Глава 19

Руки окончательно затекли на весу. Ощущение было такое, будто я их нещадно отлежала. Суставы в плечах ломило, будто мне лет двести как минимум. «Налицо недостаточность кровообращения. Следует поменять положение, размяться, сделав лёгкую зарядку», - сказал бы преподаватель в Академии. Только это сейчас не про меня: вишу, да.

С шеей дела обстояли ещё хуже: ошейник оказался мне широк и почти лежал, нестерпимо давя на ключицы. Кажется, там уже образовались знатные кровоподтёки. Впрочем, это уже неважно.

- Что ж за напасть-то на наш род? – тихо подвывал Редерик, фланируя от стены до стены. – За что Боги нас прокляли, раз мы все влюбляемся не в тех?!

Я досадливо поморщилась: ну сколько можно?! И тут же, спохватившись, снова сощурилась.

- Проклятье! Если б я только знал, к чему это приведёт, ни за что не стал бы тебе помогать! – предок подлетел ко мне и с тревогой заглянул в глаза. - Золотко моё, у тебя же есть план, да? Ты же всё-всё продумала, прежде чем ввязываться в подобную авантюру, правда ведь?

- Угу. Есть у меня план, да, - заверила я его, стараясь сильно не напрягать мышцы век, чтобы маленький камешек лекарства, что дал мне Арвендел, не выскользнул из глаза раньше времени: он последний, у посла больше нет.

Сегодня, когда пришла Глаша и по велению Стужева-старшего занялась сборами моих вещей, я переоделась и вышла в сад. Подышать воздухом и обдумать одну-единственную мысль: все проблемы от меня и Библиотеки. Пока плата не внесена, не только моя жизнь под угрозой, но и жизни всех моих близких. Всех, кто дорог мне: Игры Богов такая вещь… жестокая.

Тайная Библиотека – уж больно лакомый кусок. За нею постоянно кто-то будет охотиться. И даже если Страж примет за плату смерть Сандра, не факт, что вокруг меня не продолжат умирать люди, точно мухи. Потекут реки крови. А всё потому, что такая древняя реликвия, как Библиотека, точно Тёмный Бог, постоянно будет требовать жертву. И ей, как и твари в Екаттарине, постоянно будет мало. Она будет жать жизни. Ещё и ещё…

Чтобы всё это предотвратить, не обязательно пытаться уничтожить саму Библиотеку. Достаточно просто умереть всего одному человеку. Мне.

Но перед этим я хотела бы спасти всех, кого возможно. Вернее, только одного. Сандра.

Когда эта мысль сформировалась в моей голове и заполнила душу холодным хрусталём решимости, я кликнула Хранителя. Редерик отвлёк одного из магов-инспекторов, и мне удалось ускользнуть из сада сквозь живую изгородь. Отбежав от ограды на достаточное расстояние, я дождалась призрака и первым делом велела ему вести меня к послу.

В этот раз Арвендел нашёлся быстро: он сидел в своих покоях и наслаждался кальяном. Заправлена эта восточная штуковина была явно чем-то отнюдь не безобидным. Потому что при моём появлении, когда я без стука проскользнула в дверь, плотно затворяя её за собой, эльф даже бровью не повёл. В распахнутой на груди рубахе, обнажающей безупречный торс, он вольготно возлежал на заваленной подушками софе. Медленно выпустил дым из ноздрей и пробормотал на эльфийском:

- Я так долго жду тебя, Радость моя, что мог бы сейчас подумать, что ты – плод вот этой дурманящей разум смеси, - он слегка мотнул головой в сторону кальяна и поморщился. – Если бы не одно «но»: эта дрянь на меня не действует. Впрочем, как и всё ей подобное…

Я шагнула к нему, почти по щиколотку утопая в мягком ворсе ковра, и замялась, не зная, с чего начать. Арвендел тут же отложил в сторону мундштук, поднялся и подошёл ко мне, протягивая ладонь. В которую я тут же вложила свою руку. Совсем не заботясь о том, что наши ладони «голые». Эльф скользнул второй рукой мне по лицу и чуть тронул подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть в свои неоново-голубые глаза.

- Всё так плохо? – прошептал он и наклонился, словно собираясь меня поцеловать. И тут же, будто одёрнув себя, отшатнулся.

