Глава 2

В обеденном зале царили шум и суматоха. Просторное помещение было битком набито народом. От переплетения запахов самого разнообразного парфюма тут же закружилась голова. В глазах зарябило от блеска драгоценностей.

Ох, как будто я попала не на обед, а на самый торжественный прием года.

— Я не думала, что на это мероприятие необходим вечерний наряд, — негромко проговорила я, внезапно смутившись.

Мое серебристо-серое шелковое платье по сравнению с пышными многослойными туалетами остальных временных обитательниц дворца выглядело слишком скромно и как-то… непритязательно, что ли.

— Вообще-то, в приглашениях указана свободная форма одежды и удобная обувь, — с иронией ответил мне Дарриэль. — Впрочем, я бы сильно удивился, если бы девушки нарядились как-нибудь иначе. А ведь после обеда нас ожидает еще и прогулка.

Прогулка?

Я с сомнением окинула столь блистательное во всех смыслах слова общество. О небо, да тут у большинства такие каблуки, что они стоять-то на них с трудом могут. Что уж говорить про активное передвижение.

— Лорд Тиррольд! — внезапно раздался звонкий веселый голосок.

Дарриэль тут же кисло скривился.

— Леди Эйб, — пробурчал он.

И в самом деле, из толпы выскочила уже знакомая мне рыжеволосая красавица. Как и накануне, Анита выбрала себе платье очень смелого фасона и броского огненно-алого цвета.

— Лорд Тиррольд, хотела бы поблагодарить вас за вчерашний фейерверк! — выпалила на одном дыхании Анита, словно не заметив моего присутствия. — О, это было так великолепно! Я в полном восторге!

— Рад за вас, — сухо отозвался Дарриэль и шагнул в сторону, явно желая обогнуть привязчивую девушку.

— Лорд Тиррольд, а вы случайно не знаете, что же случилось с леди Вейдой Торн? — не унималась Анита. — Я хотела ее сегодня навестить и осведомиться об ее самочувствии. Но никто мне так и не сказал, в каких покоях она расположилась.

— Вы хотели навестить Вейду? — В голосе Дарриэля скользнуло неприкрытое удивление, и он остановился. Внимательно посмотрел на Аниту, которая беспечно улыбалась, и отрывисто спросил: — По какой причине, леди Эйб? Насколько мне известно, подругами вас назвать было нельзя.

— Ну, будем откровенны: у Вейды вообще нет, не было и вряд ли когда-нибудь будут подруги. — Анита пожала точеными плечиками, едва прикрытыми тонким прозрачным шифоном. — Просто… Мне почему-то стало жалко ее. Бедняжка такая одинокая. Так опозорилась на балу, и вместо сочувствий получила лишь насмешки. И я подумала, что ей будет приятно, если я приду и проведу с ней время. — Вздохнула и доверительным тоном добавила: — Я уверена, что дурной характер Вейды — это напускное. Да, в последнее время она стала совсем невыносимой, но ее тоже можно понять. Вейда потеряла мать всего полгода назад, а ее отец намерен в ближайшее время второй раз жениться, даже не выдержав положенного срока траура.

— Как? — не выдержав, выпалила я. — Ее мать умерла? Но…

И осеклась, когда Дарриэль, который все это время любезно придерживал меня за руку, ощутимо сжал пальцы, словно пытаясь предупредить о чем-то.

Но это действительно было странно. Я помнила разговор с Вейдой до последнего слова. Она сказала, что ее родители до сих пор состоят в браке.

А впрочем, король тоже упоминал о том, что мать Вейды вроде бы недавно умерла, хотя был и не уверен в этом.

— О, леди Квинси! — Анита приветливо заулыбалась, как будто только увидев меня. Тут же печально вздохнула и протянула: — Конечно, вряд ли вы в курсе этой в высшей степени ужасной истории. Леди Эльвия Торн, мать Вейды, покончила с собой весной. Выпила слишком много снотворного. По крайней мере, когда ее нашли слуги, то рядом, как говорят, валялся целый десяток пустых пузырьков от таблеток. — Помолчала немного, как будто желая, чтобы я как следует вникла в ее слова, после чего обронила: — Впрочем, при дворе эта смерть мало кого удивила. Всем хорошо известно, что чета Торн давно стояла на пороге развода.

