, широко улыбаясь, повернулся к ним и поздоровался так, словно чрезвычайно счастлив их видеть.
Марфа просияла, наивно полагая, что её задумка удалась, кокетливо провела пальчиками по привычно выкаченному на всеобщий обзор бюсту, бросила на Стужева призывный взгляд и томно вздохнула, заставляя прелести в лифе волнующе колыхнуться. Видимо, тот, кто давал ей приворотное зелье, обещал, что такая тактика окончательно превратит объект в похотливо настроенного зверя, и он тут же бросится срывать с неё одежду и покрывать оголяющееся тело поцелуями.
Но Стужев мазнул по её бюсту на удивление безразличным взглядом и завёл с лэвом Рейбдерри ничего не значащий разговор о погоде. Сам же церемониймейстер взирал графу в район пупка и хранил молчание. Я проследила направление его взгляда и заметила медленно вываливающуюся из-под жилета треклятую штанину с кружевом. На всякий пожарный сделала шаг в сторону с видом, что вот это не моё, а с этим фетишистом я точно не знакома.
Граф тоже заметил пристальное внимание церемониймейстера, глянул вниз и осёкся. Повисла неловкая пауза.
- Лэв де Стужев, у вас там что… мои панталоны?! – поражённо, громким шёпотом охнула Марфа, трагично распахивая глаза.
Я нервно цыкнула: м-ды, недооценила я умственные способности этой стервы.
- Лэв?! – возмущённо пророкотал граф Рейбдерри и грозно прищурился, точно подтверждая мою догадку: для компрометации необязательно висеть на полуголой деве, достаточно иметь при себе интимную деталь её одежды. – Это так? Будьте любезны показать, что там у вас…
Стужев кинул в мою сторону извиняющийся взгляд и принялся медленно извлекать на всеобщее обозрение мои трусишки.
Раздражение внутри меня забурлило ядовитыми ключами. Нет, я не ревную! Мне абсолютно плевать, что через пару секунд графа обяжут жениться на Оршанской. Мне он вообще безразличен! Пусть Паладин женится на ком угодно, хоть на Софи… но только не на Марфе! Потому что эта высокомерная особа чрезвычайно выводит меня из себя! Да! Пусть женится на ком хочет, только не на этой дуре, и не из-за подобной глупости!
Напоказ громко вздохнув, привлекая к себе внимание, я раскрыла веер, обмахиваясь им, тоскливо посмотрела в окно и произнесла, собственными руками убивая и тут же хороня свою репутацию:
- К сожалению, лэви де Оршанская, вы ошибаетесь: бельё принадлежит мне. Случилось чудовищное недоразумение, результатом которого стал данный конфуз…
- Вы намеренно так говорите! – разъярённой змеёй прошипела маркиза, почувствовав, что жертву уводят у неё из-под носа. – Они принадлежат мне!
- Ох, если бы… - глухо откликнулась я. – Доказательством принадлежности служит перетёртый шнурок, из-за которого и случилась сия досадная неприятность… - всё, осталось только толкнуть траурную речь над могилкой и пустить скупую слезу.
Граф де Стужев развернул панталоны, демонстрируя их скромный размер по сравнению с габаритами маркизы. Лэв де Рейбдерри подошёл и критично осмотрел завязки.
- Хм, действительно перетёрлись… И в нескольких местах… Прошу прошения, маркиза, но даже мне, человеку, не сведущему в моде и нарядах, видно, что это явно не ваш размер.
- А где же тогда мои?.. – ошарашенно пробормотала Марфа.
- Не знаю, - не сдержалась я от ядовитой подколки. – Возможно, ваше бельё сейчас на вас? Поищите хорошенько. Если нет, то, может статься, ваша горничная просто забыла их забрать из прачечной. Лэвы, раз ситуация прояснилась, не были ли вы столь любезны вернуть мне моё бельё? – и я требовательно протянула руку в сторону своих панталон.
- Извините, но нет,- граф де Рейбдерри шустро выдернул штанишки из рук Стужева и принялся аккуратно их складывать. – Мне придётся доложить о случившемся императрице.
- Не думаю, что из-за такого пустяка следует отвлекать Её Императорское Величество от важных государственных дел, - попыталась я настоять на своём.
- Очень даже следует: в этом деле не всё так невинно, как вы пытаетесь представить на наш суд, - с лёгкой толикой высокомерия хмыкнул мне он. – Вот пусть Её Императорское Величество и разберётся, действительно ли здесь присутствовала трагическая случайность или был злой умысел. А то знаете, как бывает: одна лэви инсценирует поругание своей чести, вторая возьмёт с неё пример… А графу потом женись на всяких… - и он холодно смерил меня взглядом, открыто намекая, что имеет в виду всю меня.
