Глава 15

В госпитале вызревшие пробы на посевы ясности в странное поветрие, охватившее эльфов, не внесли. Это не вирус и, к счастью, не сумеречная плесень, тьфу-тьфу-тьфу.

Лэв Поуп проводил утренние перевязки с собственноручно сваренными по моему рецепту зельями, а я тут же просматривала карты пациентов, пытаясь найти хоть какую-то закономерность. Ибо эльфы были чисты, умыты, все ещё со вчера зельем помазаны, а раны затягиваться, как и положено у ушастых, прямо на глазах не спешили.

Но главный лекарь всё равно охал-ахал и довольно цокал языком:

- Лэви Элизабет, не заставляйте меня радоваться вашему наказанию и молить Светлых о его продлении, – бормотал он себе под нос, обрабатывая рану бедра эльфа, полученную тем при глупом падении с лошади во время тренировки полка. - Потому что я уже считаю, что вас мне послали Пресветлые боги. Вы просто обязаны работать со своими изысканиями под моим началом!

«Эх, мне бы в другие госпитали попасть и посмотреть состояние эльфов там… - слушая его вполуха, думала я. – Как жаль, что Цветам запрещён выход в город».

- Дурацкий Бал Цветов, - одновременно вырвалось у нас с лекарем.

- Хотя… у меня есть одна задумка, - лэв Поуп пристально посмотрел на меня. - Если я женюсь на вас, то...

- Ваша жена будет резко против, - грубо оборвал его внезапно появившейся в процедурной граф де Стужев и перевёл взгляд на руки лекаря, облачённые в перчатки. - Пусть отсутствие кольца не вводит вас в заблуждение, лэви Элизабет. Лэв Поуп давно и глубоко женат.

- Но у меня половина больницы забита холостыми эльфийскими красавчиками, - не сдавался лекарь. - Чуть-чуть шантажа, слабительного и, я думаю, к завтрашнему дню жених для лэви Элизабет будет найден.

Эльф-пациент испуганно всхрапнул и с мольбой вытаращился на меня, еле заметно мотая головой. Мне с трудом удалось сохранить серьёзную мину, хотя уголки губ всё же стали предательски подрагивать.

- У неё уже есть жених! - рыкнул Стужев, однако эльфа это не успокоило.

- Я надеюсь, что вы уже обсудили этот момент с одним известным нам лицом и сие недоразумение скоро разрешится? – не сдержалась я от ироничной подколки, но этот гад даже ухом в мою сторону не повёл.

Что?.. Да как он.. как он смеет?!

Стужев включил полное игнорирование меня любимой, и холодно обратился к лэву Поуп:

- Я специально поспешил вперёд - предупредить вас, что скоро здесь будут Её Императорское Величество и эльфийский посол. Позаботьтесь о том, чтобы та особа, что распоряжением императрицы отправлена к вам в наказание драить полы, хотя бы сделала вид, что занята этим, а не расхаживала по госпиталю с высокомерно задранным к потолку носом.

Мы с лекарем опешили. Он - из-за того, что посещение посла и императрицы, как всегда, ожидаемо стало неожиданностью. А я - из-за возмутительно оскорбительного поведения Стужева ко мне.

Боги, вот так и помогай людям! Этот мужчина постоянно пытается вывести меня из себя, как только я расслабляюсь! Можно подумать, это на мне клеймо наложницы императрицы стоит, а я за него, бедняжечку, тут замуж намылилась! Какого Забытого меня вообще дёрнуло послушаться завещания пра и взять предметы по лекарскому и целительскому делу?! Пошла бы, как и хотела, по провидческому профилю. Граф тогда бы ночью ко мне привёл посла, а я ему: «Звиняйте, сударь, шар до утра сигнал не ловит, третий глаз закрыт, чакры скручены в неблагоприятную асану. Тащите его в госпиталь». Всё. С утра у него голову с плеч за самоубившегося Арвендела снесли, и этот гад не бесил бы меня сейчас своим присутствием!

