Глава 93. Самое интересное всегда в конце

Я не только внутренне вытянулась в струну, я на цыпочки приподнялась, чтобы быть ближе к слуховому окошку и не пропустить ни слова.

Ренци без слов пропустил меня ближе, зажав между собой и стеной.

Санти позади раздраженно фыркнул.

– Причём здесь Иво Чаргетто? – равнодушный голос Монферо отвлёк от неожиданно взволновавших меня глухих ударов сердца Ренци над ухом.

– А что, причина вопроса как-то повлияет на ваш ответ? – наигранно изумился лорд Фаджио.

Мэтр неохотно заговорил. И каждое слово его было взвешено:

– Иво Чагетто был подающим надежды дипломатом. Неглупый человек, но не без изъянов, – отрекомендовал он моего отца, хотя дознаватель спрашивал не об этом. Однако Монферо старательно уклонялся от прямого ответа.

– Что вы имеете в виду?

– Странные у него были представления о благе страны. И не очень было понятно, просто ли это сочувствие диким идеям, или оно уже переросло в горячее участие. По поручению лорда Верди я и сблизился с Чаргетто, чтобы разобраться.

Что он несет? Кулаки сжались сами собой.

Вот сейчас у меня не было и тени сомнений, что я смогу атаковать.

По лорду Монферо я бы ударила не задумываясь.

Неужели Натори и Фаджио верят этому лжецу?

– Ну, бывший главный дознаватель уже никак не может ни подтвердить ваши слова, ни опровергнуть, – напомнил ищейка о том, что в прошлом году состоялись похороны давно отошедшего от дел чиновника. – Допустим, вы говорите правду. С этого места поподробнее: значит, вы втёрлись в доверие к Чаргетто, притворились его другом…

Фаджио не выбирал слов.

Или наоборот.

Это как посмотреть.

Главный императорский дознаватель умел в совершенстве выводить людей из себя. Даже Джемма, которая отзывалась о нем хорошо, морщилась упоминая его в разговоре.

Вот и Монферо начал закипать. Пока он еще сдерживался, но в тоне проскальзывали нотки, подсказывающие, что Фаджио задел декана за живое:

– Я бы не назвал это так, – процедил мэтр.

– Ну отчего же? Вы же даже на судебном процессе изображали приятеля, расстроенного тем, что не увидели и не пресекли пагубных наклонностей друга. Вы до последнего настаивали, что происходит какая-то ошибка. Зато сейчас вы хладнокровно подтверждаете то, о чем умолчали во время суда. Тогда вы говорили совсем другое.

Я буквально превратилась в оголенный нерв, внимая этому разговору, на самом деле, куда больше похожим на допрос.

И допрос довольно жесткий.

Надо сказать, я поняла, что прежде лорд Фаджио, разговаривая со мной или с Ренци, был куда как мягче.

А еще мне, наконец, перестало казаться, что дознаватель и ректор игнорируют мои слова и смотрят сквозь пальцы на поведение декана, а оно не только возмутительное, но и подозрительное.

– Было решено не раскрывать моего участия в деле, чтобы не насторожить возможных соучастников лорда Чаргетто, которые могли бы выйти со мной на связь, решив, что я ему сочувствую.

Какой мерзавец!

Ренци будто почувствовал, что я вот-вот потеряю самообладние. Он обнял меня и стиснул так крепко, что у меня на мгновение дыхание прервалось.

– И? – спросил лорд Натори. – Поймали кого-нибудь? Ну хотя бы, кто вызывал подозрения? Я не смог найти в деле Чаргетто даже списков тех, за кем следили кроме него.

Даже так?

Хотя бы этот факт показался ректору странным.

– Меня в подробности не посвящали. Не имею ни малейшего представления, что в бумагах указано, а чего там нет.

– Как удобно, – отметил лорд Натори. – И что на полигоне происходило, вы не знаете, хотя именно вы должны быть в курсе. И что записано в деле, по которому вы давали показания, тоже вам неизвестно. Удобно и необременительно.