Вот как интересно: когда дело касалось репутации маркизы, то «а ну-ка, граф, показывайте, что там у вас». А как стало ясно, что моей, так приоритеты резко изменились, и Стужева моментально переквалифицировали из коварного соблазнителя в жертву. Мне кажется, или церемониймейстер как минимум болеет за пышку, а как максимум – в сговоре с ней?
Марфа насмешливо фыркнула, поддерживая его высказывание.
Подавив в горле обиду, я вздёрнула подбородок и ледяным тоном процедила ему:
- Уважаемый лэв де Рейбдерри, я могу прямо сейчас поклясться магической клятвой, что ни о какой инсценировке здесь речь не идёт. Я не имею виды на Паладина Двора, и у меня нет никакого тайного или явного желания выходить за него замуж. И уж тем более я не вынашиваю в связи с этим никаких коварных планов.
Говоря это, я почти кожей ощущала на себе пристальный давящий взгляд Стужева. Кажется, его самолюбие неприятно задело моё заявление о нежелании становиться его женой. Что, красавчик, не ожидал, что есть кто-то, кто, услышав «добро» на твою тушку от императрицы, не собирается гоняться за тобой, напялив фату на голову и размахивая свадебным букетом?
Со стороны маркизы вновь донеслось ядовитое фырканье:
- Ну что вы, разве мы изверги какие заставлять слабосильного мага использовать магию? Думаю, даже после подобного пустякового усилия вы будете дней пять пластом лежать, восстанавливаясь.
- Верно, - поддержал её церемониймейстер. – Будет лучше, если Её Императорское Величество во всём разберётся. Следуйте за мной, лэвы: завтрак Садовых Цветов с Её Императорским Величеством скоро начнётся, и у нас есть шанс испросить Её Высочайшего Внимания до начала, а не дожидаться окончания.
Выбора у нас не было, и мы последовали за ним. По пути Стужев то и дело кидал на меня пристальные взгляды, но я его стойко игнорировала, боясь сорваться и высказать о нём всё, что думаю: вот зачем надо было их хватать?! Даже если бы их заметили, я могла сделать вид, что они не мои и «фу, не трогайте этот мусор, вдруг там зараза?»
Пройдя через небольшой парк, мы вошли во дворец, в котором было намечено проведение завтраков, и, миновав лабиринт коридоров, подошли к кабинету Её Императорского Величества, где она обычно проводила приём просителей. Граф де Рейбдерри отыскал одну из фрейлин и, немного пошептавшись с нею, был приглашён внутрь. Через пару минут он вышел и взмахом руки дал знак Оршанской, что её зовут. Сам же стремительно поспешил куда-то.
- Лэви Элизабет, простите, что так получилось, - моментально воспользовался Стужев тем, что мы наедине. – Право слово, я искренне хотел вам помочь…
- Экий вы неловкий, граф! В следующий раз, прежде чем кидаться на помощь, будьте любезны уточнить, а нужна ли она! - рассерженно прошипела я. – Поверьте, в тот момент я в ней точно не нуждалась. И вся сложившаяся ситуация теперь исключительно на вашей совести! Если вы ещё не понимаете, то, чтобы обелить вас, мне пришлось пожертвовать собственной репутацией! Будьте любезны впредь не попадать в неприятности, хватая непонятные вещи голыми руками, а сперва всегда думать головой: второй репутации у меня в запасе больше нет, - и отвернулась от него, не в силах продолжать разговор, чтобы не сорваться на крик.
- Лэви Элизабет, мне искренне жаль… - вновь предпринял попытку принести извинения граф, но я подала ему знак взмахом руки, что нахожусь не в том состоянии, чтобы их сейчас принять, и ему лучше помолчать, а не выбешивать меня ещё больше.
Граф де Рейбдерри вернулся с какой-то тоненькой папкой и вновь нырнул в кабинет императрицы. Через пару минут выглянула фрейлина и пригласила Стужева. Я же, оставшись в одиночестве, немного успокоилась и поняла, что только что профукала свой шанс на инкогнито и сейчас ситуация в разы усугубится: граф по доброте душевной даст своей венценосной любовнице чистосердечное признание о случившемся и наверняка упомянет наличие у меня гораздо более высокого магического уровня, нежели показал артефакт проверки.
«Лиз! Ну какой же ты бываешь непроходимой тупицей! – мысленно взвыла я. – От тебя всего-то и требовалось, что состроить невинную мордашку, похлопать ресничками и попросить Стужева умолчать сей факт! А ты так невовремя поддалась эмоциям! Это всё граф, - тут же поняла я. – Его присутствие действует на меня отрицательно, мозг просто-напросто отказывается работать».
