Глава 7. Вера

— Что, мама? Что? — выдохнула Вера, под укоризненным взглядом матери.

За входной дверью с ночи дежурила охрана. Ванька ещё спал.

Вера решила сегодня не вести его в садик. Да и на объект, где под её авторским контролем строительная бригада заканчивала масштабный ландшафтный проект, оформление участка при большом загородном доме, ехать не было смысла — разводнилось. Как из ведра лил дождь.

— Я надеюсь, ты сама мне расскажешь, — вздохнула мама.

— Нет, Марк здесь ни при чём! — схватила Вера с полки чашку.

— Ну конечно, — кивнула мама. — На меня только не надо кричать. Потому что я тоже ни при чём.

— Прости, — отвернулась Вера, поставила пустую чашку на подоконник и упёрлась лбом в холодное стекло. — Просто я знаю, что ты мне скажешь.

— И что же я тебе скажу? — вздохнула мама и сама пошла налить Вере кофе.

— Что ты так и знала: стоит появиться Марку и всё пойдёт наперекосяк. Так было всегда. Так и случилось.

— А я не права? — хлопала она дверцами шкафчиков, доставая и убирая банки с кофе, сливками, сахаром. — Ты сбежала из-за него из дома в шестнадцать. А помнишь, что ты натворила в восемнадцать? Когда после каникул он так и не приехал?

— Господи, мама! Натворила! Это всего лишь татуировка. И да, он не приехал, но у них случилось несчастье, погибла его сестра, а я между прочим закончила школу, поступила в университет. И да, я его ждала, но жила и без него.

— Как?! Как монахиня? А эта наколка, как у старой зэчки, — поставила она перед Верой кофе.

— Мама, она на бедре. И там просто имя.

— И ты думаешь Алексею приятно на неё смотреть, каждый раз, когда…

Да он на неё и не смотрел! Потому что трахал меня по-собачьи! Взмахнула руками Вера, хотя вслух, конечно, этого не произнесла.

Она достала из холодильника тарелку с бутербродами. Мама сделала их вчера для Мамая, когда он привёз Ваньку. Но никто к ним так и не притронулся.

Вера засунула в рот большой кусок хлеба с ветчиной и салатом.

Боже, о чём я думаю? Он продал меня как лошадь, нет, как лошадиную подстилку, едва в его слаженной жизни начались неприятности, а я ещё стою и оправдываюсь перед мамой.

— Мама, в этот раз виноват не Марк, — пробубнила Вера с набитым ртом.

— А кто? — унесла та тарелку с кружкой на стол и села.

— Ну, может, ты мне скажешь? Рассудишь, есть ли вина Марка в этой ситуации, — Вера бухнулась на табуретку и отложила бутерброд. — Не знаю, в курсе ли ты, но три месяца назад у Алексея начались неприятности. Может, они были и раньше, я же понятия не имею что происходит в его бизнесе. — Вера подумала, что никогда особо и не интересовалась делами мужа. — Но три месяца назад начались проблемы с его компанией.

— Проблемы? — удивилась мама. — Нет, ничего такого он не говорил. Да и ты.

 — Его совсем невежливо попросили освободить тупик и склады, где находится его товар, — кивнула Вера. — Уж не знаю зачем и кому они срочно понадобились, но на него стали давить.

— А это склады «Открытой реки»? — нахмурилась мама.

— Нет. В том то и дело. Они в другой стороне и от порта, и от моста, что наследовал Марк. Да и будь это склады Марка, а он захотел бы свести с Алексеем счёты, он просто разорвал бы с ним договор аренды и всё. Но так поступить для Марка было бы мелко, мелочно и недостойно. А уж сгонять его с чужого склада — вообще глупо. Какой в этом смысл?  

— Смысл в том, чтобы устроить Алексею неприятности. И если это не Марк, значит кто-то решил его подставить. Ведь Алексей наверняка подумал на него.

— Скорее всего. Потому что именно когда Марк был здесь, Алексей решил сделать тест ДНК, и убедиться, что Ванька не его сын. Тогда, три месяца назад я ему и призналась, что Ванечка сын Марка.     

Мама всплеснула руками.

— Что ж он шесть лет с тобой жил и всё его устраивало, а тут какая вожжа под хвост попала?

— Видимо та самая, на которую похож Ванька. По городу пошли слухи, что Реверт вернётся, чтобы взять в свои руки дела отца. И Алексей, наверное, что-то для себя решил.

— Ну а с его компанией всё наладилось? Всё же его отец зам мэра города. Кто бы ни решил лезть в дела Алексея, его отец не позволил бы безнаказанно.   

— Я тоже так подумала, когда вроде всё затихло. Не знаю, подключал ли он отца, Алексей и без него знает в городе все ходы-выходы. И знает людей, что ему бы наверняка помогли.

— Но… — подсказала мама.

— Но вчера на приёме у губернатора он мне сказал, что я должна переспать с каким-то мужиком — такую с него потребовали плату за то, чтобы позволить ему спокойно работать дальше.

Мама прижала руку ко рту и вытаращила глаза.

