Глава 80. Палата временного заключения

– Зря ты это сказал… – крякнул дознаватель.

Лорд Натори, кажется, и сам понял, что поторопился, потому что у меня под ногами вспыхнул огненный круг. Прежде чем пламя взметнулось до потолка, отрезая меня от всех, я успела увидеть, как побледнело лицо ректора.

Сквозь оранжево-желтые языки мне ничего не было видно, зато слышно было хорошо. Магический огонь беззвучен.

– Пока еще желтый… Да отпусти ты его! Он не остановится! – рявкнул Натори, по-видимому, дознавателю, потому что через несколько секунд ко мне в круг ворвался с дикими глазами невредимый Ренци, и огненная стена стала опускаться.

Как бы я ни была зла за сегодняшнюю выходку на Дориэна, все равно не стала вырываться из стальных объятий. Было совершенно очевидно, что напарник не в себе. Да и я не могла за себя поручиться после реплики лорда Фаджио.

– Что значит зря? – шокированно спросила я, когда удалось посмотреть ему в лицо.

Потирая подбородок, дознаватель оторвался от разглядывания рукава куртки Ренци, оставшегося у него в руках. В его холодных голубых глазах не было ни грана раскаяния.

– Надо было подождать менталистку, – скривился Фаджио, подвигав челюстью. – Что это было, Проклятый вас всех подери? Я такое вижу второй раз в жизни, мне все это не нравится…

Он указал на потухшие нити заклинаний, которые еще минуту назад пульсируя пронизывали почти весь периметр палаты.

– А первый когда был? – настороженно уточнила я.

– Когда леди Гвидиче брат расстроил, – фыркнул дознаватель. – Я тогда лишился почти всех накопителей.

Наверное, мне стоило испугаться магической мощи новой знакомой, однако, я почему-то лишь ощутила легкое злорадство. Значит, с Джеммой этим двоим не удастся проворачивать свои интриги. Забавно, конечно, что лорд Фаджио обращается к адепткам в официальной манере.

– Адептка Чаргетто, – а вот ректор своим привычкам не изменял. Он напряженно следил за не до конца потухшим пламенем, чья высота сейчас достигала примерно уровня моих коленей, как бы показывая, что в любой момент полыхнет снова. – Вы не могли успокоить своего нервного напарника?

Лорд Натори покосился на обнимающего меня со спины Дориэна.

Я? Успокоить Ренци? Это точно не ко мне.

Я могу его только взбесить.

Однако Дориэн в самом деле так и не выпускал меня из рук, вжимая в окаменевшее от напряжения тело. В целом, я не понимала, отчего лорд-ректор опасается Ренци. Прямо сейчас он словно застыл. Даже молчал, что уж совсем редкость. Дориэн же считал, что без его ценного мнения все вокруг загнутся. И все же настороженность во взгляде Натори не исчезала. Что он такого увидел?

Обернуться, чтобы заглянуть в лицо Ренци, у меня не вышло. Дориэн лишь сильнее стиснул меня, когда я пошевелилась.

Будто прочитав мои мысли, лорд Фаджио ответил на мой не заданный, но наверняка читающийся на лбу вопрос:

– Две секунды на переход к боевой трансформации. Еще бы столько же, и мы бы получили боевой транс. Леди Чаргетто, угомоните напарника, Покровителем прошу, в этом корпусе лазарета больных нет, но есть целители.

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что меня вполне устраивает ситуация, когда напарник молчит, не делает гадостей и не целуется. А еще мне определенно нравилось, что, судя по всему, пока Дориэн в таком состоянии, я в безопасности.

Боевой транс – вещь, конечно, серьезная, но если я правильно поняла, и сейчас я для Ренци перешла в разряд подопечной, то мне ничего не угрожает. Хотя боевой транс проходят на седьмой ступени, как редкий вид магического включения, и я могла ошибаться, но чувствовала себя я, на удивление, спокойно.

Так что…

– Не уверена, что это в моих интересах, – проявила я дерзость, сочтя, что сейчас мне простительно. У меня состояние аффекта. Мало кто останется равнодушным, когда ему объявляют, что на него открыта охота. А я еще не отошла от первого покушения сегодня.

И от наглости Дориэна.

Поступок Эрмины был возмутительным, отвратительным, да каким угодно, но вполне объяснимым. Разобраться же, что происходит в голове у Ренци, у меня не получалось. Никакого объяснения его поведению я не находила.