Рядом со мной внезапно появился рассерженный Редерик.
- Вот ты где? Я замучился тебя там уже ждать, и вдруг – бац! – звоночек прозвенел, что моя звёздочка опять в приключениях по самые уши. И без меня! Как ты могла допустить, что я пропустил всё самое интересное?! Почему мне обо всём докладывают призраки слуг?!
- Вой потише, - пришикнула я на него. – Как я могла тебя позвать? У нас с тобой разве связь имеется?
- Конечно, ты же связала нас своим заклинанием! Правда, односторонняя: я, как Хранитель, слышу твой зов, а ты меня нет.
Дверь в кабинет открылась, и Редерик поспешил стать невидимым. Выглянувшая фрейлина жестом пригласила меня зайти.
Ну, всё, началось…
Вдохнув-выдохнув, я взяла себя в руки и, придав лицу сразу скорбное, раскаивающееся выражение, прошла внутрь. Падать в ноги государыне и молить о пощаде я решила только после того, как буду чётко уверена, что Стужев слил меня любовнице.
Мои подозрения, что утечки информации от графа не произошло, укрепились под презрительными взглядами присутствующих особ. Так смотрят на раздражающего слабосилка. На мага, сумевшего скрыть свой уровень от артефакта замера, смотрели бы по-другому: с любопытством, недоверием и, скорее всего, провожали не завидующими взглядами, когда гвардейцы тащили бы меня в сторону казематов для допроса с пристрастием.
Но в данный момент ситуация была иной, и меня посетила мысль, что граф затаил обиду на государыню за то, что она попёрла его с поста фаворита и выставила претендентом на Бал Цветов без его желания. А раз так, то у меня имеется реальный шанс обойтись сейчас малой кровью…
Пройдя в центр залы, я остановилась на приличествующем от императрицы расстоянии и склонилась в реверансе. Мышцы, вновь почуяв этот мерзкий присяд, протестующе взвыли.
- Какая удивительно посредственная магиня с поразительной способностью привлечения к себе Нашего Высочайшего Внимания, - раздражённо процедила Екаттарина, шумно листая уже знакомую мне папку с бумагами.
Эм-м… Это что, моё личное дело у неё в руках? Досье на Элизабет, так сказать, верно же? Ого, как у них тут всё серьёзно…
- Мы выслушали всех свидетелей и полагаем, что в ваших показаниях нет нужды: не люблю попусту тратить время, - продолжала ворчать императрица.
«Кажется, кому-то лорд Арвендел вчера так и не покорился, - внезапно мелькнула шальная мыслишка. – И сегодня все будут иметь честь лицезреть, какой ужасающе вредный характер приобретает неудовлетворённая женщина. Особенно, если эта женщина государыня».
- Мой вердикт таков: налицо случайность и ваше фатальное стремление притягивать к себе неприятности, - подвела итог Её Императорское Величество, швырнув на стол папку. – Нам кажется, что подобное происходит из-за наличия в вас большой энергии при лишнем свободном времени. Нам доложили, что в северном пансионе благородных девиц вы изучали целительское дело и работали в госпитале при монастыре. Это так?
Я склонилась ещё ниже:
- Всё верно, Ваше Императорское Величество… - проблеяла тихим голоском покорной овечки.
- Вижу по докладам, что успехами вы там не блистали. Но в наше смутное время любые руки в больницах на вес золота: кто-то должен и судна из-под раненых выносить, и полы в палатах мыть, не всем же суждено быть светилами в магической медицине… - она бросила взгляд на придворных, и те поддержали её ядовитыми смешками. – Поэтому вот вам Моё указание: вам надлежит на всём протяжении Бала Цветов работать в госпитале при Храме Светлым, дабы снизить дурное влияние лишней энергичности на ваше поведение. Работу вы будете выполнять благотворительно и ту, что вам назначит главный целитель госпиталя. Настоятельно не рекомендую пытаться Нас обмануть и отлынивать. В противном случае все недоработанные часы утроятся и заменятся на удары кнутом, вам всё ясно?
- Да, Ваше Императорское Величество… - еле слышно прошептала я, продолжая играть свою роль расстроенной провинциальной дурочки. – Благодарю Вас, Вы очень добры и милостивы…
- Также Мы надеемся не лицезреть вашу скромную персону минимум три вечера. Проведите это время у себя в комнате за чтением благочестивых книг. И да, чтобы не вводить в заблуждение, оговорюсь сразу: обязанность посещения занятий вместе с другими Полевыми Цветами с вас никто не снимает. Нам всё равно, как вы будете успевать всё совмещать: может быть, хоть так сократится количество шокирующих событий с вашим участием на территории Дворцов. Всё, ступайте. Если поспешите, успеете взять в госпитале расписание работ до начала уроков, - она повелительно махнула рукой, и я, рассыпавшись в благодарностях, стала отползать к выходу.