Фаджио же следующими своими словами ошарашил даже меня:

– Удобно – не то слово, правда же, мэтр? – удивительно, но дознаватель упорно не называл Монферо лордом, хотя ко мне обращался только «леди». Странная избирательность. – Мне тут попалось кое-что любопытное…

Послышалось шуршание разворачиваемой бумаги.

Я изнывала от невозможности видеть, что там.

– И что это? – спросил Монферо.

– Документ, который говорит, что вы одновременно с лордом Чаргетто претендовали на должность посла Хвиссинии. Только вот вам кое-чего не хватало. Специфическое образование и опыт можно опустить, склад ума заменил бы многие знания, однако кое-что вам было нужно все равно. Титул. Знати другой страны наплевать на ваши достижения на родине. Особенно хвиссинцам, известным снобам. Без титула вас приглашали бы только на официальные встречи и приемы во дворце, а двери домов аристократии были бы для вас закрыты.

– К чему вы клоните? – в голосе декана стало проявляться раздражение.

– Ни к чему. По итогам расследования должность посла снова оказалась вакантна. И вы даже титул получили, жаль не тот, на который рассчитывали. Личное дворянство для безродного – прекрасный взлет, если ты не метил еще выше.

Фаджио был беспощаден. Он бил в уязвимое место.

Кстати, в то же, во что целил и Ренци. Стоило отметить, что у Дориэна отличная интуиция.

– Это оскорбление! – рявкнул мэтр.

– Это предположение, – не согласился дознаватель. – Или вы настаиваете на вызове на дуэль? Смею напомнить вам, что я не адептка-первоступенница, и исход поединка может вам не понравиться.

Это уже не укол шпагой, это словесная перчатка, брошенная в лицо.

И у декана нет возможности сейчас стереть оскорбление, ибо Фаджио действует как должностное лицо, а выходит ли он за рамки, решит только император.

Надо думать, у Николаса Фаджио был неограниченный кредит доверия Кассиана, и чью сторону он примет, сомнений не было.

– Если это все, и у вас не приказа императора задержать меня, тогда я вас покину, – сквозь зубы выдавил Монферо. Ножки стула скрипнули по паркету.

– Нет, не все, – остановил мэтра лорд Натори. – Скажите, почему Хвиссиния? Для карьеры вам выгоднее было подать свою кандидатуру на другое направление, которое как раз было открыто. Асвебания – социальное устройство намного проще, да и климат там лучше. Вас бы, скорее всего, одобрили. Так почему раздираемая волнениями Хвиссиния?

– Не люблю жару, – бросил декан. – Теперь я могу идти?

– Вы временно отстранены от занимаемой должности, – припечатал ректор. – Вы не имеете права покидать территорию академии, пока идет разбирательство вашего халатного поведения на полигоне.

– Мы с вами обязательно еще раз побеседуем, мэтр, – вставил свои пять медных Фаджио. – Уверен, у меня найдутся еще вопросы к вам. Не советую нарушать запрет лорда-ректора. Не заставляйте меня применять домашний арест.

Хлопок дверью поставил точку в этой беседе.

Я уже собиралась отойти от слухового окна, но замерла, услышав слова Натори:

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Полагаю, что да.

Я скрипнула зубами. Ну начинается. Опять эти двое наедине говорят недомолвками. А как быть тем несчастным, которые их подслушивают?

– Нам хотя бы зацепку.

– Можно подбить Кассиана на авантюру. Повесить смачный манок. Например, титул Арицетти.

– Ты же знаешь, что пока достойных нет. Слишком тяжелая ноша.

– Ну кто-то же считает, что она ему по плечу, – хмыкнул Фаджио. – Я бы посмотрел, кто сейчас вылезет на поверхность.

– Хранителей обломков венца было не так уж много. И один из осколков утерян совсем. Что ж. Можно рискнуть. Поговори с Кассианом.

Венца? Один утерян?

Уж не о том ли артефакте, что лежит у меня в покоях речь?