— Да, мама, да. Алексей потащил меня к нему в машину. И сказал, что я больше никогда не увижу сына, если этого не сделаю.

— Он совсем умом тронулся или как? Ему совсем что ли мозг его шинами отшибло? — поднялась она из-за стола. — Так сиди тут, пойду я поговорю с его мамашей. И скажу…  

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мама, сядь, — кивнула Вера на стул. — Марк уже всё решил. Как видишь, и Ваньку забрал. И меня к тебе привёз. С вещами. Поэтому тут пока охрана. И поэтому не надо мне сейчас говорить, что Марк плохой, а Алексей хороший. Я к нему не вернусь. Но сейчас мне нужен не Марк, а хороший адвокат.

И целая куча денег на него: вряд ли Алексей сдастся без боя.

Пойду-ка посмотрю не прислали ли ещё какой-нибудь заказ.

— У меня в голове не укладывается, — так и сидела за столом на кухне мама, когда Вера вернулась с ноутбуком.  

Но она даже не успела войти в почту, когда зазвонил телефон.

— Татьяна Алексеевна! — схватила Вера трубку. — Я как раз собиралась вам звонить. Ждала девяти утра… Да, дождь… Что?!..  — Вера потрясла головой. — В каком смысле отказываетесь? Но ведь там осталось всего ничего… И на днях мы получим сланец, — звучал её голос всё тише, тем слабее, чем увереннее заявляла заказчица, что в Вериных услугах больше не нуждается. — Но это был большой проект, а вы заплатили только за материалы… Что значит и не собираетесь?.. Нет, я конечно, могу подать в суд, но…

На том конце бросили трубку.

Вера ещё не успела осознать, что произошло, когда снова зазвонил телефон.

И разверзся ад…

Меньше чем за полдня от услуг её компании отказались почти все клиенты. И те, что планировали начать работу только по весне. И те, на которых она рассчитывала в зимний несезон — сделать живую зелёную стену в офисе крупной компании, рокарий в торговом центре, зимний сад в частном коттедже.

Вера не понимала, что происходит, не понимала, как это возможно, но точно знала кто в этом виноват.

— Вот гандон! — выкрикнула она вслух, очередной раз бросая на стол телефон.

Как защитить свою фирму он не знал, зато как нагадить мне знает отлично!

— Мамочка, а кто такой гандон? — увлечённо раскрашивая цветными карандашами разбитые на бумаге клумбы, что Вера дала ему из своих бумаг, спросил Ванька.

Твой отец! Чуть было не сорвалось с языка. Она так привыкла считать Алексея отцом Ваньки, что как сильно в нём ошиблась ещё не совсем и осознала.

— Нехороший человек, мой зайчик, — выдохнула Вера.

И как я ему скажу, смотрела она на сына, что его отец не тот козёл, которого он всю жизнь считал папой, а другой козёл, который их бросил и сказал, что не вернётся?

Но сиди не сиди, а она, можно сказать, осталась и без работы, и без денег, на которые сильно рассчитывала. С которых ей ещё надо было заплатить бригаде, они же не виноваты, что она, оказывается, непрофессиональна, некомпетентна и ломит за свои сомнительные услуги втридорога… как высказали ей.

Вера закусила губу, чтобы не заплакать. Это было так обидно. И так несправедливо.

Пошла одеваться — не хотела, чтобы Ванька видел её слёзы.

Крепко его обняв, выскользнула за дверь.

Дворники молотили по стеклу как сумасшедшие, и всё равно не справлялись — такой начался ливень, когда Вера остановилась возле офиса.

Офис — это, конечно громко сказано. Так, небольшое помещение из двух комнат: парадная приёмная, где сидела вежливая секретарь, да Верин кабинет. Чисто номинально. Большинство клиентов обращались к ним через сайт или звонили лично Вере. Но за эти две каморки с юридическим адресом тоже приходилось платить аренду. А ещё за склад, где бригада, что работала с Верой, хранила инструменты, лежал запас материала и Вера передерживала привезённые растения.

За всё это в этом месяце ещё нужно было заплатить.

А ещё как-то сказать людям, что у неё пока нет для них работы.

Позади её машины остановился джип. Конечно, по приказу Марка за ней присматривали.

Но это было всего лишь внешнее наблюдение, а её жизнь рушилась изнутри.

Мокрая как мышь Вера забежала в офис.

И по несчастному лицу Маши поняла, что знает не всё.

— Что?

— Сайт, там… — прикусила губу девушка.

— Ясно, — выдохнула Вера и плотно закрыла за собой дверь в кабинет.

«Хуже не встречала компании…», «…отвратительная работа…», «…вопиющий непрофессионализм…», «…не знаю в какой шарашкиной конторе обучали эту даму и с чего она возомнила себя ландшафтным дизайнером…»  — пестрели отзывами страницы.

С гневом люди делились о её работе на разных сайтах, «отзовиках» и форумах — в каждом месте, что выдавал поиск по названию компании, — как у них развалились сделанные ей габионы и камнями поломало дорогущие рододендроны, как пропала голубая ель, упала подпорная стенка, а альпийская горка скорее похожа на могилку собачки, чем на место, что будет радовать глаз.