Фрейлина предусмотрительно распахнула дверь кабинета, открывая мне путь для отступления, и шёпотом попросила немного подождать в коридоре. Там я вздохнула с облегчением: фух, всё не так уж и плохо, могло быть хуже. Пф-ф, грязными ночными горшками они решили меня наказать! Это даже Элизабет не пугало: судя по воспоминаниям, она (то есть я) предпочитала опорожнить и помыть сто суден, чем пообщаться минуту с одним дерьмо-человеком.
Через пару мгновений дверь вновь распахнулась, и мне вручили письмо с вензелем императрицы для главного лекаря. Послание было защищено магической печатью и узнать, его содержание не представлялось возможным. Хотя, даже гадать не буду, наверняка какая-нибудь мерзость.
Однако мне это не испортило поднявшегося настроения, и я, сверившись с картой Дворцов, поспешила в сторону гвардейских казарм. Рядом с ними и военным учебным полигоном располагались храм и госпиталь. Бежать следовало через всю территорию Императорских Дворцов к противоположной стороне.
По пути меня нагнал Стужев. Я даже и не подумала останавливаться, чтобы выслушать его, и графу пришлось заняться лёгкой физкультурой вместе со мной.
- Простите, лэви Элизабет! – придерживая рукой шпагу, чтобы она не била его по бедру, принялся оправдываться он, труся рядом со мной. - Я пытался объяснить, что всё произошедшее – нелепая случайность, но императрица с утра не в духе, и вы с моей лёгкой подачи попали ей под горячую руку, безвинно пострадав.
- Ерунда! Я совершенно не расстроена из-за появившихся обязанностей в госпитале: эта работа мне гораздо привычнее, чем посещение всех этих утомительных занятий по этикету и прочему, – весело отмахнулась я от него. – Это вы извините меня, граф, за мою резкость, я была несправедлива к вам. А также примите мою благодарность за то, что некоторые мои маленькие секретики остались таковыми, если вы понимаете, о чём я, - и хитро ему улыбнулась.
- Честно говоря, я совершенно не понимаю, почему вы скрываете свой магический уровень, - растерянно пробурчал Стужев. – Вы стали бы звездой сезона! Вашей руки добивались бы все претенденты без исключения…
- Вот видите, вы уже сами ответили на свой вопрос. Я скромная провинциальная девушка и не люблю к своей персоне повышенного интереса, - хихикнула я: а Редерик прав, без щитов дышалось намного легче, и арестовывать меня пока никто не спешил.
- Почему мы бежим? – удивлённо притормозил граф и махнул кучеру, сидящему на козлах чёрной кареты. – Эй, любезный, сюда! Лиз, подобные экипажи для удобства и безопасности гостей расставлены по всей территории. Воспользоваться такой каретой может любой, вам не обязательно преодолевать расстояния между госпиталем и учебным крылом Цветов бегом.
Я смутилась, информация была для меня нова. Но отказываться не стала: дают – бери, бьют – беги.
- К Храму Светлым, - бросил Стужев вознице, когда мы уселись в карету. И вновь посмотрел на меня взглядом раскаивающегося щеночка. – Всё-таки я чувствую себя перед вами глубоко виноватым: вы второй раз спасли мне жизнь, а я стал причиной ваших неприятностей…
- Пустое, граф… - начала было я и осеклась: за спиной Стужева из стены кареты по пояс высунулся Редерик и постучал себя по голове, совсем не призрачно намекая, что я идиотка.
- И всё же, мне безмерно стыдно, что вас отстранили на три вечера от развлечений. Полевых Цветов ими и так не балуют, - продолжал распинаться граф, а я же, слушая его вполуха, косилась на пращура.
Он знаками и мимикой пытался донести до меня некую информацию. Его пантомима была весьма труднорасшифруема. По этим ужимкам выходило, что Редерик рекомендовал мне предложить графу тайно пробраться в припортовый бордель, надраться в хлам с девочками и устроить знатную оргию. После этого сожрать дохлую русалку и вздёрнуться на рее.
Хм… наверняка я что-то не так поняла… Но, уже зная страсть пращура к авантюрам, не удивлюсь, что жесты значили именно это.