Шумно, с раздражением выдохнув, я аккуратно закрыла карту пациента, положила в стопку к остальным и обратилась к лекарю:

- Лэв Поуп, передайте, пожалуйста, присутствующим здесь личностям мою искреннюю благодарность за предупреждение. Я сейчас же возьму у санитарки ведро с тряпкой и собственноручно вымою весь этаж, включая туалет и купальню. А если вы впредь оградите меня от общения с будущим бывшим женихом, чтобы мой задранный нос ему не мешал, то перемою все окна и прополю пальмы в кадках.

- Лэви Элизабет… - пробормотал лекарь, с опаской косясь на мрачного графа, играющего желваками на скулах.

- И подстригу у вас газон на подоконнике, - с наигранно очаровательной улыбкой перебив его, добавила я.

- Но у меня нет на подоконнике никакого газона… - окончательно растерялся лекарь.

- Не волнуйтесь, мой друг, я перед этим его выращу, - нежно проворковала я, расплываясь в оскале ещё шире. – Идёт? – получив неуверенный, осторожный кивок, удовлетворённо заключила: - Вот и ладненько, - развернулась на каблуках и с идеально ровной спиной, как учила меня мама, вышла из процедурной. Она могла бы мной гордиться: я даже не фыркнула графу своё презрительное «фи!» напоследок, прошла как мимо пустого места.

В спину мне понеслось еле слышное глухое рычание, и это немного умаслило мою душеньку: значит, сумела-таки задеть этого несносного типа.

За ведро с тряпкой, косынку и фартук пришлось немного повоевать с уборщицей. Женщина наотрез отказывалась верить, что это временное явление и её не лишают рабочего места.

Когда императрица с послом соизволили появиться, я успела перемыть половину отделения и немного успокоиться. Но эта женщина имела ту же поразительную способность, что и Стужев. А именно, лишь своим видом выводить меня из душевного равновесия.

Не знаю, что со мной творилось, но при взгляде на неё в моей душе закипела злость: разве можно так поступать с людьми?! Поставить своему фавориту клеймо наложника, а после, когда он ей наскучил, выставить претендентом на Балу Цветов, будто он и впрямь был для неё всё равно что конь. И самое отвратительное, что она не удосужилась снять с него печать, точно упивалась своей властью над ним. Мол, Стужев – не более чем её вещь, и даже если он женится, то этот брак будет фиктивным: клеймо не позволит супругам создать полноценную семью. Зато Екаттарина в любой момент может воспользоваться телом своей постельной игрушки… Вот же дрянь!

Графа внезапно стало очень жаль: как так можно?! Он же живой, в конце концов!

Однако, усмирив свой гнев, я при появлении Екаттарины, посла и их многочисленной свиты отступила, освобождая дорогу, и склонилась в идеальном реверансе перед этой гадиной. Хотя на самом деле больше всего в этот момент я хотела надеть ей грязное ведро на голову.

- Вот, посмотрите, мои дорогие, что делает труд с неотёсанными девицами, - ядовито пропела императрица, останавливаясь прямо передо мной. – Всего лишь следовало поставить их на надлежащее им место, не оставить ни минутки свободного времени, и они начали хотя бы более-менее сносно выполнять регламентированный поклон Моему Императорскому Величеству.

Подданные противно захихикали. Я промолчала, упорно глядя в пол, стараясь не скрипеть зубами, и покосилась на посла. Буря эмоций стремительно пронеслась по лицу Арвендела, когда он узнал меня, и спряталась под непроницаемой надменной маской.

- А что, душечка, мне тут напели, будто вам сделал предложение один очень достойный претендент, однако вы опять нос воротите? – продолжала слащаво брызгать ядом Екаттарина, буравя меня злым прищуром. – Правду говорят аль врут? Вы что же, так сильно по северному женскому монастырю скучаете?

