Глава 94. Логика

– Так, – подал голос секретарь, – речь шла только о подслушивании допроса Монферо. Прекращаем греть уши.

– Ну, Санти, – поморщилась Джемма.

– Не нужно заставлять меня выбирать, – он сложил руки на мощной груди, и покосился на меня. А я неожиданно для себя потупилась.

За что тут же поплатилась.

Ренци меня ущипнул за щеку.

– Ты что творишь? – зашипела я на него.

– А нечего! – очень понятно объяснил он.

Гвидиче же, вздохнув, прикрыла дверцу слухового оконца и повесила картину на место.

– Ты прав, – пришлось ей признать. – Ему ты давал присягу. Выйдет не хорошо, если она начнет конфликтовать с вассальными узами. В любом случае, спасибо, что помог…

Джемма пихнула меня в бок.

– Поблагодари, ради тебя старался, – прошептала она.

И я снова залилась краской.

– Спасибо, – смутилась я. – И за цветы. Они очаровательны.

Дориэн засопел за спиной, но я сделала вид, что не замечаю его недовольства.

Этот только и может, что требовать поцелуев, хотя у него невеста имеется.

– Я бы тоже привел, если бы ты меня попросила, – буркнул он.

– Но ты не официальное лицо, в присутствии которого можно перемещаться по академии во время комендантского часа, – хмыкнул Санти. – Так что я и сейчас вас провожу.

– А чай так и не попили, – грустно посмотрела на чашки Гвидиче.

Мне тоже было жаль посиделок, у меня и подруг-то не было, но я прекрасно понимала, что задерживаться у Джеммы не вариант. Почему-то я была уверена, что как только Натори освободится, он придет к ней.

Поэтому я пообещала, что мы с ней выпьем какао за завтраком, и положила руку на локоть Санти, чувствуя трепет.

Ренци молчал. Впрочем, он и не вправе был протестовать. Однако меня удивляла его сдержанность. Заморозка еще действовала, это было видно. Но еще пять минут назад Дориэн щипался из-за одного взгляда, брошенного на Санти, а теперь, как воды в рот набрал.

И я ему ничего не запрещала.

Молчит по своей воле.

Меня это и раздражало, и настораживало.

Раздражало, потому что я хотела, чтобы он злился. Признаться, я чувствовала удовлетворение, когда в Ренци просыпалось что-то вроде ревности.

А настораживало, потому что было очень похоже на то, что у Дориэна зреет план.

Как всегда, гениальный.

Такой, что расхлебать с наскоку его последствия не получится.

И я косилась на Ренци, пытаясь понять, в чем собственно дело.

Где-то на середине пути, он вдруг встал, как вкопанный.

– Ты чего? – оглянулась я на него, успев пройти несколько шагов вперед по инерции.

– У меня есть одно важное дело. Я вернусь сам.

– Так не пойдет! – тут же возразил Санти.

– Мне тоже не нравится оставлять вас наедине. Только попробуй распустить руки, ясно? – рыкнул Ренци и, постучав по одной из стен, открыл тайный ход.

У меня глаза на лоб полезли!

Ах да, они же уже проходили пустоты…

Не успели мы с Санти ничего сделать, как Дориэн скрылся из вида, а маскирующая панель встала на месте.

У меня внутри все закипело!

Ах вот как?

Важное дело?

И Санти нельзя распускать руки?

Со злости я топнула ногой. Увы, Ренци это не впечатлило бы, даже если бы он все еще был здесь.

– Ну, если попадется – сам виноват, – не похоже, чтобы секретаря волновала судьба Дориэна. – Пойдем. Ловить я его точно не стану.

Делать нечего, пришлось согласиться.

Санти развлекал меня разговорами, отвлекая от тревожных мыслей. Рассказал, что скоро будет осенний бал, и что он хотел бы пригласить меня на танец. Поглощенная своими размышлениями я кивала на все, что он говорил, поэтому значение вопроса, заданного им у порога моих покоев, дошло до меня несколько позднее, когда я уже кивнула:

– Можно я тебя поцелую?

И только, когда теплые губы коснулись моей щеки совсем рядом с уголком губ, я осознала, что сама это разрешила.

Краска тут же бросилась мне в лицо.