- После провинциальной тиши балы оказались для меня непривычно шумным мероприятием, - произнесла я, с усилием стараясь не смотреть в сторону Редерика. – Мне по нраву больше проводить вечера спокойно и размеренно: сидя в домашней библиотеке за какой-нибудь интересной книгой. Научные труды по развитию магических способностей, граф, как вы уже поняли, - моя слабость. Жаль, что Цветам недозволенно посещать Императорскую Библиотеку: там наверняка собраны редкие ценные фолианты! Ну, ничего, попробую попросить что-нибудь почитать у других Цветов. Хотя, я сомневаюсь, что мне удастся раздобыть что-то, кроме глупых романтических сказок для юных лэви или талмудов по этикету и правилам поведения для благородных девиц.
Я одарила Стужева одной из своих обворожительных улыбок, но он отчего-то задумчиво скис. Что ж, будем надеяться, что зерно попало на плодородную почву и прорастёт походом в Императорскую библиотеку, а не подарком в виде собрания сочинений какого-нибудь полоумного старца по приёмам магии, которые я ещё в детском саду проходила.
Граф вызвался сопровождать меня и по госпиталю. Главного лекаря мы в кабинете не обнаружили, но, по заверениям его помощницы, он находился где-то на территории больницы. Это сразу позволило мне заочно проникнуться симпатией к этому человеку: уважаю людей, которые горят своим делом, а не превращаются в бюрократический придаток, заняв мягкое кресло.
Решив не ждать в приёмной, мы, заручившись позволением секретаря, пошли искать его, заодно осматривая мою будущую вотчину суден и ночных горшков.
Госпиталь радовал чистотой и хорошим ремонтом. Но тут, скорее всего, сказывалось близкое расположение к государыне: только идиот станет воровать выделяемые средства прямо под носом у короны.
Царящие вокруг запахи навевали лёгкую ностальгию по временам, проведённым на практике в больнице при Академии: дезинфицирующие средства и обеззараживающие зелья, ароматы марли, бинтов и чистого казённого белья. Иногда лёгкой тошнотворной ноткой в них вплетались неприятные запахи того, что надо будет мне опорожнять из суден. Но при заглядывании в палаты, откуда они исходили, мы обнаруживали, что процесс уборки находился в самом разгаре, женщины в одинаковой униформе выполняли свою работу быстро и безукоризненно.
Мы со Стужевым прошли всё крыло, которое занимали гвардейцы и раненые из городской стражи, и, не найдя главного лекаря, обратились за помощью.
- Поищите его в крыле для эльфов, - недовольно поморщилась санитарка, замывающая коридор. – Сейчас время перевязок, он наверняка там. Уж и отдельное крыло им выделили, и сам главный лекарь с ними нянчится, а они всё недовольны! Всё им не так, не эдак, и непонятно, что этим ушастым нужно! – и в сердцах плюнула себе под ноги. Правда, тут же спохватившись, охнула и затёрла это место тряпкой.
Мы с графам недоумённо переглянулись и двинулись в указанном направлении. Я ожидала, что императрица велела создать для своих любимцев некие особые условия. В воображении рисовались личные лакеи, горничные и богатая обстановка с пальмами в кадках.
Но действительность предстала шокирующе обратной: стоило нам с графом пройти дверь, соединяющую отделения, как в нос нещадно ударил смрад фикалий, гноящихся ран и разлагающейся от пролежней плоти. Это было бы не странно, окажись мы с графом в какой-нибудь богадельне для нищих и бродяг. Но – проклятье! – мы находились в отделении для эльфов! Тех самых ушастых красавчиков, которые, спешу напомнить, помимо основной стихии воздуха с рождения обладают не менее сильной магией древа и способны самостоятельно заживлять себе раны и порезы. То есть даже самый слабый смесок этой расы под надзором лекаря способен заживить себе, скажем, рубленую рану руки за два-три дня. А уж если принять во внимание, какие эльфы чистюли, то ни о каком загноении и речи быть не может. А тут?! Что здесь, Забытые вас побери, происходит?!
Ответ нашёлся сам собой. Прямо перед нами из палаты вышли два гвардейца, таща под руки эльфа. Ушастый был одет только в видавшие виды кальсоны. Он шипел, рычал и упирался всеми конечностями. Следом за ними вышел пожилой и на вид уставший мужчина.
- Тащите этого сначала в перевязочную. Если там уже всё плохо, то после в операционную: будем ампутировать.
После этих слов эльф забился в руках гвардейцев ещё сильнее.
- Лэв Поуп, - окликнул мужчину граф, - можно испросить минутку вашего внимания?