И тут я не знаю, что в меня вселилось, наверняка Редерик расстарался, не иначе. Я гордо вскинула подбородок, непозволительно в упор посмотрела в глаза этой стерве и выпалила тон в тон ей:

- Врут, моя государыня, ой, врут… Потому как буквально давеча мы с этим самым претендентом посетили храм и выбрали семейных Хранителей. Мы планируем сочетаться обрядом… «Бремя Истинных». Если, конечно, Ваше Императорское Величество одобрит мою недостойную кандидатуру и даст согласие на брак… - и многозначительно замолчала, с трудом пряча ехидную ухмылку и наблюдая за миной Величества.

«Ну что, тварь, съела? – злорадничала я. – Есть и у тебя ограничение во власти: против богов даже ты не попрёшь. Поженимся мы с графом по этому обряду и шиш тебе, а не фаворит: перекроется твоё клеймо волей Светлых. Бедняга и мне мужем в полном смысле не будет, но и ты его в постели у себя не увидишь, не позволят Истинные ему налево к тебе бегать. Так что, давай, дорогуша, молви своё веское «нет» и забирай свою игрушку обратно».

Судя по всему, Екаттарина была в курсе «маленьких» особенностей «Бремени Истинных». Желваки на её лице раздражённо дрогнули, и она нервно цыкнула:

- А что же жених молчит? Может, передумал жениться уже?

Стужев пробился сквозь толпу, подошёл к императрице, поклонился, затем прошёл ко мне и опустился на одно колено:

- Не передумал, государыня: достойное кольцо своей невесте присматривал, да волею богов, сюрприза не получилось, - затем достал из кармана бархатную коробочку, прокашлялся, прочищая горло, и заявил: - Ваше Императорское Величество, дозвольте мне, недостойному преданному слуге Вашему, сорвать Полевой Цветок из Садов Ваших, что украл моё сердце. Тот самый, что Вы, по мудрости своей, нарекли Шиповником, узрев в этой деве за колючим нравом тонкую душевную красоту и стать дикой розы. Просим Вашего Высочайшего Благословения на брак, дабы род наш с ней креп и рос.

Такой подставы я от Стужева не ожидала. Впрочем, как и все присутствующие, включая императрицу. Ошарашенное «ах!» вырвалось у всех придворных, когда граф распахнул коробочку, и там оказалось кольцо с украшением в виде четырёхлистного цветка белого шиповника. Нежные лепестки были сделаны из тончайшего перламутра, а сердцевинка инкрустирована маленькими, но очень редкими жёлтыми бриллиантами.

Екаттарина заметила моё растерянное лицо и процедила сквозь зубы:

- Благословляю.

Я мысленно выругалась: «Вот же стервь!»

- Элизабет де Розеншипская, будьте моей женой, - с пафосом произнёс Стужев, доставая кольцо из коробочки.

Я бросила на него взгляд, обещающий ему все самые мыслимые кары, стянула резиновую перчатку и молча протянула руку: разве теперь у меня был выбор?

- А я всё же надеялся забрать этот Золотой Цветочек себе… - едва различимо на эльфийском расстроенно промолвил посол, глядя, как Стужев надевает мне кольцо. – Ну, ничего: ветер в Кроне Древа ещё может перемениться.

Со стороны придворных раздались жидкие аплодисменты, но императрица брезгливо сморщила нос, и на этом все поздравления для нас резко закончились. Она вознамерилась идти дальше, граф встал и спешно отошёл в сторону, освобождая ей дорогу. Но внезапно посол порывисто шагнул ко мне и схватил мою руку. От удивления я отшатнулась, но Арвендел удержал меня.

- Прекрасный дева, я от лица империи Иегрес-Аскаин благодарить вас за заботу о наш соотечественник, - эльф поклонился в пояс, коснулся губами моей руки, хитро стрельнул на меня глазами и совсем тихо добавил на эльфийском. - Я украду тебя, мой Золотой Цветочек, ты будешь моей.