Слёзный поток рванул из моих глаз, и у меня не было сил, чтобы его остановить. Губы дрожали, и я никак не могла сказать ему о цели своего визита. Посол положил руку мне на голову, привлёк к себе и прижал к груди, нежно поглаживая, успокаивая и позволяя выплакаться.

- Теперь всё быть хорошо, не плачь. Быть хорошо, верь мне, - принялся зачем-то бормотать на имперском, мягко опутывая меня аурой нежности. И сейчас в его объятиях мне остро захотелось верить в это. Но нет. Не будет.

Слёзы текли по моему лицу, капали на его грудь и живот, но он будто не замечал этого вовсе. Не проявлял свойственной эльфам брезгливости. В эту секунду я поняла, что Арвендел любит меня. По-настоящему, совсем-совсем всерьёз. А я… я люблю Сандра. И сейчас стану просить эльфа спасти соперника… Не слишком ли цинично?

Но тут же мысленно отвесила себе затрещину: не время для рассусоливаний и реверансов. Жизнь Сандра в опасности. В конце концов, в итоге я не достанусь никому. Может быть, это потом даже примирит этих двоих…

- Лэв Арвендел, - шмыгая носом, прогундосила я на эльфийском, опасаясь, что нас могут подслушать. – Скажите, у вас осталось ещё то лекарство, которым вы… освободили эльфов? Это же его вы дали мне тогда, утром?

Он отодвинул меня и внимательно посмотрел в моё зарёванное лицо. Мне не удалось разобрать, о чём он думает, поэтому я порывисто пискнула:

- Что вы хотите за него? Жизнь Сандра висит на волоске! Прошу вас… Нет! Умоляю…

Посол развернулся и прошёл к неприметному секретеру за софой.

- Цветок мой, ты пришла сюда, чтобы оскорбить меня? – беззлобно укорил он, что-то нажав, и после треньканья какого-то механизма достал нечто и спрятал в руке. Вернулся ко мне, опять прижал к себе и продемонстрировал пузырёк из тёмного стекла в своей ладони. Внутри пузырька лежал маленький кристаллик. – Это средство не лекарство. Это затвердевшая слеза альва. Да-да, того самого существа, которого люди считают выдумкой. И это я нижайше умоляю тебя взять её, моя богиня. Осчастливь меня тем, что могу быть тебе полезен, - он протянул флакон мне.

Я недоверчиво глядела на эльфа и не спешила брать в руки: в чём подвох? Если это действительно слеза альва, то подобная реликвия стоит огромных, просто баснословных деньжищ! А посол вот так просто протягивает её мне? Да любой эльф или вампир свою душу Забытым продал бы, чтобы иметь только возможность просто подержать в руках что-то от, как они считают, своего Предка. Существа, обладающего бессмертием и равного если не богам, то Демиургам по могуществу.

- Не бойся, бери. Я же сказал, мне за него от тебя ничего не нужно. Признаюсь, я специально оставил одну слезу для этого упрямца, когда увидел на нём печать твари. Тогда, в госпитале. Я сразу понял, что ты придёшь ко мне просить за него, - и силком вложил флакон мне в руку. – Только, чтобы освободить графа от клейма, необходимо произнести особое заклинание. Иначе слеза сработает просто как оздоравливающее средство. Сильное, но всё же… К счастью, ты знаешь эльфийский язык и для тебя запомнить его будет просто. Но к несчастью, - Арвендел взял мою руку и нежно коснулся губами пальца с обручальной меткой. – К несчастью, вот это в таком случае тоже пропадёт… Ваш брак с графом будет разорван. В глазах людей и богов вы перестанете быть супругами… - он бросил искоса хитрый взгляд на меня и вновь приник губами к моей руке.

- Значит, такова Судьба, - прохрипела я, судорожно облизнув пересохшие губы. – Метка за метку. Не настолько уж и высока плата за жизнь, если так подумать…

Эльф широко мне улыбнулся, словно бы другого и не ожидал от меня услышать. Наклонился и несколько раз прошептал мне на ухо заклинание. Я замерла, внимательно слушая его и, шевеля губами, беззвучно повторила за ним. Слово в слово. Впрочем, особой памяти не требовалось: заклинание для активации реликвии было коротким и очень простым. Звучало оно так: «Да прибудет с тобой Свобода».