Я покусывала нижнюю губу, внимательно слушая Аниту, через напускную грусть которой угадывалось нескрываемое удовольствие и восторг.

И эта девушка утверждает, будто пожалела Вейду? Ох, верится с трудом. Даже не эмпат понял бы, какое злорадство она испытывала в этот момент.

Судя по всему, Дарриэль тоже это ощутил. Он одарил Аниту столь презрительным взглядом, что та мгновенно осеклась и даже попятилась.

— Леди Эйб, я не любитель сплетен, — тяжело процедил верховный маг. — И уж тем более мне не доставляет удовольствия смаковать подробности чужого семейного горя. Поэтому, прошу, избавьте меня от сего.

И настойчиво потянул меня к столу, места за которым уже начали занимать девушки.

— Ну так где же я могу найти Вейду?

Анита спросила это так громко, что в зале на какой-то миг воцарилась тишина. Стихли приглушенные разговоры, а наша небольшая компания тут же оказалась в центре внимания.

— Полагаю, леди Торн поступила на редкость верно, запретив слугам рассказывать, где располагаются ее покои, — так же громко и отчетливо ответил Дарриэль. — Леди Эйб, при всем моем уважении к вам, но если бы ко мне явились с подобным выражением сочувствия — то я бы выкинул этого человека в окно.

От столь откровенной грубости Анита широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Замерла, потрясенно уставившись на верховного мага.

Дарриэль хотел еще что-то добавить. Но в последнее мгновение немо дернул кадыком, проглотив финальную фразу.

— Не слишком ли жестоко? — почти не разжимая губ, спросила я, когда верховный маг отодвинул передо мной тяжелый дубовой стул с высокой резной спинкой, помогая занять место почти во главе стола.

— Не будь тут столько народа — я высказался бы еще жестче, — буркнул Дарриэль. — Терпеть не могу этих придворных стервятниц. Так и ждут, когда кто-нибудь из их компании оступится, чтобы налететь толпой и заклевать.

— Надо же. — Я слабо улыбнулась. — А ведь вчера днем тебе она нравилась. И даже очень.

— Не говори глупостей, Иви! — Дарриэль возмущенно фыркнул. — Анита Эйб мне никогда не нравилась. — Замялся на мгновение и неохотно завершил: — Но фигура у нее отличная, с этим грех спорить.

В этот момент в обеденный зал проскользнул слуга в ливрее насыщенно-синего цвета. Откашлялся и провозгласил:

— Приветствуйте правителя Озранда Эйгана Второго!

И в обеденный зал быстрым шагом ворвался король в сопровождении Филиппа. Глава Тайной Канцелярии едва поспевал за Эйганом. Судя по раскрасневшемуся лицу и тяжелому дыханию, ему пришлось почти бежать за королем всю дорогу сюда. Эйган при этом с нескрываемым раздражением морщился, как будто только что услышал нечто неприятное. Но затем он остановился и с явным усилием улыбнулся, обведя присутствующих взглядом.

— Добрый день, мои милые гостьи, — проговорил он приветливо. — Надеюсь, вам нравится ваше пребывание во дворце. Я же в свою очередь обещаю сделать все, что от меня зависит, лишь бы оно стало еще приятнее.

После чего искоса глянул на Филиппа и поторопился занять свое место.

Я прекрасно помнила утренний разговор, но все равно невольно поежилась, когда король сел по правую руку от меня. Стул по левую был занят Дарриэлем.

— Удивительно лаконичная речь, — негромко сказал верховный маг.

— Были причины, — так же тихо отозвался король, сделав всем жест садиться.

И обед потек своим чередом.

Говоря откровенно, он не запомнился мне ничем примечательным. Эйган не сделал ни малейшей попытки завязать со мной разговор, чего я так боялась. К еде он тоже почти не притронулся, лишь задумчиво баюкал в ладони бокал с белым вином. Ну а у меня в очередной раз кусок в горло не лез. Я всей кожей чувствовала непонятное напряжение, исходящее от короля. Оно было настолько сильное, что пробивалось даже ментальный щит. А еще к нему почему-то примешивалась какая-то вина.

Филипп Грей сидел прямо напротив меня. Как ни странно, он вообще не смотрел в мою сторону, и это, признаюсь честно, нервировало. К откровенной неприязни со стороны главы Тайной Канцелярии я уже привыкла. А вот столь демонстративное равнодушие не могло не насторожить.

