Глава 10. Марк

Мне ничего не угрожает без тебя…

Как же бесконечно она была права. У неё всё было хорошо, пока он не вернулся.

Марк швырнул в стену недопитую бутылку.

— У-у-у, — покачала головой женщина. Осколки полетели ей под ноги, но она даже не вздрогнула.

— Чёртова Ваан, — усмехнулся Марк. — Ты не вовремя.

— Мадам Ваан, — поправила она, словно это был королевский титул, проигнорировав его замечание. — А я думаю, где же ты пропадаешь, мой мальчик. Жду его, жду. А он тут раны водкой обрабатывает.

— Какие раны, Иванна? — наклонился он в бар за новой бутылкой.

— Душевные, мой мальчик, какие же ещё. Ты ведь получил моё послание?

— О, да! Я получил твоё послание от твоего чёртова посланника. Но если ты приехала сообщить, что это ты устроила варфоломеевскую ночь с тротиловыми шашками на складе у Измайлова, а потом в супермаркете, то мне плевать. И на одного, и на другую. Впрочем, как и моей женщине на меня. Так что ты напрасно старалась.

Она пнула носком сапога осколок.

— Это пойло точно не палёное? Или это от неразделённой любви ты помутился рассудком? Я ничего не устраивала, дружок.

Он свернул пробку, глотнул прямо из горла, сморщился. Посмотрел на бутылку.

— Мерзкое пойло.

— Макаллан двадцатипятилетней выдержки? Не могу не согласиться, — криво усмехнулась Ваан и упала в мягкое кресло.

— Что значит, ты ничего не устраивала? Твой блондинчик сказал… — Марк отставил бутылку и почесал затылок. — Как же выразился чёртов адвокат? Моя задача обнажить приоритеты господина Измайлова, так сказать, во всей их неприглядной красе? Это что, твою мать, значит? Разве не то, что неприятности ему устроила ты?

— Ты всё правильно понял, мой мальчик. Я крепко держу господина Измайлова за его рыжие яйца. Но неприятности он нажил себе сам. А господин Вейлинг не мой адвокат, он просто отличный адвокат. Но я любезно попросила его помочь, и он любезно согласился. У него тут кое-какие свои дела. А вот поджигать я ничего не поджигала. С некоторых пор я, знаешь ли, вообще не люблю огонь.

С некоторых пор…

Воспоминания вспыхивали в мозгу жалящими вспышками.

Воспоминания, что разбудил сегодняшний пожар.

Пуля, что ударила его в грудь… Конец страховочного троса, что вылетел из карабина… Языки огня, что лижут её белое платье…

— Отпусти! Лина, отпусти! — хрипит он из последних сил, перекрикивая рёв пламени. — Файли-и-ин!..

Марк встряхнул головой.

С некоторых пор он тоже не любил огонь. 

— Ты не вовремя, Ваан, — он опрокинул в рот бутылку.

Горький напиток обжёг горло. Марк закашлялся.

— Ты говорил, — равнодушно пожала плечами женщина. — Но я всегда не вовремя.

— Кстати, а как ты вошла? — оглянулся он в комнате. — Как тебя пустила охрана в мою квартиру?

— Это не твоя квартира, Марк. Это квартира твоего отца. И странно, если бы охрана меня не пустила.

Он нахмурился: что?

— Давно же ты не общался с отцом.

— Да, подольше, чем с тобой, — усмехнулся Марк. К сожалению.

Шесть лет. С Ваан они не виделись с того дня, как он сел в мексиканскую тюрьму.

Мадам тяжело опёрлась на подлокотники кресла и встала. С трудом.

А она сдала! В тот год, когда они познакомились, ей было под сорок. Значит сейчас пятьдесят с лишним. Хотя ей, конечно, не дашь. Всё та же смуглая желтоватая кожа. Всё тот же цепкий взгляд. Орлиный нос. Сильные мозолистые руки.

Разве что пальцы стали более узловатыми. Фигура, скрытая длинными юбками, грузнее, солиднее. А взгляд… в нём навсегда залегла скорбь. Скорбь о дочери. Её единственной дочери. Файлин.

Файлин…

И память снова отбросила его на четырнадцать лет назад в душный Бангкок…

Четырнадцать лет назад…

Он подставил истерзанную плёткой спину под холодную воду и закрыл глаза, когда вдруг раздался девичий голос:

— О, прости! Не знала, что здесь кто-то есть.

— Ничего, — схватил он полотенце, чтобы прикрыться и только когда обвязал его вокруг талии и выключил воду, повернулся.

— Она опять, да? — сокрушённо покачала головой девушка.

 Скорее девочка. Худенькая до прозрачности, бледная. С длинными абсолютно белыми волосами, такими же бровями и ресницами. В длинном белом платье.

— Что опять? — вытер Марк рукой мокрое лицо.