- Что ж, - вновь окинул меня взглядом эльф, - теперь меня здесь больше ничего не держит: я уже понял, что твоё сердце занято графом. Можно звать слуг и велеть им собирать вещи: сегодня же покину столицу…

Выражение его лица было бесстрастно, но в глазах плескалась такая грусть… Боги, он ведь специально задержался с дипломатическим визитом из-за меня! Ждал, когда я приду просить за Сандра… Ну, почему я такая тупая?!

- Простите, лэв, мне так жаль… - пробормотала я, испытывая жуткую смесь из чувства стыда и неловкости: разве могу я приказать своему сердцу?!

- Не нужно извиняться, мой Цветочек… - горько усмехнулся он. Наклонился и поцеловал в губы. Легко, точно мимолётно, коснулся. В этом поцелуе не было страсти. Только нежность. И сожаление. – Иди, пока я не передумал и не украл тебя, - он осторожно подтолкнул меня к выходу.

Я задержалась на пороге, оглянулась и хотела что-нибудь сказать, хоть как-то подсластить ему пилюлю, но Арвендел взял колокольчик с каминной полки и вызвал слугу. Пожилой эльф мгновенно явился пред очи хозяина и склонился в почтительном поклоне.

- Собирай вещи! Мы уезжаем немедля! - распорядился посол, и я вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Перед посещением этой стервы, Екаттарины, я зашла в уборную для слуг. Критически осмотрела себя в мутное зеркало с отслоившейся местами амальгамой. Видо-ок… тот, что нужен: глаза воспалились из-за слёз, веки покраснели и отекли, нос - опухшая картофелина – всё самое оно.

«Тэк-с, и куда бы засунуть реликвию? Меня ведь могут обыскать…» - я принялась оглядывать себя, но через минуту-другую размышлений поняла, что лучше всего будет заложить кристаллик за нижнее веко: не исключено, что мне скуют руки, и я попросту не смогу его достать. От этой заразы, Екаттарины, любой подлости можно ожидать. А то, что она не питает ко мне жалости, и дураку понятно.

Аккуратно достав ценность из пузырька, я оттянула на одном глазу нижнее веко, засунула камешек ближе к слёзному мешочку и крепко зажмурилась, зашипев от рези. Через секунду боль унялась, оставив сильное чувство дискомфорта.

Я попыталась приоткрыть глаза, чтобы они смотрелись естественно, и оценила труды по отражению в зеркале. Очи мои слезились, припухлость из-за спрятанного кристаллика была заметна. Но её вполне можно было списать за ассиметричный отёк из-за длительного слезотечения. Но какая женщина не будет белугой реветь, если у неё возлюбленный при смерти, правда же? Надеюсь, эта кобыла в короне ничего не дотумкает своим заплесневелым твариным мозгом.

Достав из рукава носовой платок, я отрепетировала скорбное выражение и изящное промачивание слезинок платочком. Мол, вот она я, вся из себя горюю и на всё-всё согласная. Кинув на своё отражение прощальный взгляд, глотнула побольше воздуха и отправилась на свой решающий бой. Битву, которую я обязана проиграть, чтобы выиграть всю войну.

Долго Екаттарину искать не пришлось, она заседала в своём кабинете для приёма просителей. Только в этот раз в коридоре толкалось много народу: императрица вела приём.

- Графиня Элизабет де Розеншипская, - представилась я хмуро поглядывающей на меня фрейлине.

Девушка проверила список и недовольно передёрнула плечами:

- Вашего имени нет. Записывайтесь в канцелярии и ждите своей очереди. Месяца через полтора вас известят.

- Мне нужно сейчас, - процедила я. – Доложите Её Императорскому Величеству о моём приходе. Это важно. Я по поводу Библиотеки.

- Какой ещё библиотеки? Что-то я вас не припомню среди смотрителей, - пренебрежительно фыркнула она.

- Её Императорское Величество знает, о чём речь. Доложите. Потому что если я сейчас уйду, боюсь, потом у вас будут серьёзные проблемы.

Девушка смерила меня недоверчивым взглядом, но всё же, немного помешкав, скрылась в кабинете. Через минуту наружу начал, торопясь и пихаясь, вываливаться народ. Подталкивая замешкавшихся в спины, перепуганная фрейлина выискала меня глазами, призывно замахала рукой и зашипела:

- Идёмте! Скорее! Государыня не любит ждать!

Вновь натянув скорбную мину, я пропихнулась через толпу недоумённо застывших у дверей просителей и под их негодующее перешёптывание вошла в кабинет. Фрейлина закрыла за моей спиной двери, оставшись в коридоре.