Ну и строго говоря, я действительно сомневалась, что успокоить Дориэна мне под силу. Даже не представляла, как это сделать.

– Адептка Чаргетто, мы не сможем продолжать разговор, пока адепт Ренци в пограничном состоянии, а нам все-таки надо рассказать вам нечто важное.

Неожиданно для себя я ляпнула:

– А что мне за это будет?

Лицо ректора вытянулось.

– Все адептки этой академии задают подобный вопрос? – изумился он.

– А кто еще?

– Джемма, но она даже при первой встрече была занозой. От вас, адептка Чаргетто, я этого не ожидал.

Стук в дверь некстати прервал мой торг.

В палату заглянула невеста Дальтиго.

– Заходите, – разрешил дознаватель. – Только медленно и демонстрируя безобидность.

Крепкие у него нервы. Натори подобрался, как будто в любой момент произойдет катастрофа, а лорд Фаджио юморит.

– Франческа, – перешел на уговоры ректор. – В конце концов пограничное состояние вредно. Ну хотите, мы отвернемся?

У меня челюсть отвисла в прямом смысле слова.

Это каким же способом я, по его мнению, должна успокаивать Ренци?

Менталистка хлопала на нас ресницами в ожидании распоряжений.

Ладно, в конце концов, Дориэн дал добровольное согласие на процедуру эмоциональной заморозки.

Я с трудом развернулась в кольце рук и оказалась лицом к лицу с напарником, чей синий взгляд был таким темным, что на секунду мне тоже стало не по себе. Осторожно приложила ладонь к щеке Ренци, но добилась только мелькнувшего в глубине глаз огонька.

Вот сейчас было видно, какой он все-таки красивый.

В голове искоркой проскочил образ семилетнего Ори, объяснявшего мне, что я почти такая же умная, как он. Это воспоминание вызвало у меня улыбку.

Я постаралась отогнать его и сосредоточиться, но почувствовала, что хватка Дориэна перестала напоминать тиски.

– Адепт Ренци, вы готовы? – пощелкал пальцами, привлекая его внимание лорд-ректор.

– Да, – хрипло ответил напарник.

Будущая родственница лорда Натори приблизилась к нам и протянула флакон с зельем Дориэну. Он приговорил жидкость залпом и, поддаваясь просьбе девушки, подставил голову ее рукам.

Через пару минут, она оповестила нас:

– До полной заморозки нельзя допускать сильных волнений. Приблизительно еще час.

Уж порадовала так порадовала.

Натори и Фаджио тоже скисли.

– Ну, высиживать вас мне некогда, – сказал ректор. – Останетесь здесь, через час мы вернемся и продолжим.

– Но мне-то волноваться можно! – возмутилась я. – Я хочу попасть в собственные покои!

– Вы будете рядом с адептом Ренци, – отрезал лорд Натори.

Я бросила взгляд на Дориэна. Услышав про час, он разлегся на кровати, заложив руки за голову.

И кажется, собрался вздремнуть.

Лорды покинули нас, забрав с собой невесту Дальтиго, а я попробовала устроиться в кресле, но после сегодняшнего валяния на мостовой, мне тоже хотелось прилечь. Ренци лежал так заманчиво, что у меня закралась мысль: если он нагло ночует в моей постели, то и своей может немного поделиться.

– Ренци? – позвала я.

Он не отозвался. У него даже ресницы не дрогнули.

Уснул?

– Ты гад, – чуть громче добавила я, в ожидании реакции, но ее не последовало.

Немного посопев, я отложила сверток, который мне надоел до безумия, и прилегла с самого краешка. Дориэн не пошевелился. Тогда я осторожно выудила из-за ворота письма и, развернув первое, приступила к чтению.

Начала с письма мэтра Стонце и не прогадала.

Не уверена, что Ренци понравится, когда я ему расскажу. Может быть, очень кстати эта самая эмоциональная заморозка.

Зато вкупе с тем, что я сегодня вспомнила, картина становилась почти полной.

Мне даже на мгновение стало жалко Дориэна. Какой его ждет удар по самолюбию! Надеюсь, целительный.

Я покосилась на Ренци, ожидая увидеть черные пушистые ресницы с загнутыми кончиками опущенными, но встретила совершенно ясный взгляд:

– Поговорим?