Глава 24

Баня у Евгении Матвеевны была небольшая, но уютная. Рита, разморенная жаром, прогревшим до приятной истомы застывшие косточки, лежала на топчанчике, заботливо укрытая простыней. Костина бабушка что-то бормотала, Рита не вслушивалась. Ей было хорошо, приятно пульсировала влажная разгоряченная кожа. Постепенно глаза сомкнулись, и ее унесло в сон.

* * *

Спальня. В ее квартире. Опять как тогда, засвеченная и смазанная. А она стоит у зеркальной двери шкафа-купе, словно собирается одежду вытаскивать — уборку делать. Но только в зеркале никак не уловить свой облик, меняется он все время. Впрочем, это ее не волновало, нечего о глупостях думать, пора заняться наведением порядка в доме.

«Странно, — подумалось ей. — Какое время заниматься уборкой? Скоро гости придут, а у нее тут все в беспорядке валяться будет».

Какие гости?

Рита поглядела на связку ключей в руке, силилась вспомнить, зачем она их взяла, а потом просто зажала в кулаке. Другая рука потянулась открывать шкаф, прошлась по рядам вешалок. Так странно виделось, как будто со стороны. А пальцы цеплялись за вещи, висящие на плечиках. Рита их не узнавала, будто и не ее вещи. Пожала плечами удивленно и собралась уже закрыть шкаф, как дверь в спальню отворилась. На пороге она увидела Костю, а за его спиной мялся Коля.

Рита сначала обомлела, а потом ее залило румянцем, словно ошпарило.

«Господи, какой кошмар, как я посмотрю в глаза им обоим?! Что я Косте скажу…»

Тут Троепольцев, видя, как она отводит глаза и заливается краской, что-то быстро проговорил Васильеву и вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Риту трясло от стыда перед ним, от раскаяния, от невозможности исправить то, что было сделано. Сами собой потекли слезы.

«Вот оно как бывает… прямо как на страшном суде».

Она сжалась, не зная, что сказать Косте, как объяснить ему свою измену. Что сказать Коле? Как они вообще все смогут дальше жить после этого?

— Глупая, иди сюда, — услышала она голос Кости и вслед за этим сразу почувствовала, что он обнимает ее.

Рита всхлипнула:

— Костик, я… я… я не знаю…

— Молчи, Ритка. Тшшшш… Все хорошо.

Она подняла на него глаза и поняла, что Костик на нее смотрит, а в глазах смешинки.

— Костя… — слезы текли, не останавливались. — Я так виновата перед тобой, не знаю, сможешь ли ты меня простить.

— Ри-и-итка-аа, — голос его был мягким и ласковым. — Глупая моя, я не сержусь на тебя. Не плачь, не надо.

— Но я же… я же предала тебя!

А Костя так странно улыбнулся, как будто что-то знал, чего не знала она. И опять в нем была эта несгибаемая стальная сила.

— Это был соблазн, Рита, — сказал он. — А соблазну тяжело не поддаться, практически невозможно. Так что не переживай и забудь. И потом, ты же не знаешь, чем соблазняли меня.

— ЧТО? — настроение у Риты мгновенно изменилось, когда до нее дошел смысл последних слов Костика. — ЧТО? Троепольцев! Чем это тебя соблазняли? А?!

Он так радостно расхохотался, прямо как мальчишка, и обхватил ее, прижимая к себе.

— Вот теперь я узнаю тебя! Ритка!

Не зная, злиться ей или смеяться, Рита фыркнула:

— Троепольцев! Ты мне еще ответишь, чем таким тебя соблазняли! И что ты? Поддался?!

Костик, продолжая смеяться, выдал:

— А вот этого я тебе не скажу!

За что и получил от нее тычок кулаком в живот. Потом он таки успокоился и напомнил:

— Там Коля ждет. Ему поговорить с тобой надо. Извиниться хочет.

— Костя, — как-то снова стало ужасно неловко, — надо как-то ему сказать, что я теперь твоя жена. Чтобы он не… это…

Кости снова заржал, корчась и всхлипывая.

— Успокойся, он и сам об этом знает. Просто извиниться хотел. И поблагодарить тебя. Что дозвалась.

— Ладно, — Рита уже успокоилась.

— Коля, заходи, — крикнул Костик.

И в комнату, морщась и косолапя от смущения, вошел Васильев. Взглянул на них с Костей и выдавил:

— Ты прости, что был груб. И вообще… Прости. И спасибо тебе, что помогла. Что вытащила нас. Меня.

— Ничего. — Сегодня положительно был день всепрощения, Рите даже стало легко и светло на душе: — Ничего, Все хорошо. Ты Костю благодари.

Николай Васильев перевел взгляд на Троепольцева, протянул ему руку, тот крепко пожал ее.

— Спасибо, брат, — произнес Николой с чувством. — Спасибо, что не оставил меня там.

По тому, как он передернулся, Рита догадалась, что был Васильев в таком ужасном месте, куда не приведи Господь попасть любому. Наступившее молчание прервал Костя:

— Теперь осталось только выполнить условия завещания.

Васильев что-то невнятное пробормотал, потом с сердцем высказался вслух:

— Да уж! Удружила нам бабка!

— Коля, ты же не знаешь всего, — просто сказал Троепольцев. — Мы должны его выполнить. Так надо.

— Условия завещания? Какие такие условия? — насторожилась Рита, ей уже это не нравилось. — Что за условия?

— Ты что, не читала, когда подписывала? — удивился Николай.