В кабинете оставались государыня, скотина-Френсис и пара гвардейцев. Прошествовав на дозволительное расстояние, я склонилась в реверансе.

- Ну, говори, где Библиотека, раз пришла, - злобно хмыкнула Екаттарина, бросив косой взгляд на хаддара.

- Ваше Императорское Величество! – завыла я. – Молю, освободите моего мужа! Я всё скажу!

Она посмотрела на меня, как на букашку, и приторно, сладко процедила:

- Милая, так кто ж его держит? Сойдёт с него зараза и пусть идёт, куда хочет, - она вновь кинула взгляд на Френсиса. – Разве ж мы больных в лазарете держим насильно?

Хаддар дрогнул лицом, еле сдерживая коварную улыбочку. Угу, я тоже оценила «шутку»: хороший «лазарет» они в вампирском колодце организовали, просто отличный! Из разряда – больным отсюда никто не выйдет, окончательно «здоровеньким» вперёд ногами вынесут.

- Да разве ж сумеречная плесень лечится?! – продолжала я наигранно стенать, заламывая руки. - Позвольте мне с ним увидеться, хоть разок! О большем и мечтать не смею!..

- Говори, где Библиотека, дрянь! – яростно зарычала Екаттарина, сбрасывая маски и являя своё истинное лицо, перекошенное от злобы. – И не смей говорить, что не знаешь!

- Знаю… - покорно прошелестела я и заметила, как Екаттарина тут же бросила взгляд на свой перстень с громадным белым камнем.

«Ясненько-ясненько, а у нас тут артефакт Правды имеется, - мигом сообразила. – Теперь нужно двигаться по этому минному полю лисьим шагом: одно неверное слово – и рванёт. К счастью, вещица такая же устаревшая, как и артефакт Свидетельства церемониймейстера. Главное – отвечать на поставленный вопрос. А вот вопросики, чтобы он правильно работал, ещё нужно уметь задавать…»

- Так где находится Библиотека, отвечай! – приступила эта тварь к допросу.

- Да разве ж Вы её в усадьбе не нашли? – притворно удивилась я, стойко кося под дуру и увиливая от прямого ответа. – Там же тайные места почти на виду, библиотека и имеется…

Императрица вновь бросила взгляд на камень. Он оставался белым, показывая, что я говорю правду: да-да, наличествует там комната с родовыми книгами и более увлекательной литературой. Библиотека, да. Только не та.

- И где ж там места эти тайные, которые на виду? – угрожающе процедила Екаттарина.

- Позвольте с мужем увидеться! Прошу Вас! – вновь заголосила я.

- Ответишь, и разрешу повидаться, - теряя терпение, рыкнула Екаттарина. И я посмотрела на её кольцо. Камень хранил молчание. Хорошая вещица, в две стороны работает, агась, не врёт Екаттарина. – Где это место?! – сорвалась на крик она.

- Так Домик Ведьмы это. Маленький такой, на садовый похож, - словно растерявшись, «проболталась» я.

Тварь вновь посмотрела на молчащий артефакт, победоносно оскалилась Френсису и разве что слюнями в его сторону не брызнула, заорав во всю мощь:

- Бего-ом!!! - хаддар тут же рванул на выход, прижимая к бедру шпагу. Императрица расслабленно откинулась в кресле и махнула рукой гвардейцам, с довольной улыбкой презрительно оглядывая меня: - Взять её!

Парни тут же сжали меня с двух сторон, силком заставляя подняться.

- Ваше Императорское Величество! А как же свидание с мужем?! Вы же обещали, государыня! – вновь пустилась я в крик.

- А вот как на плаху тебя поведут, так и свидишься, - злобно усмехнулась она и махнула стражникам, чтобы уводили. – Сжечь ведьму! Сегодня же!

Гвардейцы стиснули меня ещё сильнее и поволокли так, что я еле успевала ногами перебирать. Но волновало меня не это: старательно наклонив голову вниз, я зажмурилась, чтобы заветный кристаллик не выскользнул из глаза раньше времени.

* * *

В знакомой уже тюрьме на меня натянули противомагические кандалы и в камере приковали к стене. Пф-ф, можно подумать, я убегать куда-то собралась. Вот бы вытянулись лица у стражников, узнай они, что мне сюда-то и надо было.