Наконец, после прекрасного воздушного десерта из нежнейшего суфле, политого горячим шоколадом, король встал, а вслед на ним поторопились подняться и остальные.

— Благодарю за чудесную компанию, — проговорил Эйган вновь с натянутой улыбкой. — А на этом позвольте откланяться. Знаю, что в программе дня заявлена прогулка по достопримечательностям дворца. Полагаю, эту экскурсию для вас с превеликим удовольствием проведет лорд Грей.

Филипп совершенно точно не ожидал подобного. Я успела заметить, как его лицо исказила короткая злобная гримаса. Но мужчина лишь почтительно склонил голову, принимая решение короля.

— И прошу великодушно меня извинить, — медоточиво попросил король. — Видите ли, дела государственной важности, которые нельзя отложить. — После чего глянул на Дарриэля, который сосредоточенно хмурил брови, и коротко обронил: — Лорд Тиррольд, следуйте за мной.

Даже так? Неужели Эйган решил отказаться от своего плана выставить меня своей избранницей?

Я не успела понять, радоваться ли мне этому или огорчаться, как король перевел на меня взгляд и добавил:

— И я буду счастлив, леди Квинси, если вы составите нам компанию.

По залу пробежал согласный изумленный вздох. Но в этом шуме я услышала, как Филипп Грей отчетливо скрипнул зубами то ли от досады, то ли от бессильного гнева.

Но Эйган пошел дальше. Он любезно предложил мне руку, и по помещению прокатился еще один изумленный гул множества шепотков.

Правда, едва за нами захлопнулись двери, отсекая от остальных, как король тут же опустил руку и отстранился от меня.

— И что за муха тебя укусила? — настороженно спросил Дарриэль. — Что тебе наговорил Филипп?

— Завтра утром будет созван совет лордов. — Король тяжело вздохнул и медленно отправился по коридору в сторону своего кабинета. — Естественно, это была инициатива Филиппа. Основной вопрос на предстоящей повестке — безопасность дворца и сохранность магического контура. — Эйган круто развернулся на каблуках сапог и замер напротив Дарриэля, выдохнув с нескрываемым отчаянием: — Понимаешь, чем это нам грозит?

— И как же Филипп аргументировал свое решение? — полюбопытствовал Дарриэль.

Удивительно, но в его голосе я не услышала и намека на панику. Напротив, какое-то скрытое облегчение.

— Филипп гад, конечно, изрядный, но не дурак. — Эйган хмыкнул. — Он выяснил причину смерти Вейды. К слову, теперь совершенно очевидно, что это не убийство. Скорее, досадный несчастный случай, чрезвычайно глупый к тому же. Никто тайком на нее чары не накладывал. Она сама пару дней назад обратилась за помощью в гильдию некромантов, где попросила обеспечить ее защитой от призраков.

— Зачем ей это было нужно? — Дарриэль высоко вздернул брови.

— Да кто знает. — Король меланхолично пожал плечами. — Филипп сказал, что допросил слуг в городском доме семейства Торн. Те поведали ему, что Вейда была сама не своя после трагической гибели матери. Мучилась бессонницей, депрессией, и без того непростой характер стал вообще отвратительным… К тому же ее отец вновь вздумал связать себя узами брака, а скорее всего, именно его увлечение и стало причиной, по которой мать Вейды, леди Эльвия, решила свести счеты с жизнью. По всей видимости, все это привело к тому, что Вейде стало что-то мерещиться. А возможно, в их доме и впрямь завелся призрак. Сам знаешь, что души самоубийц редко обретают покой в загробной жизни.

— Ну предположим. — Дарриэль нервно дернул щекой. — Но какое отношение смерть Вейды имеет к проверке магического контура дворца?

— Да к такому! — Король, не выдержав, аж притопнул ногой. — Понимаешь, одно дело, если Вейду убили. Разработали хитроумный план, использовали чары, которые до поры до времени никак не проявляют себя. Сам знаешь, что дремлющие чары труднее всего обнаружить. Самый идеальный магический контур, созданный настоящим мастером своего дела, не сумел бы справиться с этой задачей, которая частенько бывает не по плечу и признанному магистру. Но совсем другое дело, если Вейда официально приобрела защиту у гильдии некромантов. А по всему выходит, что так оно и было. Подобное заклятие никому и в голову не придет маскировать. И это неопровержимо свидетельствует об неисправности магического контура.