— Мама опять завела себе мальчика для битья?

Столько сочувствия и горечи было в её голосе одновременно: сочувствия к нему, а горечи, видимо, за мать, что Марк намеренно бодро усмехнулся. Странное желание, но он прочему-то не хотел её расстраивать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я сам напросился.

— Сам? — удивилась она. — Ты из тех, кто получает от порки удовольствие? — спросила она серьёзно, без издёвки, и посмотрела на место, что он прикрыл полотенцем.

— Нет, я не из тех, — улыбнулся Марк над её серьёзностью. Кем бы он ни был, она явно старалась его не обидеть и это было так трогательно. Мама? Его поразило, что у Ваан есть дочь. И такая дочь. — И удовольствием бы я это не назвал, — слегка бравировал он. Да это чёртова пытка! А твоя мать чёртова извращенка! — Но умение терпеть боль, думаю, мне пригодится.

Он поднял лицо к лейке, с которой ещё капало. Протянул руку, чтобы плотнее затянуть кран и вздрогнул, когда его воспалённой спины, покрытой вспухшими следами плётки, коснулись холодные пальцы.

— Ты красивый, — ведя сверху вниз, сказала девушка.

— Ты тоже. Красивая, — улыбнулся Марк. — И необычная.

Она улыбнулась в ответ с таким выражением, словно он не разобрался, что именно с ней не так.

— Я альбинос.

— Правда? А я Григорий, — протянул он руку. — Но твоя мама зовёт меня «мой мальчик».

Она засмеялась и, кажется, наконец, поняла, что он просто шутит. Вздохнула с облегчением.

— А меня она зовёт Сверчок. Я Файлин, — уверенно пожала его ладонь. — Можно просто Лина. Погуляешь со мной?

— Да, — пожал он плечами. — Конечно. Сейчас?

— Нет, — покачала головой девушка. — Когда стемнеет. Я плохо переношу солнце, а если точнее, то совсем не переношу. А вот сумерки и ночь — это моё.

— Тогда до сумерек?

— До сумерек, — улыбнулась она, не сводя с него восторженного взгляда.

Крутанулась вокруг себя, выразительно посмотрела на его пах, исчезла в проёме двери, и Марк снова услышал её смех, теперь подозрительно коварный, но по-прежнему чистый и мелодичный, как серебряный колокольчик.

Он опустил глаза.

О, чёрт! С его бёдер упало полотенце…

Марк тряхнул головой, возвращаясь в настоящее.

Затылок ломило, и это был верный признак того, что пора заканчивать пить и хоть немного поспать. 

— Ты знала моего отца? — следил он за неспешными шагами Ваан, что вела пальцами по мебели, словно прикасаясь к своему прошлому.

— Мой наивный, несмышлёный мальчик, — взяв с подноса, она поставила на стол пустой стакан. Забрала у Марка из рук бутылку и наполнила стакан на треть. — Ты так ничего и не понял? — подняла на него глаза. — В этом же и был смысл. Ну, за твоего отца. Не чокаясь, — взмахнула она стаканом.

Свой глупый вопрос Марк задал, когда Иванна Вигеновна Аматуни, Мадам Ваан, госпожа, кхун Ваан, как она себя величала, осушила бокал до дна. Но этих нескольких секунд, как ни странно ему хватило, чтобы понять, о чём она говорит. Почти пятнадцать лет не хватило. А пары секунд — да.

И всё же он спросил:

— Смысл был в том, чтобы выйти на моего отца?

— А ты думал мне был нужен ты? Бойкий смазливый мальчик, который хотел научиться всему, что умею я и идти дальше своей дорогой? Который хотел стать великим мстителем и великим авантюристом. Свободным охотником. Одиноким волком, — насмешливо хмыкнула она.

— Я хотел отомстить. За сестру, — разом протрезвел Марк, так же, как и прозрел.

— Конечно. Ведь это придавало смысл всему, что ты делал. Смысл твоей борьбе, терпению, страданиям, отречению. Ну а смысл того, что я с тобой возилась — выйти на твоего отца. И ты исполнил свою миссию, а я — свою.

Марк не верил своим ушам. Хотя нет, верил. Разве она когда-то до конца раскрывала свои планы? Разве говорила всю правду?

— Но зачем? Получить доступ к его деньгам? — потряс он головой.

— К деньгам, — усмехнулась Ваан. — Вижу плохо я тебя учила, мой мальчик. Деньги — ничто. Грязь. Хоть и целебная. Но твой отец имел больше. Он имел власть, влияние и ресурсы, которые мне были нужны. Или ты думал я до старости собиралась грабить неповоротливых толстосумов?

— А ты собиралась, что? Заползти в тёплую сухую нору и отложить яйца? Не маловата кроличья нора для такой крупной змеи, как ты? Это всего лишь власть, влияние и ресурсы в окраинном регионе, где-то на задворках страны. Не мелковато для тебя? — не остался он в долгу за её насмешку.