Редерик продолжал уныло стенать и сновать туда-сюда, вызывая у меня этими тоскливыми звуками головную боль. За окошком, таким маленьким, что на нём не было решёток, забарабанил дождь. Запахло свежестью, и в камере стало сыро. Я постаралась сосредоточиться на этом, чтобы не потерять самообладание раньше срока.

Из-за двери донёсся топот приближающейся стражи: быстро же они для меня дровишек раздобыли, м-да… Я торопливо привлекла внимание предка:

- Редерик, миленький! Сейчас твой выход: лети к Стужеву-старшему и скажи ему, чтобы взял своих магов и вытащил Сандра! Пусть хоть с боем прорывается: сейчас будет самое удачное время – стража вся на площади…

- А ты?.. – завис он в воздухе, сразу перестав метаться. - Лиз, а ты?! Что будет с тобой?! – взвыл так, будто почувствовал что-то. Проклятье…

- А я буду действовать дальше по плану, - через силу ободрила его улыбкой. – У меня же есть план, ты помнишь?

Ответить ему не дали: снаружи зазвенели ключи, замок с лязганьем щёлкнул, и в камеру ввалились стражники. Редерик тут же испарился.

- Не замёрзла, красивая? – глумливо поинтересовался один.

- Ничего, сейчас согреется, - мерзко хохотнул другой.

Они отковали меня от стены и, натягивая цепи кандалов, поволокли на выход. Я шла смиренно, не делая попыток вырваться, и стражники немного расслабились. Один даже хмыкнул:

- Покладистая какая… Жаль, что так быстро казнят: я ночками пару раз заглянул бы к такой, когда начальства уже нет. Утешил бы как мог… - друг поддержал его ехидным смешком.

Я промолчала, не желая разрушать эту иллюзию. Когда мы вышли в зал с вампирским колодцем, вопреки моим ожиданиям, меня повели сразу к выходу для смертников, а не к спуску в него.

- Императрица мне дозволила увидеться с мужем! – возмутилась я.

- Сверху посмотришь и считай, что увиделись, - насмешливо бросил один из стражников и дёрнул цепь, вынуждая продолжить движение.

Вытянув шею, я принялась выискивать внизу Сандра. Заражённые, все как один, сидели на дне с задранными вверх головами и раззявленными ртами. Невидящими чёрными глазами они смотрели в сизое небо над головой и изредка вяло шевелили пересохшими губами. Они словно пытались поймать капли дождя, бьющие сейчас снаружи по стеклянному куполу. Боги, им что, даже воды не дают?..

В моей груди забушевало пламя, но противомагические кандалы мешали ему вырваться на свободу. Не будь их, я бы уже наплевала на законы и этику. Устроила бы им здесь такое файер-шоу!

Сандр, подтянув колени к груди, сидел почти у самой стены. Как и все, пребывал в какой-то жуткой прострации и смотрел вверх. Удача предка-лиса была ещё при мне: он располагался по пути моего движения.

- Сандр! Сандр! – закричала я, кинулась к нему. Стражники натянули цепи, но я только забилась ещё сильнее. - Сандр! Сандр! – он даже не шелохнулся.

- Да пусть, - внезапно смягчился один из стражей. – Последнее желание всё-таки…

Они ослабили натяжение, и я рванулась что было мочи, перевалилась через борт, нырнула в колодец. Чтобы дотянуться до Сандра.

- Проклятье! Держи её! – охнув, спохватились они, крепко держа и натягивая цепь.

Задыхаясь из-за впившегося в горло ошейника, я повисла вниз головой, точно марионетка с широко разведёнными в стороны руками, и упёрлась в стену колодца ногами, чтобы стражники меня не сразу вытащили. Сандр был так близко и одновременно так недосягаемо далеко! Натягивая все жилы, я попыталась подтянуть к лицу хоть одну руку, но ничего не выходило.

От бессилия слёзы всё яростнее наворачивались мне на глаза, выталкивая заветное средство. Тогда я взмолилась всем богам и на мгновение попыталась висеть неподвижно. Кристаллик выскользнул вместе со слезой и упал мужу на верхнюю губу, прилипнув к ней. Проклятье-проклятье-проклятье!

- Сандр! – завопила я ещё громче, пытаясь привести его в чувство. – Сандр, очнись!

