17

Я пискнула, наконец, выдернула руку и отступила от кровати. Ноэль открыл глаза и повернул голову. В его глазах плескалась усталость, смешанная с лукавым огоньком. – Я… Я хотела проверить температуру. – Я даже соврать не сумела. Дрожащий голос и покрасневшие щеки выдали меня с головой. – Тогда почему убегаешь? – Ноэль не сводил с меня взгляда. Я призвала на помощь все свое самообладание и ответила уже тверже: – Тебе пора выпить обезболивающее. – Тебе придется мне помочь. – Он улыбнулся и попытался приподняться на постели. Скривился и побледнел еще сильнее. Я тут же подбежала обратно, помогая принять удобное положение. Пришлось наклониться так близко, что я ощутила тепло его кожи, а мою шею обожгло его дыхание. Чтобы не дать смутить себя еще больше, я выпрямилась и протянула ему чашку с настоем кипрея. – Я передала Оливии, что ты скоро поправишься. Она очень волнуется о тебе. – Она порой чересчур эмоциональна. Это всего лишь царапина. – Мне раньше не попадались такие глубокие царапины. – Просто у тебя мало опыта. – Он усмехнулся и стал пить настой. А я поджала губы. Для своего возраста опыта у меня хватало. Не каждая третьекурсница уже с семнадцати лет полноценно помогает в больнице. А слова Ноэля отчего-то задели, словно он стал таким же высокомерным боевиком, как и другие. – Будто у тебя его много. Что-то я не заметила шрамов на твоем теле. Ноэль поперхнулся и выгнул бровь. – Значит, пока я спал, ты успела осмотреть меня целиком? Если раньше я чувствовала, как горят щеки, то теперь наверняка покраснела до корней волос. – Вот еще! Мне хватило и твоей “всего лишь царапины”. Я отвернулась и подошла к окну, пытаясь успокоить сердце. – Значит, у меня все-таки будет шрам? – Теперь – да. Боюсь, что не один. – Не один? Я прижала ладонь к стеклу, чувствуя успокаивающую прохладу. – Порез на лице оказался глубоким. За моей спиной послышалось шевеление, а потом Ноэль зашипел. Я тут же развернулась и увидела, что он трогает повязку и морщится. Подлетела к кровати и перехватила его руку. – Не трогай! Он обхватил мои пальцы и улыбнулся. – Придется тебе остаться здесь и следить, чтобы я не навредил себе. Я нахмурилась. – Завтра за тобой присмотрит мэтрисс Трезир. И другая дежурная. – Я бы предпочел, чтобы это была ты. Рядом с тобой становится легче. – Это действует обезболивающее. – Я осторожно потянула руку к себе, и Ноэль ослабил пальцы. – Нужно было сразу дать тебе усыпляющее. – Тогда я пропустил бы самое интересное. – Постарайся поспать. Я поскорее покинула палату, не понимая, почему он так себя ведет. То ли от потери крови, то ли на него странно действует настой кипрея. В те дни, когда в больничном крыле не оставалось пациентов, нам разрешалось закончить дежурство за полчаса до отбоя. Но если хоть один человек находился в палате, приходилось дежурить до утра. Мэтрисс Трезир не отличалась состраданием по отношению к адептам и оставляла нас в приемной, а сама уходила к себе, строго-настрого наказав не будить ее, если только пациент не начнет умирать у нас на руках. Селика рассказывала, что в прошлом году кто-то решил пожаловаться на нее декану, но тот отрезал, что в будущем, во время настоящей работы нас никто не будет жалеть и давать отдохнуть. Так что других желающих отстоять свои права на сон во время дежурства не нашлось. Мы с Эланель по очереди сбегали на ужин, а потом некоторое время маялись от безделья, занимая себя пустой болтовней. Она в основном обсуждала каждого, кто заглянул сегодня проведать Ноэля, уделяя особое внимание его сокурсникам. А я в это время витала в облаках, рассеянно кивая на ее слова. Почти все время с момента последнего посещения и до отбоя Ноэль спал. А когда Эла начала беспокойно вертеться, переживая, что не выдержит всю ночь напролет без сна, мы условились, что я подремлю пару часов, чтобы набраться сил, а потом дам ей отдыхать до самого утра. В приемной было не так много мебели: пара столов, да три не самых удобных стула. Так что я попросту зашла в пустующую женскую палату и с наслаждением вытянулась на кушетке. После всех переживаний и накопившейся за день усталости я отключилась, стоило только моей голове коснуться подушки. Не знаю, сколько я проспала, по моим ощущением прошло от силы полторы минуты, как меня выдернули из сна, немилосердно тряся за плечо. – Что такое? – Я с трудом открыла глаза, в которые словно насыпали песка. Широко зевнула, пытаясь приподняться. Но слова моей напарницы моментально стерли остатки сна. – Ноэль! Кажется, он умирает!