- Я сейчас, - сказал главный лекарь гвардейцам и подошёл к нам. – Чем обязан, благородные лэвы? Простите, у меня сейчас совершенно нет времени на ерунду. Вы наслышаны, что в столицу прибыл посол из Иегрес-Аскаина? Он наверняка захочет посетить госпиталь, а тут, вы сами видите, творится чёрте чё… - он неопределённо обвёл рукой крыло. – Поэтому, если хотите внести пожертвование, можете сделать это сейчас в храме, мне потом передадут.
Вместо ответа я протянула ему письмо с гербом императрицы. Мужчина удивлённо вскинул брови, принял его, сломал печать и принялся читать. По мере чтения его брови уползали всё выше к макушке, так и норовя спрятаться под седой шевелюрой. Закончив, он нервно помахал письмом в воздухе и окинул меня оценивающим взглядом:
- Скажите, милое дитя, за какую провинность вас наказали? Вы пытались покататься на любимом коне Её Императорского Величества?
Сомневаюсь, что лекарь специально назвал конём графа де Стужева. Скорее всего, он просто ткнул пальцем в небо, а его предположение прозвучало восхитительно двусмысленно. Подобная случайная игра слов показалась мне забавной, я хмыкнула, бросив быстрый взгляд в сторону графа, и выдала:
- Не поверите, но даже в мыслях не было. Просто имела неосторожность пару раз рядом с этим красавцем постоять. Элизабет де Розеншипская, - представилась ему.
- Гиозо де Поуп, главный лекарь и целитель этого дурдома, - откликнулся он. – Простите, лэви Элизабет, но у меня нет для вас работы: если у меня станут драить туалеты благородные лэви, как рекомендуется в письме, то остальной персонал тут же начнёт наглеть и расхолаживаться. Думаю, на этом нам стоит проститься.
- О, это не обязательно! Мы очень скоро вновь с вами встретимся: моё наказание в таком случае будет изменено на удары кнутом по утроенному счёту неотработанных часов, - картинно мило улыбнулась я ему. – Скажите, лэв Поуп, у вас уже научились после подобной экзекуции наращивать кожу заново?
Лекарь вновь нервно помахал в воздухе письмом, удивлённо рассматривая меня.
- М-ды… Даже не знаю, что с вами и делать… Но ладно, хорошо, приходите, когда хотите. Берите с собой книгу, вязание или чем там у благородных принято занимать время. Будете садиться здесь где-нибудь в уголке и стараться никому не мешаться под ногами. А сейчас, извините, меня ждёт пациент.
От подобного заявления у меня аж глаз дёрнулся: в смысле, я и в уголке?! Пф, любезнейший! Вы меня плохо знаете!
- Можно мне поприсутствовать? – невинно захлопала я ресничками.
Теперь глаз дёрнулся уже у лекаря.
- Э-э… не думаю, что зрелище доставит вам удовольствие, но что ж, извольте, - он сделал приглашающий жест в сторону процедурной. – Только постарайтесь не отвлекать меня своими обмороками.
Я заверила, что к подобным вещам не склонна, лэв Поуп двинулся первым, а мы с графом следом. Всё это время, пока мы разговаривали с лекарем, изнутри доносился шум борьбы. А этот ушастый не привык сдаваться, да?
Когда мы вошли, взмокшие гвардейцы, скрутив, прижимали голову скалящегося эльфа к процедурному столу. Он тихо рычал, показывая, что стоит им только ослабить хватку, как вновь начнёт бороться.
Мы с графом, как и обещали, заняли место в уголке. Я с предвкушением ожидала дальнейшего развития событий: кажется, я уже поняла причины «странного» поведения эльфов, но хотела досмотреть шоу до конца.
Как и ожидалось, эльф вновь принялся брыкаться, когда гвардейцы попытались вытянуть его забинтованную руку и уложить её на процедурный стол. А заприметив, что лекарь двинулся в его сторону, эльф забился ещё отчаянней. Он стряхивал с себя гвардейцев так, словно от этого зависела его жизнь. Лотки с инструментами давно валялись на полу, шкафчики с зельями жалобно дребезжали нутром, когда слетавшие с эльфа гвардейцы врезались в них.
Эльф, не побоюсь этого слова, дрался как лев. Но и парни ему не уступали. Видимо, уже привыкли к подобным представлениям.
- Лиз, может быть, уйдём? – тихо на ухо спросил меня Стужев.
- Граф, мы только пришли, - таким же шёпотом запротестовала я. Затем, быстро оглядев его наряд, попросила: - Не были ли вы столь любезны одолжить мне на время свой шарф, брошь и перчатки?
Стужев, не задавая лишних вопросов, зачем мне это всё понадобилось, принялся разоблачаться, вручая мне требуемое. А я же, наоборот, косо поглядывая на продолжающее разыгрываться представление, принялась облачаться: покрыла оголённые плечи широким шёлковым шарфом графа и заколола его у горла брошкой, чтобы он не распахивался. Затем натянула на руки перчатки, сняла со стоящей рядом вешалки белый медицинский халат и принялась ждать окончания представления.