Он вздрогнул, рефлекторно провёл языком по губе, слизывая кристаллик. В тот же момент я скороговоркой произнесла заклинание. Мускулы на лице Сандра задрожали, темнота в глазах всколыхнулась и заклубилась разводами.

Я не смогла сдержать рвущегося из груди стона облегчения и позволила влаге теперь течь по щекам беспрепятственно: получилось! У меня получилось!

Сандр моргнул раз, другой и мотнул головой, приходя в себя. Недоумённо посмотрел на меня всё ещё чёрными глазами, и в тот же миг мой палец напоследок обожгло болью от исчезнувшей метки.

По лицу Сандра промелькнуло удивление, а затем к нему пришло понимание. Широко хлопая ртом, он неистово рванулся, стараясь дотянуться до меня:

- Не… отпуска… не отпускай… не отпускай меня! – с хрипом, клокотанием и бурлением вырывалось отчаянное из его горла. – Не отпускай меня, Лиз! Не отпускай меня!

- Прости… - с трудом выговорила я, роняя слёзы ему на лицо. Перестала упираться и позволила стражникам вытянуть себя из колодца. – Прости… Прости меня…

- Лиз! Лиз! Ли-и-из!!! – ещё долго неслось в спину, пока стражники грубо волокли меня к выходу. А я сквозь рвущуюся из глаз солёную реку могла шептать только одно слово: «прости, прости».

Меня втолкнули в клетку на колёсах, в которую запрягли двух полудохлых кляч. Натянули цепи и приковали так, чтобы я находилась ровно в центре и не могла сесть и забиться в угол. Кучер щёлкнул кнутом, и моя «карета» плавно покатилась наверх к выходу. Чтобы затем, миновав тюремный двор и ворота, выехать в город и специально медленно везти меня в сторону площади.

Моё последнее представление началось, и я в нём была гвоздём программы. От самых ворот повозку взялись сопровождать вездесущие мальчишки. Они кричали, улюлюкали и даже кидали камни. Которые, правда, не долетали: ударялись о прутья и отскакивали.

Но я не обращала на них внимания: всё, что так долго копилось в моей душе, вместе с бурным слёзным потоком рвануло наружу. Я то рыдала, что больше не увижу Сандра, то в голос сквозь слёзы хохотала над тем, какая Екаттарина дура-дурой и как мне легко удалось её провести. В уме рисовалась её физиономия, искажённая бессильной злобой, когда откроется, что Библиотеки в усадьбе нет, и ей уже не видать этой ценности: Хранителя-то она самолично отправила на костёр…

На площади толпился народ. Но императрицы нигде не было видно. Надо же, решила пропустить такое событие? Или не удержалась и тоже рванула в имение? Что ж, может быть, оно и к лучшему, потому что… Боги, как же страшно! Я не хочу умирать!

Когда меня вывели из клетки, подняли на помост из дров и привязали к столбу, один из стражников зачитал приговор: обвиняется в зловредном колдовстве, связи с заговорщиками против короны, лишается земель, статуса и родового имени, бла-бла-бла… приговорена к казни через сожжение. Толпа бурлила и лютовала: в мою сторону летели плевки и отборная брань. Я старалась не вглядываться в лица, боясь увидеть Софи или кого-то ещё из знакомых.

- Бедная девочка, - по-стариковски проскрипел палач, поджигая факел от огненного шара. – Дрова совсем сырые, долго мучаться будешь…

На меня напал новый приступ истеричного хохота: палач! Единственный, кто меня пожалел, – это палач!

Он удивлённо сверкнул на меня глазами через прорези маски, прикрывающей лицо, пожал плечами и, дождавшись разрешительного взмаха, поднёс факел к дровам. Я отвернулась, трусливо закрыла глаза и представила лицо Сандра. Лучше вспоминать его, чем смотреть на огонь и ждать, когда его языки станут облизывать тело. Воскресила в памяти голос, улыбку и тепло губ. Слёзы с удвоенной силой покатились по щекам: какая же дура! Я не сказала ему «Прощай»…

- Прощай… Прощай, Сандр… - шептала его образу в мыслях. – Будь свободен и найди своё счастье…

«Плата принята», - набатным колоколом прозвучало у меня в ушах, что я не сразу различила звук горна.