Вместе с придворными я оторопела и в полном молчании наблюдала, как все эльфы, включая отирающихся в коридоре пациентов, вытянулись по стойке «смирно» и поклонились мне в пояс, точно первым лицом государства здесь была я, а не Екаттарина.

- Что ж, - как ни в чём не бывало произнёс Арвендел, выпрямился, отпуская мою руку, и невозмутимо посмотрел на кривящую губы императрицу. – Если такой милый дева просто мыть полы в больница, то я быть спокоен за свой земляк: вы действительно обращаться с ними очень хорошо.

Екаттарина тут же натянула на лицо приличествующее выражение и обворожительно ему улыбнулась:

- А разве до этого у вас ещё были сомнения, господин посол? После запрета рабства эльфы на законодательном уровне уравнены в правах со всеми жителями и народами империи.

- Но я всё же хотеть поговорить с каждым эльф в больница, - холодно отрезал посол. – Я понимать, что это долго время. У вас есть государственный дела. Но обязательств и обычай Иегрес-Аскаин не оставлять мне выбор. Я понимать, если Вы будете вынужден покинуть меня, Ваше Императорское Величество.

- Я думаю, мы сможем прийти к взаимопониманию в таком пустяке, - откликнулась Екаттарина и сделала жест рукой, приглашая следовать дальше.

Посол согласно качнул головой и надменно принял её приглашение.

Императрица чуть поотстала и призывно махнула Стужеву. Когда он к ней подошёл, грубо схватила его за лацкан мундира и злобно прошипела:

- Вы сейчас же пойдёте в храм и женитесь на этой девке, граф. А после я не желаю видеть эту дрянь до закрывающего бала. Хоть заприте её в чулане в своём домике, мне всё равно: чтобы духу её не было рядом с послом или с кем-то из его делегации.

Стужев по-гвардейски щёлкнул каблуками и поклонился. Екаттарина, бросив на меня ненавидящий взгляд, развернулась и прошествовала в палату, куда уже вошёл лэв Арвендел.

- Вы можете пока побыть в кабинете для отдыха персонала, лэви Элизабет, чтобы не раздражать государыню, - шепнул главный лекарь, проходя мимо. – Идите, там открыто.

Толпа приближённых лиц оттеснила нас с графом в сторону, следуя за государыней. Народу оказалось так много, что я не сразу поняла, как рядом со мной очутилась Софи. Она воскликнула, восторженно сияя глазами:

- Ох, Лиз, я тебя поздравляю! Отчего-то я так и знала, что ты сумеешь утереть нос Марфе! Подумать только, ты и Паладин Двора! Но меньшего ты и не заслуживаешь. Будь счастлива, я так за тебя рада!

Я сняла вторую перчатку, взяла её под руку и отвела в сторонку.

- Софи, прости меня, всё так закрутилось, совсем не было времени тебя навестить…

- О, пустое! Это ты меня извини. Мне спротежировали одного претендента, очень не прозрачно намекнув, что если я отвечу согласием на его ухаживания, то мне позволят остаться при Дворе… - она вздохнула. – У него мелкий дворянский титул, служба в Императорской Библиотеке, звёзд с неба не хватает, но… Дела в поместье идут из рук вон плохо, и меня есть старший брат, которому оно полностью отойдёт. Я же могу рассчитывать только на скромное приданое. Брат игрок и мот, надолго наследства ему не хватит. Поэтому я думаю согласиться: претендент не имеет таких пагубных привычек, предпочитает проводить вечера тихо, за чтением книг. Думаю, мы с ним составим отличную пару, - она встряхнулась и, вновь весело разулыбавшись, наклонилась ближе и горячо зашептала: - Я слышала, что кто-то на пикнике испортил Марфе платье чернильным залпом. Признайся, Лиз, это была ты?

Я наигранно вытаращила глаза: «Что?! Да как ты такое вообще обо мне могла подумать!», и кивнула украдкой: «Да, мол, я».