— Африка тоже задворки, но там добывают большую часть алмазов в мире. Саудовская Аравия — забытое богом место, а смотри-ка, третья из нефтяных держав. А кто входит в тройку лидеров производителей наркотиков? Афганистан, Бирма, Колумбия. Жопа, жопка и жопочка. Это так, для примера. Так что не преумаляй то, о чём ты понятия не имеешь, мой мальчик. Но знаешь, зачем я тебе всё это объясняю? Ты не можешь просто так взять и отдать вот это всё, — развела она руки в стороны. — Я тебе не позволю. 

И хоть вокруг была всего лишь мебель, Марк понял.

— Не могу просто так взять и отдать вот это всё не тебе? — усмехнулся он.

— Ну, можешь отдать мне. Тебе ведь ничего не надо, — прищурила она карие, почти чёрные глаза. — Только женщина и сын. Я же правильно поняла? — снова насмехалась она.

— А тебе, значит, надо?

Ваан сложила друг на друга средний и указательный пальцы обеих рук, словно хотела показать «хэштег» и посмотрела на Марком одним глазом сквозь эту дурацкую «решётку». Словно он насекомое, которое она рассматривает через лупу. Или этим хотела сказать, как измельчали его планы? Марк не хотел даже гадать.

— Разве это плохо сберечь то, что досталось твоему отцу с таким трудом? — хмыкнула Ваан. — А я женщина домовитая. Всё в дом, всё в семью. Не то, что некоторые, перекати-поле. Но, если ты поможешь мне, — пристально изучал его её одинокий глаз, — я помогу тебе. По старой дружбе, так сказать.

— Что помогу? Сесть на трон? Встать во главе «Открытой реки»?

Она отвесила реверанс, что видимо означало «да».

— А ты мне поможешь вернуть женщину? Или потратить деньги моего отца? — усмехнулся Марк. — Власть, влияние, ресурсы — вот это всё, что тебе было якобы так важно, было у него, не у меня. И похоронены теперь вместе с ним. Так что ты или сильно опоздала, дорогая Иванна Вигеновна, или просто жонглируешь словами.

— Я тебе уже помогла.

— О, да! Помогла, — схватил Марк бутылку. — Она ни видеть, ни слышать меня не хочет. И запретила даже близко подходить к ребёнку. Если ты об этой помощи, то лучше бы ты и не бралась.

— Ну, это уж ты сам виноват, — забрав у него бутылку, она плеснула себе ещё виски и поставила её на стол. — Разбивать женские сердца ты мастер.

Марк зло сцепил зубы и выдохнул сквозь них.

Ему была понятна её язвительность и её злость на него. За дочь. Но если бы он мог замолить свои грехи! Если бы мог хоть что-то исправить!   

— Ты знала, Ваан, — покачал он головой. — Знала всегда, что я однолюб. Знала, что я не смогу ответить ей взаимность. Знала, что не останусь. И не ты ли учила меня ни к кому не привязываться? — он смотрел на женщину в упор.

— Никто не может знать про себя заранее однолюб он или нет. Уж ты то в курсе.

Она выпила виски одним глотком и громко стукнула донышком стакана о столешницу.

— Уж я то в курсе. Но я столько раз за те восемь лет срывался сюда, к ней, что даже у меня не осталось сомнений: бесполезно бегать от себя. Я люблю. И люблю её одну. И ты это знала.

Она тяжело вздохнула.

— Что бы ни знала я, Файлин моя дочь, Марк. Моя единственная дочь. Моя непроходящая боль. И моя единственная дочь сбежала с тобой. А ты её не сберёг.

Чувство, что в него воткнули вилы и медленно наворачивают на них кишки, заставило его снова потянуться к бутылке.

— Чёрт побери, Иванна! — схватился он за запотевшее стекло. Хотел снова запустить в стену, но сжал в руке и сдержался. — Мне жаль. Мне очень жаль. Что всё случилось именно так. Но когда всё это началось, мне было всего восемнадцать. И я был такой идиот!

Ваан подняла руку, заставив его замолчать.

— Ты никогда не был идиотом, мой мальчик, — покачала она головой. — Ты был умным, сильным, храбрым. Целеустремлённым. Отчаянным. Ты был лучшим. Она была обречена в тот день, когда ты явился в мой дом. И в том, что случилось нет ничьей вины, — выпрямила плечи. — Это был её выбор. Каким бы он ни был, её. Она имела право поступить так. Но мне от этого не легче.

А мне прям, пиздец, как легко!

Марк опустил голову. Он подумал, если бы у него была возможность всё изменить, что бы он исправил? В какой день хотел бы вернуться? В тот, когда сказал Вере: Прости! И не уйти, а остаться. Или в день, когда Файлин коснулась его истерзанной спины и сказать ей «нет».   