Толпа удивлённо загудела, послышались ржание лошадей, щёлканье кнутов и гневные окрики. Я приоткрыла глаза и увидела, как, размахивая плетьми, людскую толпу на площади теснят драгуны из парадного эльфийского полка императрицы. За ними, покачиваясь и сверкая золотыми вензелями на боках, плавно ехала карета Екаттарины. Я недовольно цыкнула: не удержалась, тварь, решила лично понаблюдать? В душе шевельнулся страх: а вдруг мою хитрость раскусили? Неужели Френсис добрался до имения так скоро? Да ну, не может быть! Не порталом же он воспользовался? Эту технологию в наш мир принесли драконы, а до их появления… э-э… долго ещё.

Один из эльфов, первый добравшийся до помоста, спрыгнул с лошади, призвал водную магию и затушил разгорающийся костёр вокруг меня. Дождавшись, когда карета с императрицей подъедет совсем близко, достал из рукава свиток, развернул и громко зачитал:

- Её Императорское Величество Екаттарина, пересмотрев дело, и найдя неопровержимые доказательства невиновности графини Элизабет де Розеншипской, повелевает отмену казни! Наша пресветлая государыня дарует оной особе Своё Помилование и приказывает освободить графиню Элизабет де Розеншипскую немедленно!

У меня внутри похолодело: значит, всё-таки вскрылась моя ложь! Совсем дурно стало, когда из-за оконной занавеси кареты на мгновение наружу высунулась изящная рука в длинной атласной перчатке, украшенная богатыми перстнями на пальцах, и повелительно поманила меня.

Подоспевшие гвардейцы принялись торопливо отковывать меня от столба, освобождая. От переизбытка эмоций ноги отказывались держать, и эльфам пришлось подхватить меня под руки, чтобы сопроводить к карете.

Дверца чуть приоткрылась, явив узкую щёлочку. Эльфы, сомкнувшись за моей спиной, быстро впихнули меня внутрь, и карета тут же тронулась.

Каково же было моё удивление, когда я ухнула сразу… в объятия посла. Арвендел, весело скалясь, бережно усадил меня рядом с собой и принялся стягивать с руки сперва перстни, а после и перчатку.

- Карета императрицы… - только и смогла поражённо вымолвить я.

- Я её угнать! - задорно сверкнул самодовольной ухмылкой эльф.

- А драгуны…

- О, они все решить оставить служба и возвращаться домой, - невозмутимо отмахнулся Арвендел с таким невинным выражением, словно объяснил нечто крайне обыденное. Хотя его слова на самом деле означали: «парадный эльфийский драгунский полк императрицы дезертировал полным составом», и по факту им всем теперь грозила виселица. – Они узнать, что с тобой быть беда, и большинство сами вызваться тебе помочь.

- Значит, помилование тоже ненастоящее? – быстро закончила я в голове вырисовывающуюся в голове логическую цепочку, осознавая, что мой костёр на самом деле потушен лишь временно.

- Я тебя украсть, - гордо вскинул голову посол. – А что ты хотеть от меня, мой Золотой Цветок?! Чтобы я спокойно смотреть, как эта крыс тебя поджарить?! Нет! Нет и нет! Они все тебя недостойны! Они тебя обижать и обращаться плохо! Ты почему не сказать мне сразу, что ты в беда?! А если б я не узнать и не успеть, а?! – и замер осуждающей статуей, гневно раздувая ноздри.

На глаза опять навернулись слёзы и потекли по щекам, вновь увлажняя их: он волновался обо мне, переживал…

- Простите меня… Вы столько для меня сделали! Помогли спасти Сандра… Я вам очень благодарна! Простите…

Арвендел порывисто притянул меня, крепко вжимая в себя. Поглаживая по волосам, принялся успокаивать меня:

- Не плачь, моя девочка, не плачь… Хочешь, я притащу эту порченную девку к тебе волоком? Я поставлю её перед тобой на колени и заставлю умолять о прощении. А после вырежу у неё на лбу клеймо и казню так, как она хотела казнить тебя. Даже если ты простишь, я всё равно убью её. Потому что я её за то, что она сделала с тобой, не прощу никогда. Одно твоё слово, и Иегрес-Аскаин вступит в войну с Вернмэлльской империей. Я лично буду гнать всех твоих врагов, точно бешеных псов, пока они не начнут издыхать от усталости. А затем буду лечить и вновь гнать, превращу их смерть в вечную пытку… Ну же, успокойся… Ты разрываешь мне сердце…Тебе не о чем больше волноваться: ты под моей защитой, и никто не посмеет тебя тронуть…

Мне отчего-то сразу поверилось, что именно всё так и будет, как он сказал: тон голоса его был нежный, убаюкивающий, лицо не выражало эмоций, а вот глаза… Их радужка налилась насыщенно-бордовым цветом, в котором неоново-алыми всполохами мелькали яростные искры. Ноэль говорил мне, что у его деда был необычный для эльфов цвет глаз, меняющийся от настроения. Но… разве его взгляд сейчас не похож на взор взбешённого вампира?!