- Так и знала! – расхохоталась она, легонько хлопнув меня веером по руке. На мгновение отвлеклась на проходящего мимо эльфа и пробормотала: - Говорят, погладить уши эльфа - к удаче… Вот бы хотя бы посмотреть на них… Они, правда, остроконечные? Наверное, очень красивые, как и эльфы сами… Почему они прячут их под волосами? Как думаешь, если я попрошу, они дадут дотронуться до них?

Эльф презрительно на нас покосился, явно расслышав каждое слово.

- Софи, даже не вздумай обращаться с таким вопросом к эльфам! – прошипела я ей. – Тот, кто разносит слухи о якобы удаче, – редкостная сволочь!

- Почему?

Подхватив её под локоток, я повела удивлённо хлопающую на меня глазами воздушницу по коридору подальше от столпотворения.

- Потому что. Просто поверь мне на слово и даже не пытайся сделать ничего такого. Желательно, вообще к ним не прикасайся. А лучше обходи за три версты.

- Но почему?! – девушка резко затормозила и вырвала руку. Заинтригованно посмотрела на меня: - Что в этом такого, Лиз? Всего лишь уши… Ты что… ты видела и… и трогала их?! Да? О, боги, и ты ещё молчишь?! Как? Как они? Немедленно расскажи мне всё, иначе я обижусь!

- Софи, - устало сдалась я, - вот скажи, увидев привлекательного мужчину, ты позволишь себе подойти и сунуть ему руку в штаны? Начнёшь поглаживать и мять его мужской орган?

- Фу, нет, конечно же! Как ты можешь о таком спрашивать?

- А если он разрешит тебе? Будет сам не против? Или, скажем, кто-то расскажет тебе, что подобные интимные ласки принесут тебе невероятную удачу? Тебе начнёт несказанно везти на каждом шагу?

- Всё равно нет, это же… П-фе, даже слов не нахожу, чтобы описать всю низость подобного поведения!

- Вот именно так эльфы относятся к прикосновениям к своим ушам, - объясняла я. – Даже хуже: для них это всё равно, как ты отдалась бы ему прилюдно, на глазах у всех лишилась невинности… Поэтому и прикрывают свои уши волосами, как мужчины свой срам штанами…

Я осеклась, заметив, что Софи застыла столбом, глядя куда-то мне за спину.

- Там стоит граф де Стужев, - констатировала я, и она кивнула. – И он всё слышал, - снова кивок.

Обернувшись, я увидела тёмную гранитную скалу с полыхающими над ней грозовыми тучами. Молнии сверкали, грозясь вот-вот обрушить всё буйство стихии на мою голову – будь я художником, описала бы Стужева в этот момент именно так. Но я им не была, поэтому, придав лицу невинное выражение, мило улыбнулась, точно не осознала его гневного состояния:

- Дорогой жених мой, прошу, познакомьтесь, моя близкая подруга Софья де Экзцинберг. Софи, думаю, тебе граф в представлении не нуждается: Сандр де Стужев.

- Очень приятно, - воздушница повторила мой манёвр, скромно потупила глазки и выдала графу лёгкий книксен: будто мы тут с ней только что магвышивку, а не мацанье мужских пиписек обсуждали.

- Взаимно, - пророкотал граф, с трудом сдерживая рычание. – Простите, милая лэви, вынужден украсть у вас свою невесту, - подхватил меня под локоть и потащил в сторону кабинета для отдыха персонала.

Он волок меня по коридору под насмешливые взгляды придворных. И это было невероятно унизительно.

- Прекратите! – прошипела я ему, но Стужев втолкнул меня в кабинет, вошёл следом и захлопнул дверь. – Боги, граф, вы белены объелись?! Сплетен вокруг нас и так предостаточно! А ваше отношение ко мне крайне оскорбительно!