Вера закрыла лицо руками. Самое ужасное, что всё это была правда.

Габионы действительно развалились, потому что металлическая сетка, в которую они сложили камни, а купили самую лучшую и дорогую, оказалась гнилой. И рододендроны действительно пострадали. Но Вера всё переделала, конечно, за свой счёт и заказчица вроде отнеслась с пониманием, ни одного недовольного слова не сказала, даже Веру успокаивала, чтобы она не переживала: «Это же всего лишь цветы!».  

И да, подпорная стенка упала, но потому, что хозяин решил вырыть вдоль неё дренажную канаву. И они её тоже восстановили. Тут, конечно, за счёт хозяина, который и не спорил, что был не прав.

Ель пропала, потому что в неё врезалась машина и завалила. Фото полысевшего дерева, что предъявили в отзыве как некачественный посадочный материал, что якобы Вера подсунула, изначально прислала Вере хозяйка спросить: можно, ли как-то «эту красавицу» спасти.

А про «могилку собаки» именно Вера говорила заказчице, что места для альпинария под окном мало, будет некрасиво, но та настояла, и в итоге вышло даже неплохо.

Вере ни разу и в голову не пришло, когда она делилась с мужем своими рабочими проблемами, что однажды он использует это против неё. Что он запомнит, сложит в копилочку, а потом ударит так изощрённо, чтобы испортить ей и репутацию, и бизнес, и жизнь. А что все эти отзывы были заказными и оставляли их не сами клиенты - и к бабке не ходи.    

Она не хотела плакать, но слёзы текли.

Не хотела верить, что Алексей на такое способен, но факты были налицо.

И то, что все эти годы она была для мужа всего лишь орудием мести Марку Реверту, теперь, когда он вернулся, стало очевидным как никогда.

Столько лет занимаясь с ней любовью, обнимая ребёнка, он просто ждал, когда сможет с ней рассчитаться за то, что она родила не от него и любила не его. А его так и не смогла полюбить. Не смогла дать то, что Алексей пытался заслужить своим хорошим к ней отношением, а Марк получил просто так.

Она вытерла слёзы и взяла телефон.

Нет, увольнять людей она сегодня точно не в состоянии.

Но ещё сможет попробовать хоть что-то сохранить.

Два часа Вера потратила на то, чтобы обзвонить оставшихся клиентов и тех, с кем когда-то работала, в поисках заказов. Ей даже удалось подтвердить два небольших старых заказа и получить одно обещание на новый, когда в кабинет смущённо заглянула Маша.

— Вера Сергеевна, там клиент.

— Серьёзно? — вытаращила она глаза и тут же опомнилась. — Ну так зови, зови.

Поправила высохшие сосульками волосы. Наскоро глянула в зеркало. И поднялась навстречу женщине, первое впечатление о которой можно было описать одним словом — эффектная.

Было в ней что-то восточное и европейское одновременно. Молодое и возрастное. По-цыгански многослойное, длинноюбочное, и строгое, чёрное, вдовье. Даже то, как она опиралась на монументальный зонт с костяной ручкой, делало её немного Мэри Поппинс и чуть-чуть Старухой Шапокляк.

Но про себя Вера всё же назвала её Вдова, потому что чёрный цвет преобладал: и в её внешности, и в одежде.

— Прошу, — показала Вера на стул, а сама вернулась за стол. — Я вас слушаю.

— Я недавно купила дом, — сказала женщина просто, без всяких вводных, не приняв приглашение и не оглядываясь по сторонам, как обычно делают все клиенты, разглядывая на стенах фотографии сделанных работ. — Хочу наполнить его содержанием. Как снаружи, так и внутри. О своих предпочтениях я расскажу вам на месте.

Вера, кивая, записала адрес, телефон и даже, машинально, время, когда её ждут. А когда подняла глаза, женщины словно и не было.

— Что это было? — потрясла она головой, не веря, что так бывает, но не торопилась радоваться.

Сейчас тётка приедет домой, откроет сайт и в ужасе сбежит, не питала Вера иллюзий на её счёт.

Она отпустила Машу пораньше.

Напевая под нос «C’est la vie!», одну из песенок, что особенно запомнилась и попала в настроение, из тех, что оставила звучать в колонках убежавшая секретарь, Вера, отработала почти до восьми: разбирала бумажные завалы, сводила цифры, подбивала итоги.

Она как раз закрывала офис и опускала на входную дверь рольставни, когда сбоку раздалось вежливое покашливание.

— О, господи! — схватилась она за сердце. — Марк! Нельзя же так подкрадываться!

Но кому она врала, сердце зашлось бы, подойди он к крыльцу хоть с оркестром.

Под козырьком крыльца Марк стряхнул с волос капли дождя. 

— Привет! — засунул он руки в карманы и опёрся плечом о стену. 

О, это его фирменное хриплое «привет»! О, этот небрежный хулиганский вид!

Вера разом почувствовала себя на пятнадцать лет моложе. И как пятнадцать лет назад, сморщив нос, ей захотелось сказать: «Мама не разрешает мне гулять допоздна». Он бы ответил: «А мы не допоздна» и потянулся к её губам...