Кульминация произошла достаточно быстро: эльф в последнем отчаянном рывке разметал гвардейцев, рванул в угол и забился в него, злобно сверкая оттуда глазами на лекаря.
- Всё, я не могу так больше, - простонал лэв Поуп, устало облокачиваясь на процедурный стол. – Видите, что творится? А это только начало: их ещё целое крыло!
- Не возражаете, если я попробую? – нежным голоском предложила я свою помощь.
Лекарь бросил на меня недоумённый взгляд, пренебрежительно передёрнул плечами, но всё же согласно мотнул головой, мол, хуже уже не будет, дерзай. Гвардейцы со вздохами вновь было направились в сторону эльфа, но я их остановила:
- Простите, не нужно. Благодарю вас, лэвы, думаю, дальше обойдёмся без вашей помощи. Не могли бы вы сходить и попросить санитарку принести чистые инструменты и перчатки для лэва Поуп?
Гвардейцы, засомневавшись, покосились на лекаря, но, получив от него утвердительный кивок, покинули процедурную.
- Глупая дева думает, что я посмотрю на её симпатичное личико, растаю и стану покладистым? П-фе,– донеслось из угла ядовитое фырканье на эльфийском языке.
В этот момент я поняла, что проклята Ноэлем, не иначе. Потому что тот рок, из-за которого мне постоянно приходится общаться с этими ушастыми мерзавцами, я по-другому назвать не могу. И более того, сейчас я намеревалась совершить очередную глупость, которая наверняка мне потом вылезет боком.
- Скажите, - обратилась я к лекарю, медленно подбираясь к эльфу, - почему пациент раздет? В больнице нет казённых мужских пижам? – эльф мою тактику приметил и напрягся.
- Э-э… - замялся лэв Поуп.
- А он думать, что нам любить так ходить, - внезапно раздалось гневное из угла на сносном вернмэлльском. – Рабов-эльфов зачастую заставлять щеголять голый торс. Но это не значит, что нам нравиться!
- О, так вы понимаете и даже можете разговаривать на имперском? – хмыкнула я, косо поглядывая, как вытягивается лицо у главного лекаря. – В таком случае, сударь, вот вам халат. Будьте любезны встать, одеться и перестать изображать из себя бешеное животное. А то я уже начала подозревать у вас горячку мозга.
Челюсть лекаря окончательно отвисла, когда эльф, секунду-другую поразмыслив, встал и облачился, наглухо запахнув на себе халат. Выглядел в нём ушастый крайне комично, но это не помешало ему гордо вздёрнуть голову и обвести нас презрительным надменным взглядом.
- Э-э… - вновь донеслось глубокомысленное со стороны лэва Поуп. – Я распоряжусь, чтобы всем пациентам-эльфам немедленно выдали казённое бельё. Что-нибудь ещё? Есть какие-то пожелания?
- Мы не мочь мыться.
- На каждом этаже есть благоустроенные душевые, - удивился лекарь. – Проведена канализация, есть горячая и холодная вода, всё очень современно… Те, кто в состоянии ходить, могут посещать её в любое время, хоть ночью! Но как мне докладывают, вы сами отказываетесь там мыться…
Я вопросительно посмотрела на эльфа, но тот хранил надменное молчание, всем видом давая понять, что не собирается ничего комментировать. В следующее мгновение я поняла, что сейчас самолично суну голову в петлю. С другой стороны, рано или поздно это должно было случиться… А уж теперь, когда стало ясно, что я буду работать в больнице, полной эльфов… Что ж, выходит, всё к этому и шло. Это всё оно, проклятье Ноэля.
- Благодарю, что вы нашли моё лицо симпатичным, - смирившись со своей участью, произнесла я на эльфийском. – Этим вы мне очень польстили. И всё же, хотелось узнать причину вашего отказа пользоваться душевыми.
После этого челюсть упала на пол уже у всех присутствующих.
- Вы знать мой язык?! – воскликнул эльф и стыдливо покраснел.
- Моей няней была пожилая эльфийка, а я любопытным ребёнком. В детстве всё даётся легче, язык выучился сам собой, - объяснила я для всех, соврав самую малость: это должно было случиться в моём следующем воплощении. У Элизабет никаких таких нянь не было.
- Так всё же в чём причина? – попыталась я настоять на своём.
- В них одна купальня, - нехотя ответил эльф.