- Элизабет, - прорычал он, надвигаясь на меня. – То, что вы сейчас говорили…

- Это правда, - резко оборвала его я, гордо вздёрнув подбородок. – И, опережая ваш следующий вопрос, сразу отвечу: да, я знала. Боги, граф! Перестаньте нависать надо мной! Можно подумать, то, что вы притащились сами и привели ко мне в покои посла ночью, не нанесло бы такого урона моей репутации, как то, что я касалась его ушей! Возьмите себя в руки! В конце концов, вы должны были поговорить с императрицей и убедить её сказать «нет». Почему вы этого не сделали? Тогда бы вам не пришлось жениться на обесчещенной послом деве!

- Потому что я не мог! Как бы это выглядело?! Я сказал вам уже, что не состоял и не состою с государыней в интимных отношениях, но вы совершенно не желаете меня слушать! Проклятье! Я не знаю, откуда взялась у меня эта метка!

Я открыла было рот, но тут же захлопнула его обратно, силясь переварить услышанное: разве можно заполучить, а затем носить метку наложника и не знать об этом?

Граф склонился надо мной, скользнул рукой по моей щеке, вынуждая посмотреть ему в глаза. Его прикосновения были нежны, но во взгляде продолжало бушевать что-то яростное, неудержимое, отчего у меня мурашки побежали, и я замерла, не в силах пошевелиться.

- Лиз, я думаю, нам многое следует обсудить… - хрипло пробормотал он, наклоняясь ещё ближе и опаляя своим дыханием мои губы.

Вдруг дверь в кабинет распахнулась, в проём шустро заскочил посол, опасливо озираясь и задвигая защёлку.

- Вы забыть запереть, - насмешливо фыркнул он на недовольный рык Стужева. – Мне донести, что Паладин Двора быть зол и куда-то тащить своя невеста. Я так полагать, что вы, граф, осознать, что этой ночью я быть у Лиз первый. Если для вас это так иметь значение, то я забирать у вас Лиз и сам жениться на ней.

В подтверждение своих слов этот нахал подошёл, обхватил меня за талию, забирая меня прямо из-под носа у графа, и прижал к себе.

- Посо-о-ол, - пробасил Стужев, поворачиваясь к нему. – То, что было этой ночью, не считается…

- Считаться-считаться, - ехидно возразил эльф. – Иначе бы вы так не реагировать, не так ли? Цветок стать моим прямо у вас на глазах, и вас это бесить. Вы понимать, что Лиз пожертвовать своей честь ради того, чтобы вылечить меня, - он нежно посмотрел мне в глаза и произнёс на эльфийском: - Твой поступок так тронул меня, мой нежный Цветок. Ты ранила меня в самое сердце, когда я понял, на что ты идёшь ради меня… Надеюсь, этот болван не сделал тебе больно? Одно твоё слово, и я заставлю его ползать на брюхе пред тобой и молить о прощении…

- Она без пяти минут моя жена, и я вам сейчас голову оторву, если вы не перестанете её лапать! – рыкнул Стужев, выдёргивая меня из объятий посла.

- Прекратите меня дёргать и швырять! – возмутилась я, вырываясь от него. – Вы оба ведёте себя как мальчишки! Господин посол, вам следует вернуться к делегации: ваше отсутствие сейчас заметят и сюда придут!

- О, я дать приказ отвлечь императрица, - отмахнулся Арвендел. – Эльфы сейчас дать этой срамной девчонка всё, что та хотеть. В том число и трогать свои уши. Если она всё же спросить обо мне, ей сказать, что я отошёл «пи-пи». А пока она отвлекаться на магий эльф, я прийти за Лиз. Идём, моя дорогая? Я увозить тебя в Иегрес-Аскаин, тут с тебя плохо обращаться, - и протянул мне свою ладонь.

Кажется, это стало последней каплей для взбешённого графа. Его магия затрещала и окутала его, формируясь вокруг каменными доспехами. Глаза графа засияли пронзительным голубым светом, и энергия, вырывающаяся из его тела, заставила здание мелко дрожать.