— Срок моего предложения ограничен. И либо ты со мной, либо против меня, Ромео.

Марк дёрнулся, услышав ненавистное ему с юности прозвище. Дёрнулся, потому что только один человек мог его так называть.

Он скрипнул зубами. Ваан усмехнулась:

 — Сколько там осталось до того, как завещание вступит в силу и ты станешь законным владельцем «Реки»? Три месяца?

— Примерно, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Ваан улыбнулась так, словно знает больше, чем говорит.

Впрочем, она всегда знала больше. И всегда так улыбалась.

А Марк вдруг понял, что больше всего его сейчас бесит.

Он не хотел смешивать эти миры. Тот, где он был Марк, и тот, где был Гриша.

Он не хотел рассказывать Вере о том, как жил эти пятнадцать лет.

Он прилетал к ней с любой точки мира, когда вдруг понимал, что не может без неё сейчас. Совсем. Прилетал, чтобы почувствовать себя таким, каким его видела она, увидеть лучшую версию себя.

Но в тот день, когда понял, что может не вернуться, ему показалось честным её отпустить. В тот день, когда понял, что уже никогда не будет прежним, её Ромео, даже если выживет.

Он тот, кого она не знает. Он другой. И лучше ей этого другого не знать.

Он ошибся тогда, когда ушёл.

И ошибся сейчас, когда вернулся.

Он надеялся, его прошлое останется в прошлом, но явилась эта чёртова Ваан и всё смешала. Мир словно начал сужаться, грозясь его смять, расплющить и оставить погребённым под кучей вещей, истин и поступков, в которых ему и себе-то не хотелось признаваться.

В этом была его слабость — у него было опасное прошлое.

Но ведь в этом была и его сила…    

— В твоих интересах принять моё предложение, Ромео, — улыбнулась Ваан.

— Какое предложение? Отдать всё тебе?

— Разве я попросила отдать?

— Уходи, Иванна, — качнул Марк головой в сторону двери.   

Улыбка сползла с её лица, но Ваан не двинулась с места.

— Убирайся, — процедил он сквозь зубы. И посмотрел на неё в упор. — Мне не нужна твоя помощь. И, может быть, я всего лишь жалкий Ромео, но раз мой отец даже не упомянул твоего имени, значит, у него были на то причины. Я не знаю какую роль ты играла в его жизни, но, как бы я ни распорядился его наследством, тебя это не касается.

— У твоего отца действительно были причины не упоминать обо мне. Именно так мы с ним и договорились. Но я очень надеюсь, что ты меня услышал и, хотя бы подумаешь, — равнодушно пожала она плечами.  

— Я тебя услышал. Но что бы ты ни сделала сейчас, ты сделала только хуже. Чем тебе обязан Рыжий, я не хочу даже знать. Пусть он пляшет под твою дудку как деревянный болванчик, мне это никак не поможет. Ты всё испортила. Ты всегда всё портишь.

Она дёрнулась, словно получила пощёчину, но сдержалась.

— Да, мальчик мой, чем он мне обязан, лучше тебе не знать, — произнесла она ледяным тоном. — Но ты же помнишь, я умею заставлять людей делать то, что мне нужно, — обернулась она у двери и выразительно посмотрела на его задницу, туда, где когда-то алела буква «М» или «W», смотря как повернуть… А потом усмехнулась. — Подотри сопли, Ромео! Дорогу осилит идущий. До встречи!

И бутылка всё же разбилась о стену.

Марк швырнул её в бессильной злобе, когда дверь за Ваан закрылась.

— И что бы я делал без твоих советов!

Чёрт его знает, что было у этой бабы на уме.

Марк знал лишь одно: кроме себя, ему рассчитывать не на кого.  

— Подтереть сопли? — усмехнулся он. — Да никто их здесь и не распускает.

  Он взял телефон.

— Ну что там, Олег? — спросил, когда на том конце ответили.

— Работаем, Марк Германович, — ответил программист, или хрен его знает кто он там был, этот специалист по компьютерной безопасности. У отца в штате кого только не было. И все они теперь работали на Марка.

— Ну хоть получается?

— Обижаете, — улыбнулся парень в трубку. — К утру и следа от этих отзывов не останется. Ещё сделаем дополнительную защиту, обязательную процедуру модерирования и запустим бота, что будет автоматически отлавливать, если появится что-то новое в сети на студию ландшафтного дизайна "Декарт", и в ручном режиме удалять. Ну и, конечно, работаем над новым контентом.

— Ну, не буду мешать, — отключился Марк.

Отправил спать стоящий у двери конвой, подхватил со стула куртку и вышел в ночь.

Что бы там ни возомнила о себе эта Ваан, Марк давно умел больше чем она.

Он умел даже её заставлять делать то, что нужно ему…