Глава 27

Нет. Не будет Этого! Она противилась всеми силами.

А на лице старика возникло подобие улыбки.

— На колени, — повторил он и вынул из кармана цепь.

Проклятый звук. Сопротивление сошло на нет, Рита уже не владела своим телом. Ватные ноги сами к нему пошли. Неважно, что сейчас происходило в ее душе, она подошла и покорно встала перед ним на колени.

Закрыть глаза, не видеть. Не видеть! Но ведь не засунешь голову в песок, не спрячешься, как в детстве, не скажешь — «я в домике». Все наяву происходит…

Ей слышалось его шумное дыхание и противное позвякивание. Холодный металл коснулся шеи, ее затрясло.

«Нет! Нет! Нет!»

Еще одно движение. Нажим… Ошейник на шее защелкнулся.

И в тот же миг Рита провалилась в то самое место, где неоднократно бывала во сне.

* * *

Перекресток.

Темно, смутно, смазано. Страшно. Колышутся тени.

И призрачная фигура, которую она всегда там видела. Только раньше эта фигура была клочком тумана, меняющим очертания. А теперь стала материализоваться, обретать плотность и плоть. И подошла к ней ближе.

Сейчас Рита видела, что это женщина. Немолодая, костистая, строгое лицо не назвать красивым, но ум в глазах светился. Это же была она, Елизавета? Она, точно. Рита видела в доме ее фотографии.

Но поразительным было не это.

На шее у женщины был точно такой же, как у нее, металлический ошейник. И пока Рита ее потрясенно разглядывала, женщина приблизилась вплотную, склонила голову набок и произнесла:

— Ну, здравствуй, красавица. Долго я тебя ждала, Маргарита.

И тихо, дробно рассмеялась. Рите и без того было жутко, а теперь и вовсе стало трясти, так что зуб на зуб не попадал.

«Зачем я здесь?» — спросила она мысленно.

— Зачем? — беспечно пожала плечами женщина. — Скоро узнаешь.

И снова рассмеялась, взглянув на нее так странно, что Рита невольно подалась в сторону от нее. А женщина проговорила:

— Ошейник не удержит двоих. Но только он об этом не знает. И хорошо, что не знает, правда?

«Что? — заметались мысли. — О чем не знает?»

— Неважно, — женщина махнула рукой.

А Рите вдруг вспомнились слова Евгении Матвеевны, что Лиза ни с кем никогда не считалась. Но ведь… Лиза же хотела защитить всех и для того составила это завещание?!

Осмысливать дальше не пришлось.

— Время, девочка, — проговорила Елизавета. — Меняемся местами.

Спокойно раскрыла застежку и сняла с себя тот призрачный ошейник, что был на ее шее. Помахала рукой и исчезла.

Бессмысленно было кричать: «Что будет со мной?!»

Рита осталась там совершенно одна, цепенея от ужаса. Отвратительное ощущение, что ее предали. Использовали. Безжалостно, бессовестно. Использовали и предали.

Умом она понимала: то, что с ней происходит, — какой-то гипноз. И надо вырваться. Потому что на самом деле она сейчас сидит в том подвале, а не тут, в потустороннем мире. Но выбраться-то КАК?! Господи, как было страшно тут остаться!

Единственное, что могло обрадовать, — к ней вернулась способность двигаться и говорить. Рита стала оглядываться и запричитала, подвывая:

— Помогите… Господи… Как отсюда выбраться?..

И внезапно вспомнила, что ей говорил Костик:

«Всегда держи при себе».

— Сейчас, сейчас… — Руки тряслись, а зубы клацали.

Не с первой попытки, но она смогла залезть в карман, нащупать брелок и вытащить ключи. Зажала в кулаке связку и всхлипнула.

Как только она это сделала, в сером мареве перекрестка, постепенно проявляясь, возникли два светящихся пятна. Она уже не знала, чего ждать, просто стискивала в кулаке эту связку ключей, всхлипывала и тряслась.

Но вскоре стало ясно, что это Костя и Коля Васильев. Пришли. Но если бы людьми. Оба были призраками! Пока Васильев оглядывался, Костя бросился к ней, схватил ее за плечи:

— Ритка?! Что случилось?! Почему ты здесь?

Она не могла говорить, накрыла истерика:

— Меня… Меня… ме…

— Ритка! Очнись!

— Рита, постарайся успокоиться, говори! — рявкнули они на нее в один голос.

Наверное, от полной абсурдности ситуации Рита и пришла в себя. Ей удалось успокоиться и внятно выговорить:

— Меня обменяли на Лизу. Или ее на меня, не знаю. Но теперь я здесь, а она там.

Немая пауза повисла.

Костя пристально всматривался в нее, потом спросил:

— Как это?

— Она ошейник расстегнула, а на мне остался, — Рита показала на свое горло.

— Бл***!!! — выругался Николай. — Наша бабка могла! Она и не такое учудить могла! Для нее вообще нет и не было ничего святого! Ты вспомни, что она с нами сделала!

Но Костя молчал. Только на его светящемся лице застыло странное выражение. Как будто он что-то знал. Знал и мысленно прикидывал шансы. Рите он опять казался каким-то стальным, собранным, взрослым. И эта его колеблющаяся светом фигура…

А он вдруг выпустил ее и отступил на шаг.

— Я знаю, что надо делать.