— Я тогда в таком состоянии была. Вообще мало что соображала, — ответила она и отвернулась.

Васильев нахмурился, а Костя сказал просто:

— Очистить дом.

Потом повернулся к Николаю Васильеву и что-то указал глазами. Тот словно встряхнулся:

— Да. Рита, ты из моих вещей возьми что-нибудь.

— Ключи. Ключи подойдут? — она вспомнила о ключах, которые до сих пор держала зажатыми в кулаке.

Троепольцев взял ее руку, поцеловал костяшки, разжал пальцы и погладил ослика. Рита невольно отметила, что он так же делал и в прошлый раз. Потом снова закрыл ее ладонь в кулак, сжал и сказал:

— Подойдут.

После этих слов Кости сон стал смазываться и растворяться. Успела только услышать:

— Всегда держи при себе…

Рита проснулась.

* * *

Эта встреча во сне была такая настоящая. Реальная. Только в другой реальности.

И если не считать того, что она сошла с ума и им еще предстоит выполнить какие-то условия завещания, Рита была совершенно счастлива.

Правда, она не знала, как теперь с этой другой реальностью жить? Но если Костя и дальше будет к ней приходить ночами…

Она потянулась и открыла глаза.

Костина бабушка смотрела на нее и улыбалась. Рита уткнулась лицом в простыню, проговорила:

— Евгения Матвеевна, это же ненормально, что я вижу такие сны. Наверное, я все-таки сошла с ума.

Старушка присела рядом на стул, сжав в руках полотенце.

— Риточка, да если бы я могла видеться со своим Олегом хотя бы во сне… Если бы я имела такие способности! — слеза скатилась по ее морщинистой щеке. — Да я бы… Я бы! Не было бы никого счастливее меня. А ты никакая не сумасшедшая. Просто твой талант проводника… он такой. Ты между ними и нами. И силы через тебя движутся.

— А вы, вы ведь тоже проводник?

— Я? Да, но слабенький.

— А в чем это выражается?

— Ну, я могу немного ходить в будущее. Только сил моих не хватает, разве если кто-то поможет. И я не помню потом ничего. Увы.

— Жаль, — пробормотала Рита.

— Ерунда. Лучше скажи, видела чего?

Рита кивнула.

— Ну, не томи.

— Ох… Видела Костю. И Коля с ним приходил.

Бабка всплеснула руками:

— Ай умница! Смогли! Получилось!

И тут же засуетилась:

— Что он сказал?

— Костя сказал всегда держать при себе. Я не совсем поняла.

— Ничего страшного, что не поняла. Просто сделай, как он сказал. Потом поймешь.

* * *

Это как будто подвело черту.

Все, что хотела, Рита для себя выяснила. И дальше отсиживаться тут и прятать голову в песок уже не имело смысла. Ей нужно было возвращаться в свою жизнь.

— Ладно, — Рита вздохнула и огляделась. — Знаете, Евгения Матвеевна, я, наверное, домой поеду.

— Куда? Да что ты… Хочешь, я с тобой поеду?

Но Рита отказалась.

— Нет, спасибо, вы и так тут со мной намучились. Отдыхайте. Я сама.

После этого Рита быстро собралась.

Евгения Матвеевна все порывалась ехать вместе с ней, но ей надо было многое осмыслить. А это лучше всего делать в одиночестве.

* * *

Пока Рита добралась до города, наступил вечер.

Больше шести, но еще не поздно. Всю дорогу Рита нет-нет да посматривала на себя в зеркало и все думала, что нормальной ее не назовешь. Нормальные люди таких вещей не видят. Но с головой вроде все в порядке, а вот душа…

По пути была церковь.

Служба уже закончилась, сейчас, кроме двух бабулек, там никого не было. Вообще-то Рита в церкви бывала редко и, как вести там себя, особого представления не имела. Но ей сейчас нужно было успокоить душу. В конце концов, разные ритуалы придумывают люди, и если она по-простому помолится, как умеет, Господь услышит. Потому что ей очень нужно.

Прошла вглубь, к распятию, зажгла свечку и ушла в себя. Стараясь как-то излить мысленно то, что ее беспокоило. Сколько она так простояла, Рита не знала, но вдруг ей отчетливо послышалось, будто кто-то сказал:

«Зачем ты голосишь, женщина, будто тебя режут? Ничего тебе сию минуту не угрожает. А когда помощь понадобится, попроси и получишь. Только проси с верой».

Рита обомлела, стала оглядываться, откуда голос, — никого вокруг! Никого! Взглянула на распятие и…

— Благодарю тебя, Господи! — пробормотала она и быстро выскочила наружу.

Осмыслить! Вздохнуть! Потому что ей сказали, что помощь будет.

Значит, она нормальная? Или все-таки ненормальная?

Только это уже не имело значения.

Оттуда поехала к Васильеву на квартиру. Собрала свои вещи, оглядела дом, в котором пришлось пожить так недолго, и присела на дорожку.

Ключи. Коля просил.

Она вытащила связку, там были ключи от ее квартиры, от Колиной, от машины, гаража, сушилки, кладовки, еще от чего-то. Взвесила в руке связку. Тяжело и уж слишком много места занимает. Отделила от основной связки ключи от дома, одного и другого, и прицепила к ним брелочек — толстенького ослика. Вышло удобно: не тянет и в карман положить можно. Подумала и добавила еще ключи от того дома. От Елизаветинского. На всякий случай.

Потом поехала к себе домой. Долго стояла в спальне, оглядывая ее, после приготовила одежду на утро.

Завтра она собиралась выйти на работу.