Глава 25

Ночь прошла незаметно. Рите ничего не снилось. И это было так непривычно после того, что она видела в снах в последние несколько дней. Проснувшись, она сама не знала, что чувствует. Наверное, сожаление.

Некое важное действо, участницей которого она была, теперь шло мимо нее. Ведь было страшно, трудно, эмоции на разрыв аорты… Но вдруг все исчезло, это казалось неправильным, как будто она оказалась вдруг на скамейке запасных. Но сны не спрашивали ее желания, они просто приходили. Или нет.

* * *

На работе, кстати, все было по-прежнему.

Не считая того, что на должность начальника отдела теперь был назначен временно исполняющим обязанности какой-то мужчина из головного офиса. Но для Риты это не имело значения.

Конечно, ее не ждали так скоро. В прошлый раз она вышла на работу только через две недели после похорон, а тут всего три дня прошло. На нее косились. Ну и пусть. Рита всего лишь хотела тихо и незаметно пройти на свое место и начать работать.

Однако тихо и незаметно не вышло.

* * *

Для Короткова это был неожиданный подарок судьбы.

Он вдовушку раньше чем через неделю не ждал, а она, надо же, приплелась. У него аж руки затряслись, когда ее увидел. И да, теперь ее нельзя было выпускать из виду ни в коем случае!

А потому Сергей Иванович окружил Маргариту хлопотливой заботой с самого утра. Вдовушка крепилась, хоть и кривила лицо, показывая, что его внимание ей не совсем приятно. Но только ему были глубоко безразличны ее чувства.

Сейчас — наконец-то! — хозяином положения был он.

Давно Сергей Иванович не испытывал такого душевного подъема. Однако до поры до времени все должно было происходить естественно. Чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов. И да, он мог не спешить, времени было предостаточно.

— Маргарита Павловна, душенька, чайку попейте. Давайте я вам заварю, — вертелся вокруг нее ужом.

Надо было создать располагающую обстановку, чтобы она расслабилась и доверяла больше. Чаек был хороший, вдовушка и впрямь успокоилась. И тут самое время было задавать вопросы.

Начал он с того, что осведомился о здоровье, потом о родственниках. Потом надо было как-то незаметно перевести разговор на тему о наследстве. Но тут надо было очень осторожно, чтобы не спугнуть.

— А как же вы теперь одна? Риточка… Вы простите старика, что я вас по имени. Можно?

— Можно, — устало выдохнула молодая вдова, отворачивая лицо.

Не воспринимает его всерьез. А зря!

«Знала бы ты, дура, на что я способен! — мелькнула злая мысль. — Ты бы у меня визжала со страпоном в *опе. В ногах бы, тварь, ползала!»

Он ведь это мог. Пальцы скрючились от нахлынувших воспоминаний. Бешеная злость на Лизу полезла из него. Но ничего, ничего, сказал себе мужчина. Вернется все, как только он доберется до гадины, запертой в подвале, и возьмет свое. А эту спесивую молодую сучку он оставит при себе. Проводник — большая ценность. К тому же сочная бабенка.

Нет, отпускать ее от себя он не собирался. И обращаться с ней намерен был с особой жестокостью. Бабы это любят и ценят. Но сейчас ему надо было дожать. И он продолжил убалтывать вдовушку:

— Так, а хватает вам на жизнь-то, Риточка?

— Хватает, — сухо ответила та.

— А вы пейте чаек! — напомнил он. — Пейте, ага.

Чаек был хороший, с травками, он знал, что подействует. Но нужно было время. Выждал чуть-чуть и засуетился снова:

— Ой, а что же это я совсем забыл, у меня же конфетки есть. Будете конфеток? — Выложил на стол горсть конфет, а сам незаметно подвел к главному: — Так, а с наследством-то что? Есть кому помочь? Дело-то хлопотное.

Ему нужно было убедиться, что не встрянет больше никто.

А вдова признала, что теперь проклятый дом перейдет к ней и завещание она не писала ни на кого. Значит, из родни туда никто не сунется. Он испытал прилив дикой радости, особенно когда на его вопрос, бывала ли она внутри, в доме, та ответила:

— Да, дом большой. Но неухоженный, надо делать ремонт.

Он расспросил и про сантехнику, и про чердак. И про подвал. А уж когда эта дура сказала, что у нее ключи от Елизаветинского особняка с собой, его просто проперло. Сергей Иванович аж подскочил, не сдержавшись, хлопнул в ладоши и забегал по комнате. Потом опомнился, большого труда стоило как-то скрыть свой восторг. Коротков незаметно огляделся.

К счастью, сотрудники в отделе уже привыкли, что он постоянно трется возле Маргариты Троепольцевой. Многие считали, что он в нее давно и безответно влюблен. Пусть, сейчас это было ему на руку более чем когда-либо.

Однако, если у нее ключи с собой, не было смысла тянуть. Он мог сделать все сегодня!

— Риточка, а я вам сейчас еще чайку заварю, — засуетился Коротков.

У нее как раз оставалось чаю всего ничего, только на донышке. Забрал у нее чашку, приговаривая:

— Давайте, я сейчас принесу. А вы сидите. Сидите, я сейчас…

Оттуда он прямиком направился к врио начальника отдела предупредить, что Троепольцевой нехорошо, а он ее домой проводит. Врио не возражал, спрятал ухмылку и обозначил Короткову начальственную позицию:

— Вы, Сергей Иваныч, можете сегодня на работу не возвращаться. Проводите Троепольцеву, посмотрите там, может, ей продуктов надо купить или чего еще. Вы сообщите, все-таки наша сотрудница, мы поможем.

— Разумеется, благодарю, вы совершенно правы. Надо помочь девочке. Такая молодая, и такое горе. Похоронить двух мужей… Такая молодая, — бормотал Коротков. — Такое горе…

— Идите, Сергей Иваныч, — прервал его врио, намекая, что время аудиенции истекло.

Все прошло просто отлично! Можно было действовать.

Он быстро заварил чай и вернулся к рабочему месту, где сидела Маргарита Троепольцева. Молодая женщина взяла чашку с чаем, поблагодарила и поставила на стол рядом с клавиатурой. И отвернулась от него. А Коротков незаметно огляделся кругом.

Все были заняты своими делами, никто в их сторону не смотрит. Хорошо. Пора.

Открыть маленький сейф под столом. Так. Поменьше шума, чтобы ничьи лишние уши не услышали. Коротков осторожно коснулся цепи, накрыл ладонью и замер, дыша медленно и глубоко. Знал, что новая ментальная установка потребует много сил. Теперь нащупать крайнее звено, сосредоточиться и повернуть.

* * *

Этот звук. У Риты волосы зашевелились на затылке. Потому что она совершенно точно это помнила.

Звякает цепь. Мороз по коже… Ужас, заливающий ее, как ледяной водой. Будто она снова в том сне, в подвале.

Нет!..

Но тело не слушалось. Хотела кричать — из горла ни звука. Господи…

— Не дергайся, девочка, — шепот Короткова у самого уха. — Будь умницей. А сейчас вставай и пошли.