- Я. Вкатаю. Тебя. В бетон. Если ты. Тронешь её, - отчеканил он, заставив землетрясение усилиться.

Я схватилась за стол, чтобы удержаться и не упасть. С потолка мелкой белой пылью посыпалась штукатурка. Конечно, я понимала, что маг тверди должен быть очень силён, чтобы получить звание Паладина Двора. Но я не предполагала, что граф настолько мощный.

Эльф же на него даже ухом не повёл.

-Ты предо мной просто мальчишка, - усмехнулся он и шагнул ко мне.

- Прекратите его распалять! – испугалась я. – Вы же видите, граф не в себе! Зачем вы его дразните?!

- Тебе он ничего не сделать. А я смочь за себя постоять, не волнуйся, - и сделал ещё один шаг.

Стужев яростно взревел и ринулся на посла. Но когда до эльфа остались какие-то сантиметры, Арвендел взмахнул рукой и спокойно скомандовал:

- Стоять, - неизвестная мне магия потоком ударила в разные стороны.

Я ощутила, как и моё тело перестало слушаться. Против своей воли я распрямилась и застыла. То же самое происходило и со Стужевым.

На мгновение мне показалось, что время остановилось. Что я каким-то неведомым способом смогла со стороны увидеть подлинную сущность вещей. Как будто могла зреть Свет Истины, не заглядывая вместе со Стражем в Исток.

Я видела графа, закованного в чёрные каменные доспехи. Гнев на посла, на себя клубился под его бронёй. Но тонкой нитью страх за меня опутывал его сердце и растекался, тянулся ко мне. Багровым пламенем в районе его солнечного сплетения билась ещё одна эмоция, но чернеющее клеймо пульсировало и сжимало эту энергию, щупальцами охватывая её. И от этого ярость графа только усиливалась. Я интуитивно ощущала что-то неправильное в этом, будто с клеймом что-то не так. Но я никогда не сталкивалась с рабскими печатями вживую, и мне не с чем было сравнить.

Я видела посла. Его наполняло леденящее душу равнодушие. Такое, какое не может быть у живых существ. Но его сердце чуть заметно билось и под маленькими искорками, еле различимыми всполохами эмоций, оно стучало всё сильнее и чаще, разгоняя жизнь по этому прекрасному телу. Во мне неожиданно мелькнуло какое-то осознание, и я почти успела его принять, понять, как вдруг посол подошёл ко мне и посмотрел прямо в глаза неоново-голубым взором, снимая этот непонятный морок.

- Какая ты податливая, радость моя, - он мягко погладил меня по щеке ладонью.

Граф издал стон ярости, и от буйства его магии вновь затряслась комната. Арвендел не терял спокойствия:

- Тебе не одолеть меня в этот состоянии, мой друг. Учись контроль себя. Держать голова холодный. Гляди, - он наклонился и поцеловал меня, вызывая у Стужева новый всплеск воя, преходящий в рокот и сотрясания помещения.

Власть над телом ко мне уже вернулась, и я от всей души влепила наглому эльфу пощёчину, возмущённо выпалив:

- Зачем вы это делаете, лэв?! – отпечаток моей ладони алым пятном расцвёл на его коже.

На что он только заливисто рассмеялся, прижимая ладонь к своей щеке.

- Цветок мой, боль, что ты причиняешь, доставляет мне только радость и заставляет чувствовать себя живым. А гнев, которым пылает граф, дарит давно забытый сладкий вкус победы.

Боги, да он конченый изврат!

Арвендел взглянул на Стужева и продолжил на имперском:

- Ты понимать, мой друг, что захотеть я, и Лиз уйти со мной даже против свой воля? Но сегодня я видеть достаточно, чтобы понять: очень скоро она сама прийти ко мне и стать моей. И ты ничего не смочь с этим сделать: это быть её выбор. Сейчас я оставить вас. Как только ты успокоиться, путы спать. Я не хотеть, чтобы ты пораниться в таком состоянии или поранить других. Время, правда, мочь понадобиться много для такого упрямец, как ты.

