Глава 33. Уильям

Стоило спросить Виолетту, не хочет ли она переодеться к ужину, но вспомнил я об этом, когда мы уже подходили к столовой. Разворачиваться сейчас было бы уже глупо, да и мы не на приёме во дворце, а в моём замке моя (почти) супруга может одеваться, как ей вздумается. К тому же по коридору разносились настолько аппетитные запахи, а мы ужасно проголодались.

Мысль о том, что Виола и правда уже послезавтра официально станет моей невестой, всю дорогу не выходила у меня из головы. А ещё, что мы и по законам фейри женаты, что лишь подтвердили иллюстрации в книге сказок. Почти женаты. Оставался всего один шаг, и этот брак будет закреплён окончательно.

Огорчало, что согласилась Виола на помолвку исключительно, чтобы помочь в поимке колдуна и ради спасения похищенных девушек. И времени, чтобы завоевать сердце лесной травницы у меня было не очень много, и я старался как мог найти к нему подходящий ключик.

После прогулки по саду, мне показалось, что я на верном пути. Завтра вместе с модистками должен будет прибыть ювелир. Экономить на приятных любой девушке вещицам я не собирался, распорядившись привезти самые роскошные украшения из тех, что есть в наличии.

Омрачало лишь присутствие в замке Ирен Овис, но здесь меня выручал Адриан и играл на руку их давний с молодой графиней конфликт. Когда мы вошли в столовую, оказалось, что незваная гостья уже заняла место, на котором за завтраком сидела Виола - справа от меня, в то время как принц сейчас вновь сидел по левую руку. Такой расклад меня категорически не устраивал.

Подведя Виолу к столу, я отодвинул для неё стул, помогая присесть рядом с Адрианом, а сам повернулся к кузену.

– Ваше высочество, – обратился я к нему, замечая, как вытягиваются лица у всех присутствующих, включая слуг, ведь мы давно официально не обращались друг к другу на вы, даже во дворце. – Я прошу прощения, но вынужден попросить вас пересесть. Вы верно забыли, но ваш статус выше моего, поэтому должны сидеть сейчас во главе стола.

– Точно! Я и сам оплошал, подзабыл этикет, – довольно оскалился Адриан, кинув кровожадный взгляд на графиню. – Спасибо что напомнили, ваша светлость, – подыграл он мне, уступая место.

– За завтраком тебя не особо волновали эти условности, Уилли…ам, – процедила сквозь зубы Ирен, заёрзав на своём стуле.

– И это моё упущение, леди Овис, – ответил я, усаживаясь рядом с Виолой. – Послезавтра нам всем предстоит быть во дворце на моей официальной помолвке, где я представлю обществу свою невесту и будущую герцогиню Найтрок.

Виола открыла рот, собираясь что-то сказать. Но я поймал под столом её руку и несильно сжал, призывая помолчать.

– И правда, – расцвела Ирен, бросая на Адриана победные взгляды, ошибочно приняв мои слова по поводу помолвки на свой счёт, даже не подозревая, какой сюрприз её ждёт во дворце. – Вы абсолютно правы, ваша светлость. А то есть аристократы по рождению с манерами хуже, чем у конюха. Я бы таких до конца жизни ссылала в дальние имения, чтобы не позорили высшее общество.

– Согласен, леди Овис, согласен, – активно закивал Адриан, накладывая графине на тарелку закуски с принесённых слугами блюд. – А то есть такие аристократки по происхождению, с манерами, стыдно сказать, хуже чем у подавальщиц в придорожных забегаловках. Кушайте, кушайте, леди Овис. А то у вас вид какой-то нездоровый. Бледный, я бы сказал.

– Благодарю, ваше высочество, я не голодна, – натянуто улыбнулась Ирен, отодвигая от себя тарелку. – Так волнуюсь перед помолвкой, что кусок в горло не лезет.

– А я смотрю, вам всё-таки удалось избавиться от своего необычного оттенка кожи. Жаль, – продолжал издеваться кузен. – Морковный очень шёл к вашим глазам.

– Вам удалось раздобыть дегтярное мыло? – спросила Виолетта, пробуя салат, который я положил ей на тарелку.

– Удалось, – со вздохом призналась графиня. – Не знала, что оно настолько дорогое.

– Правда? – удивился я, едва не подавившись паштетом, имевшим подозрительный ореховый привкус, как и салат, который я пробовал перед ним. – И во сколько же вам обошёлся столь дефицитный товар?

– Один кусочек мыла в Найтроке обошёлся мне стоимостью в годовое жалование моей личной служанки! Это просто возмутительно! – пожаловалась она.

– Но ведь главное, что эффект от его применения оказался действенным.

– Вы правы, ваша светлость. Это хоть немного примирило меня с вынужденными тратами. Любая невеста на своей помолвке должна блистать, я права леди Лесс?

Виола закашлялась.

– Думаю, да, – выдавила она сипло, покосившись на меня.

– Так давайте отметим предстоящую помолвку моего дорого брата и его очаровательной и блистательной невесты, – со слишком подозрительным энтузиазмом подскочил Адриан, принимаясь разливать по бокалам тёмно-бордовый напиток. – Леди Овис, позвольте поухаживать за вами.

Отсалютовав вместе со всеми, я сделал небольшой глоток и вновь почувствовал едва уловимый привкус орехов.

– Какой необычный напиток. Впервые такой пробую. Что в нём? – спросила Виола, пригубив.

– Хорошо, что вы спросили, леди Лесс, – расплылся в широкой улыбке блондинистый лицедей. – Как мне сказали, в составе присутствуют: старый жидкий виноград, старый твёрдый виноград, немного сахара, цедра солнечного апельсина и молотая корица, – перечислял он, загибая пальцы и следя за тем, как графиня, не прикоснувшаяся ни к одному блюду за ужином, допивает свой бокал. – Ах да, чуть не забыл, что особую пикантность ему придаёт толчёный миндаль.

Сделавшая было глоток леди Овис подавилась.

– Вы сказали миндаль? Орехи? – округлила глаза она, прокашлявшись.

– Именно так я и сказал.

– Прошу прощения, вынуждена вас срочно покинуть, – выкрикнула она, срываясь с места и выбегая из обеденного зала.

– Это становится доброй традицией, – довольно усмехнулся кузен, откидываясь в кресле.

– Что случилось? – нахмурилась Виолетта. – Почему она вдруг так себя повела. Что-то не то с напитком?

– О, не волнуйся, Виола, – успокоил Адриан девушку. – С напитком всё в полном порядке, как и с остальной едой. Просто когда давал указания поварам на счёт ужина, я совсем забыл, что у леди Овис с детства жуткая аллергия на орехи.

Вот только по выражению лица всем нам и даже слугам, было понятно, что кузен это не забывал, но говорить вслух об этом никто не стал.