- Пожалуйста, не нужно войны… - умоляюще взглянула я на него. – В первую очередь от неё пострадают простые люди…

- Ты же понимаешь, Радость моя, что пока эта дрянь на троне, тебе нет возврата? Тебя схватят и казнят, стоит только вернуться сюда… – с тревогой глянул на меня.

- Я не могу… не могу… Не могу… Мне нет дороги назад… - и я разразилась новой порцией рыданий: Плата принята, и ею оказались наши отношения с Сандром. Отказавшись от них, я спасла ему жизнь: Библиотека больше не потребует с меня эту цену. Но вовсе это не значит, что Страж не отменит взнос, если я попытаюсь воссоединиться с графом. Древние очень не любят, когда их водят за нос. И вот тогда-то моему любимому точно не жить: потому что он – это самое дорогое, что есть… что было у меня.

Но я не жалуюсь, слышите, проклятые Боги?! Нет, я счастлива, да! Мне достаточно просто знать, что Сандр жив и будет жить… Мне этого достаточно, слышите?.. Я к нему не вернусь… Не вернусь… Умоляю, не трогайте его…

- Девочка моя, - Арвендел коснулся моей щеки, вынуждая посмотреть на него. – Мне неловко говорить об этом сейчас, когда ты в таком состоянии… но ты же знаешь наши эльфийские обычаи, правда же? Они не оставляют мне выбора… Чтобы сохранить твою репутацию, я буду вынужден представлять тебя всем как свою невесту… А после и жениться на тебе, если ты решишь остаться в Иегрес-Аскаин. Советы империи и Старейшины, конечно, будут против нашего союза, но мой род примет тебя со всей любовью и почтением, которое ты заслуживаешь. К тебе будут относиться как к принцессе, можешь даже не сомневаться… О, нет-нет, ты не обязана сразу давать мне ответ! Ты поживёшь в моём доме, придёшь в себя… Просто я хочу, чтобы ты понимала ситуацию, и для тебя это не стало неприятной неожиданностью… - он не смог скрыть волнения и сжал мои пальцы. Кажется, даже затаил дыхание, с надеждой ожидая от меня ответ.

- Лэв Арвендел, мне некуда идти. Вы так много для меня уже сделали и продолжаете делать, поэтому заслужили услышать мой ответ сейчас, хоть и не задавали этот вопрос… Я согласна стать вашей женой… Вернее, не так: я почту за честь выйти за вас замуж, уважаемый лэв де Валлерстриэль, - я попыталась удержать новую волну слёз, проглотить комок в горле, но рыдания всё равно прорывались наружу всхлипами и сипом из груди. Ох, не так должна выглядеть «счастливая невеста», совсем не так…

Но я ничего не могла с собой поделать: моя душа рвалась на части. Боль бушевала, ломала рёбра, скручивала нутро: прости меня, Сандр! Прости! Прости!

Мне показалось, что Арвендел выдохнул с облегчением. Перетянул меня к себе на колени, чуть сполз, укладывая и устраивая меня удобнее. Его лицо озарилось мягкостью, в уголках рта заиграли трогательные ямочки. Он принялся нежно поглаживать меня по спине, целовать глаза, лоб, вытирать мокрые щёки, еле слышно бормоча:

- Поспи, Лиз, поспи, моя Радость: ты устала… Я понимаю, сейчас для тебя это решение далось нелегко… Но всё пройдёт… Однажды всё кончится, и для тебя останусь только я… Спи, моя девочка, спи…

Его магическая аура плотно обволакивала меня, настойчиво наполняла звенящим умиротворением. Боль внутри стала затихать, рвущиеся из груди рыдания – сходить на нет. Веки налились тяжестью и против воли закрывалась. На груди эльфа мне было тепло и уютно. Легко верилось, что рядом с ним я, и правда, смогу забыть всё и оставить невзгоды в прошлом… Я и сама не заметила, как уснула.