Глава 49. Подземелье

– Выпустите меня отсюда! Вы не имеете права держать меня в этой клетке! – визгливо потребовала графиня Овис, вцепившись руками в металлические прутья решётки.

Стража даже не пошевелилась, словно и не слышала её истерику.

– Эй! Я с кем разговариваю?! – не унималась девушка.

Вот только все её крики были тщетны. Никто не собирался её выпускать или хоть как-то облегчать участь, ведь спать этой ночью ей предстояло на набитом прелой соломой грязном тюфяке.

– Да заткнись ты уже! – потребовали сипло из соседней камеры. – Командир, угомоните бешеную! Спать приличным людям не даёт, истеричка! Тьфу!

Не ожидавшая подобной отповеди от пропитого бродяжки, которого и за человека то не считала, Ирен притихла. Теперь она, нервно заламывая пальцы, мерила шагами камеру.

Брезгливо пнув туфелькой с порванной застёжкой ведро, что ей предоставили для справления нужд, она всё-таки уселась на показавшийся наиболее чистым угол своего спального места и стала вновь проматывать в голове события вечера.

Ещё днём она была так счастлива, готовясь к помолвке с любимым мужчиной. Казалось, даже долгая поездка в одном экипаже с ненавистным ей принцем Адрианом не смогла испортить девушке настроение. На бал она надела свои лучшие фамильные драгоценности, а над её платьем месяц трудились лучшие швеи Хантрока. Ирен планировала блистать в свой самый важный день. Вот только все её планы пошли крахом из-за одной мерзавки.

Ещё в Найтроке Ирен начала наводить справки на Виолетту Лёсс, которая сразу не понравилась графине. Хоть девчонку и представили как лекаря, графиню раздражало, что она вертится возле её Уильяма и живёт в одних покоях. И всё же графиня поверила в болезнь своего жениха и ей пришлось смириться с вынужденным присутствием Виолетты рядом с её женихом.

– Уильям мой! Всегда был моим! Она не заберёт его у меня! – забывшись, вновь закричала Ирен, стирая злые слёзы.

– Уверена? – раздался от решётки насмешливый голос, заставивший девушку подскочить.

– Кто здесь? – попятившись, спросила Ирен, вглядываясь в темноту.

От слёз перед глазами всё расплывалось, и она с трудом увидела силуэт, скрытый балахоном. Когда он словно призрак просочился сквозь решётку, девушка завизжала и отпрыгнула, упираясь спиной в стену.

– Не нужно меня бояться, – незнакомка, а судя по голосу, это была именно женщина, приблизилась, остановившись посреди камеры в нескольких шагах от девушки.

– Кто ты? Что тебе нужно? Как вы попали сюда! Охрана! – во весь голос закричала графиня, ожидая, что сейчас в камеру ворвутся вооружённые стражи, но этого не случилось.

– Я – друг, – не обращая внимания на мечущуюся в панике девушку, продолжила неожиданная гостья. – И пришла помочь тебе, дитя.

– Помочь? – недоверчиво переспросила Ирен. – Мне? Почему?

– Мне невыносимо видеть, как ты страдаешь. Это несправедливо, ведь страдать должны те, кто причинили тебе это боль.

– Мне ничего не нужно! – поспешила отказаться девушка, вот только последние слова зацепили какую-то тёмную струну её души.

– Разве не тебя прилюдно унизили? Опозорили перед всем высшим светом?

Графиня отвела взгляд. Слёзы вновь потекли по грязным щекам.

– Этот герцог. Уильям. Рядом с ним должна быть ты – красивая и гордая аристократка с прекрасной родословной, а не какая-то лесная оборванка, – продолжала говорить незнакомка.

– Эта тварь оказалась нимфой и дочкой его величества! – ядовито выплюнула графиня, уже не боясь свою нежданную гостью. – Я уверена, что Уилл находится под её чарами! Я своими глазами видела, как она колдовала! Весь дворец видел!

– Только в темнице сидишь от чего-то ты, а не она. Несправедливо, не так ли?

Ирен промолчала, с силой прикусив губу. Мерзкий металлический привкус крови появился во рту.

– Прямо сейчас, пока ты пачкаешь своё чудесное платье о грязный топчан, твоя соперница нежится в объятиях твоего мужчины.

– Ты врёшь! – скорее из упрямства выкрикнула пленница, в глубине души чувствуя, что слова незнакомки – правда.

– Не веришь? Тогда смотри сама.

Незнакомка, чьего лица так и не было видно за низко надвинутым капюшоном, протянула Ирен руку с длинными узловатыми пальцами, в которой оказалось небольшое зеркало.

Графиня с опаской покосилась на протянутый предмет. Но, посомневавшись, всё же приняла его, случайно коснувшись кончиками пальцев кожи незнакомки и едва не скривилась от омерзения. Она оказалась холодной и даже немного склизкой и показалась похожей на кожу жаб, которых девушка боялась до икоты, после того как Адриан однажды подкинул их ей в кровать.

Стоило зеркалу оказаться в руках графини, как его поверхность заволокло тёмной дымкой, отвлекая от травмирующих воспоминаний. Когда дым рассеялся, Ирен едва не задохнулась, увидев в отражении, её Уильям страстно целует полуобнажённую лесную дрянь.

– Нет! Нет! – завыла графиня, оседая на пол.

Её сердце болезненно заныло, пронзённое кинжалом предательства. Она так любила этого мужчину, так отчаянно желала быть с ним, что сейчас ей было невыносимо видеть его в объятиях другой. Стекло под её пальцами хрустнуло, осыпаясь окровавленными осколками на платье.

– Хочешь, чтобы Уильям вновь стал твоим? – прозвучал в голове Ирен неожиданный вопрос.

– Ты можешь вернуть мне его?

Пленница оторвала взгляд от кровоточащих порезов на руках и с надеждой посмотрела на незнакомку.

– Не совсем, – покачала она головой. – Я могу дать тебе силу, чтобы ты отомстила своим обидчикам и вернула любимого мужчину. Но делать это тебе придётся самой.

– Что ты хочешь взамен? Золото? Драгоценности?

– Материальные блага меня не интересуют. Но есть кое-что, чем ты сможешь отплатить… Сила и жизненная энергия фейри, – произнесла она после паузы.

– У меня её нет, – растерянно заморгала графиня.

Незнакомка в балахоне хрипло рассмеялась.

– Я знаю, что в твоей крови её нет. Но её предостаточно у твоей соперницы. Ты заберёшь её и отдашь мне. Это не так сложно. Я научу тебя. Согласна на такой обмен?

Не дожидаясь ответа, она подняла с пола крупный осколок и полоснула им по своей ладони. Ирен как заворожённая проследила как бордовые, почти чёрные густые как смола капли начнут падать на пол.

– Согласна! – решительно ответила девушка, сжимая протянутую окровавленную ладонь своей, чувствуя, как печёт порезы от хлынувшего в неё мощного потока необъяснимой силы.