Поцелуй был почти невинный, но с таким толстым намеком, что Санти интересует продолжение, что я разволновалась.

– Прости… Мне пора… Спасибо большое… Цветы… Да, они… И танец, хорошо… – неся эту белиберду, я залетела к себе и придалась лопатками к двери, пытаясь унять сердцебиение.

Внимание Санти находило во мне отклик.

Нет, у меня так не плыло перед глазами, как в те моменты, когда Дориэн терял совесть и целовал меня, но все же… Это было несомненно приятно и вдвойне приятнее от того, что секретарь назло Ренци позволил себе вольность.

Вот так.

А то Дориэн заладил, что никто на меня не позарится, никому я не нужна.

Ха!

Мысли снова вернулись к тому, что мы услышали во время допроса Монферо. Его слова о моем отце… Я нутром чувствовала, что это ложь. Тетя всегда говорила, что отец восхищался императором. К тому же у него не было причин быть недовольным его правлением. Благосостояние наше росло, отца ждали прекрасные перспективы...

С чего ему вдруг интересоваться сомнительными вещами?

Однако во что-то отец все же был втянут.

В этом не было никаких сомнений. Эти записки… Мне все больше казалось, что угрозы в них касались не только личного.

Что же случилось, папа?

Почему ты не смог оправдаться? Как ты мог оставить нас с тетей в таком положении? Я не верила, что он не сделал ничего, чтобы нас защитить.

Кстати, о тете. Письмо мэтра Стонце я прочитала, а вот письмо тети нет.

А ведь я задавала и ей важные вопросы.

Забрав конверт из шкафа, в котором я оставила письмо, когда переодевалась, я сменила платье на ночную сорочку и устроилась на кровати.

Достав плотные, чуть хрустящие листы, исписанные мелким красивым почерком, я вздохнула. На секунду показалось, что пахнуло ароматами дома. Немного запаха булочек с корицей, полироли для мебели и духов тетя.

Тетя выражала беспокойство, ей определенно не нравилось то, какие вопросы я задаю. Однако скрывать она ничего не стала. Пожалуй, что ее даже позабавил мой интерес к «штучкам Чаргетто». А вот мои просьбы рассказать о знакомствах отца, и не было среди них некоего «Р. Дж.», ее очевидно насторожили. Почти полстраницы она увещевала меня не лезть в прошлое теперь, когда пользы это не принесет, а проблем может добавить. Похоже, тетю не уведомили, что дело ее брата пересматривается.

Так же она не пришла в восторг от вопросов про то, зачем семейству Ренци наше захудалое нынче поместье.

И если о прошлом отца тетя хоть и неохотно, но рассказала, что знала, то причина столь длительной осады от клана соседей и их настойчивых покупок купить наши земли, ей была доподлинно неизвестна. Тетя смогла сказать только то, что однажды нечаянно услышала в разговоре между папой и лордом Ренци-старшим в день, когда заключалась наша помолвка с Дориэном.

Что ж, мне было что обсудить с напарником.

Он ведь вернется однажды? Что-то долго он занимается своими важными делами?

Я прислушивалась, но за новыми дверями, пахнущими свежим лаком, царила тишина. Не выдержав, я даже подошла и прижалась ухом к створкам.

Ничего.

Гад!

Мог бы и рассказать, что он такое замышляет.

Так я и провалилась в сон, не дождавшись Ренци.

А проснулась я задолго до утреннего гонга.

Не понимая, что происходит и что меня разбудило, я подскочила на кровати с колотящимся сердцем. Со страху сначала начала шарить в темноте вокруг себя руками и завизжала, не разобрав, что это такое ужасное я нащупала.

Местами гладкое и влажное, немного шуршащее и колючее.

В миг вокруг меня вспыхнули магсветлячки.

У кровати, сложив руки на груди, стоял невыносимо довольный собой Ренци.

– Сюрприз удался, – констатировал он.

Я огляделась. То, что мне меня так напугало в темноте, оказалось розами.

Какое-то немыслимое число цветов устилали всю постель.

Он, что? Ободрал всю оранжерею?

Я подняла на Дориэна непонимающий взгляд.

Он наклонился ко мне и приблизил лицо к моему так, что мы почти касались кончиками носов.

– Цветы. Вот. Теперь целуй меня.