Он развернулся и вышел из кабинета. Мне пришлось поспешить следом, чтобы снова защёлкнуть задвижку. Прижавшись спиной к двери, я с тоской посмотрела на Стужева, тихо рычащего и пытающегося сбросить с себя эту непонятную эльфийскую магию. Дрожь волнами пробегала от него по полу и стенам. Если так и дальше пойдёт, то граф будет вполне в состоянии разрушить здание.

- Граф, успокойтесь. Вам нужно прийти в себя, возьмите себя в руки, - попыталась я достучаться до него.

Ответное «Ррр-ррр!» очень недвусмысленно указало мне, что я не угадала его «стоп-слово». И что с реакцией на «успокойтесь» мы с ним фактически кармические близнецы.

Ох, боюсь, я знаю, что может привести его в чувство. А из-за того, что подобная идея быстрее прочих пришла мне в голову, боюсь её ещё больше. Но делать нечего, Арвендел прав, Стужев из-за своего упрямства тут так долго простоит. Или разрушит госпиталь, к Забытым.

- Граф, вы не забыли приказ императрицы? – добавив в голос соблазняющие нотки, мурлыкнула я и плавной походкой от бедра, копируя тэрианский шаг Мари, двинулась к нему. – Вам следует немедленно жениться на мне.

Тряска пола унялась: Стужев внимательно слушал. Только свет от полыхающих голубоватым огнём глаз сквозь щель забрала свидетельствовал о том, что Паладин по-прежнему вне себя от гнева.

Я подошла и погладила ладонью чёрный каменный шлем там, где под ним скрывались его губы.

- Полагаю, что «немедленно» означает «сейчас» и «сию минуту», - притворно вздохнула я. – Ах, как жаль, как жаль… У нас с вами совершенно не будет времени порепетировать поцелуй, чтобы он выглядел правдоподобно после принесения клятв у алтаря: бедный священник и так будет в шоке от нашей спешки… Нет, право слово, я могла бы потренироваться одна, пока вы тут столбом стоите. Чего время зря терять, правда же? Но тут… - я демонстративно оглядела шлем и доспехи, для пущего эффекта легонько постукивая по ним пальчиками. – Тут даже маленькой щёлочки нет! Не целовать же мне камень?

В тот же миг пространство снова вздрогнуло, по полу прокатилась дрожь и замерла. Магия тверди взметнулась, и шлем укоротился ровно до носа, открывая мне подбородок и губы графа.

Не, видали? Каков хитрец! Стоит, ноздри раздувает, ждёт «тренировку». Про Арвендела наверняка уже и думать позабыл.

- Хм… - задумчиво потёрла я подбородок и походила вокруг Стужева. – Хымы –мы-мы… А рост-то у вас, граф, ого-го… Что-то я как-то не подумала об этом… На стул залезть, что ли? Только, - огляделась, - стула-то тут нет… Ах, вот если бы вы немного наклонились или присели, вот было бы хорошо! А то я даже на цыпочках не дотягиваюсь…

Стужев, немного поразмыслив, заскрипел, точно древний дед мослами, и наклонился ко мне. Да так, что мне даже на цыпочки вставать не пришлось, чтобы дотянуться до него. Приблизив свои губы к его почти вплотную и едва не касаясь их, я прошептала:

- Граф, прекратите ломать комедию. Магия посла вас давно уже отпустила, - ну, а чтобы ему было не столь обидно за мою маленькую уловку, коснулась его лёгким поцелуем. И тут же была сметена в крепким объятием и прижата к нему.

Вот когда, спрашивается, он успел скинуть доспехи? Ой, чувствую, кому-то тяжко дастся месяц целибата… И, кажется, это буду я.