- Вы не можете сразу мыться где-то, когда там кто-то мылся до вас? – поняла я, и он кивнул. – Но у больницы наверняка и так не хватает рабочих рук, а вы фактически пытаетесь сейчас сказать, что лэв Поуп каждому эльфу должен предоставить личную горничную или камердинера. Не слишком ли жирно? Как вы решаете эту проблему в эльфийских казармах? Или там у каждого персональная купальня?
- Проблема с душ решаться, если лэв Поуп дать инвентарь. Мыть купальня до и после себя, мы мочь сами, - высокомерно заявил эльф, глядя на главного лекаря.
Но измученный мужчина даже внимания не обратил на такую колкость, просиял и радостно воскликнул:
- Голубчик! Да хоть в тройном размере! Дам, конечно! Распоряжусь, чтобы ведро, тряпки и моющие дезинфицирующие зелья всегда стояли в душевых!
- Ну, раз основные проблемы решены, а мы дружно выяснили, что боги дали нам рты не только чтобы есть, но и с их помощью находить компромисс, перейдём к тому, для чего мы здесь собрались, - и я приглашающе указала эльфу в сторону процедурного стола. – Прошу, любезный. Положите руку на стол и позвольте осмотреть вашу рану.
Эльф вновь немного помялся, затем взял валяющийся у стены стул, подставил его к столу, сел как ему было удобно и покорно уложил руку на металлическую поверхность. Чем вызвал очередное еле слышимое «о-о!» удивления у лекаря. Мы с лэвом Поуп одновременно шагнули к пациенту, но эльф гневно стрельнул глазами в сторону лекаря:
- Не вы! Только она!
- Эльфы не приемлют прикосновения «кожа к коже», - пояснила я опешившему мужчине. – А на вас нет перчаток. Он скорее себе руку отгрызёт, чем позволит вам к ней прикоснуться.
Снова удивлённое «о-о!», и лэв Поуп грустно, растерянно пробормотал, словно ему подарили и тут же отобрали интересную игрушку:
- Я тщательно мою руки всякий раз до и после осмотра, а в смотровой с ранами работаю исключительно инструментами… Но если это так важно, то впредь перчатки я всегда буду надевать не только в операционную…
К счастью, в этот момент вошла девушка и, опасливо покосившись сперва на Стужева, а потом на эльфа, вручила лекарю перчатки и лоток с чистыми инструментами. Лэв Поуп тут же натянул перчатки на руки, бросил вопросительный взгляд на эльфа и, получив надменный разрешающий кивок, нетерпеливо вместе со мной принялся разрезать до черноты грязные бинты. То, что нам открылось под ними, не радовало от слова совсем.
- Хм, - одновременно выдали мы с лэвом Поуп, осматривая обильно гноящуюся рану.
- М-ды… задачка… - задумчиво пробормотал лекарь.
- Ещё какая! - восторженным шёпотом подхватила я. – Может быть, дело в какой-то инфекции? Возьмём соскоб на исследования?
- Думаете? Я подозреваю яд…
- Тогда ещё и кровь на анализ! – с радостью алчно добавила я.
- Кхе-кхе! – нарочито громким кашлем привлёк наше внимание к себе Стужев. – Лэви Элизабет, вы не забыли, что у вас скоро начнутся занятия?
Забыла, конечно. Эти дурацкие занятия, кому они нужны, когда тут так увлекательно?! Непаханое поле, куча вопросов и ни одного ответа…
Я напоказ громко трагично вздохнула, а лэв Поуп, не отрываясь от обрабатывания раны, примирительно хмыкнул:
- Идите-идите, не волнуйтесь, я вам парочку оставлю.
Ладно, делать нечего. Попрощавшись, я смиренно направилась следом за графом: в конце концов, мне всё равно следует переодеться в более «закрытый» вариант платья и раздобыть перчатки: те резиновые, которые я увидела у лекаря, как-то не особо меня вдохновляли.
- Вам нравится работать в больнице, - хмыкнул Стужев, пока мы ехали назад.
- Только смотрите, Её Императорскому Величеству не говорите, что Её наказание мне в радость, - картинно «испугалась» я. – А то мне быстро часы в кнутах пересчитают. На самом деле мне не особо нравится работать с потоком больных или выполнять другую рутинную монотонную работу. Мне по нраву больше исследования: создание новых зелий или вот, разгадывать, что за неизвестная болезнь поразила Сына Великого Древа…
- Вы экспериментатор, - понимающе кивнул граф.
- Даже и не знаю, в кого я такая уродилась. У нас в роду все тихие были, домашние, на улицу лишний раз не выгнать, - хмыкнула я, старательно глядя в окно и игнорируя Редерика, показывающего жестами «в меня!» и складывающего мне из ладоней «сердечко».