Я нерешительно кашлянула, слегка настороженная одним моментом в прочувственной речи короля.

— Да, леди Квинси? — Тот устало посмотрел на меня. — Вы не согласны с моим мнением?

— Я, конечно, не закончила академию, но все-таки базовые курсы построения заклинаний прослушала, — робко проговорила я. — И мне всегда казалось, что для защиты от призраков чаще всего используют специально настроенные амулеты. Естественно, в том случае, если предполагается, что защита потребуется на длительный срок. Потому как заклятия, не будучи заключенными в какой-нибудь оболочке, имеют свойство быстро терять мощь и рассеиваться.

Король и Дарриэль переглянулись. Затем словно по команде посмотрели на меня.

— Какая жалость, что лорд Трибальд уже мертв, — серьезно произнес Дарриэль. — Иначе я бы с превеликим удовольствием задал ему несколько вопросов по поводу твоего исключения из академии.

Щеки потеплели от столь плохо скрытого комплимента, и я потупилась.

— А ведь ты права, — задумчиво протянул Дарриэль. — Зачем Вейда использовала чары? Какой-то странный выбор. Как будто ей была необходима защита только на очень ограниченный период времени. Чары, внедренные в ауру напрямую, безусловно, куда действеннее, чем любой амулет. Но в этом случае ее обязаны были предупредить обо всех опасностях подобного шага. Придворные дамы почти каждый вечер пропускают бокал-другой на званых приемах. Уж про недопустимость алкоголя в гильдии некромантов Вейде бы точно сказали.

Король пожал плечами. К тому моменту мы как раз добрались до его кабинета и вошли внутрь.

— Надо бы наведаться в гильдию некромантов, — резюмировал Дарриэль. — Сдается, все не так просто, как Филипп пытается выставить.

— Сперва надо решить, что нам делать. — Король с размаха бухнулся в одно из кресел. Устало сгорбился, массируя виски пальцами, как будто страдал от невыносимой головной боли, и глухо добавил: — Дарри, как бы то ни было, но Филипп своего добился. На Вейде Торн было заклятие. Не спрятанное, а вполне действующее. И магический контур его не дезактивировал. А следовательно, обязательно встанет вопрос об его исправности. Совет лордов потребует немедленной проверки. И так же немедленно встанет вопрос о целесообразности твоего пребывания на посту верховного мага.

— Кстати, а почему ты не почувствовал заклятия? — поинтересовалась я, глядя на вмиг помрачневшего Дарриэля.

— Потому что я не всесилен, Иви! — Верховный маг раздраженно всплеснул руками. — Почти всю свою энергию я трачу на поддержание охранной сети на дворце, пытаясь создать хоть какое-то подобие контура. К сожалению, без связующих камней, которые, собственно, и замыкали контур, моя сеть ежесекундно рискует оборваться. Для ее стабилизации мне приходится выкладываться по максимуму. Каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду! К тому же за прошлый месяц я вкачал в камни столько энергии, пытаясь их пробудить! О, право слово, тебе лучше даже не знать — сколько. Увы, но в итоге теперь я способен фиксировать лишь крупные выплески энергии, близкие по значениям к смертельным заклинаниям. А Вейда была под действием вполне прозаических чар. Конечно, если бы я пообщался с ней на балу лично, то, скорее всего, почувствовал бы неладное. Но этого не произошло. А когда она выпила шампанского и защита взбесилась — это стало слишком похоже на действие проклятия.

— А почему связующие камни не работают? — робко спросила я.

— Хотел бы я знать. — Дарри тяжело вздохнул. — Потому что тогда и проблема была бы устранена в кратчайший срок.

— А что это вообще такое? — не унималась я. — В академии нам про связующие камни не рассказывали.

— И неудивительно, — подал голос король. Положил на стол локти, переплел пальцы и удобно расположил на них подбородок, после чего продолжил: — Леди Квинси, связующие камни передавались в королевском роду много веков подряд. По сути, это самая ценная реликвия Озранда, пришедшая к нам еще из темных времен. Говорят, что при смертельной опасности, грозящей одному из представителей моего рода, камни способны мгновенно блокировать магию не только во дворце, но и во всем Родбурге. — Слабо усмехнулся и мягко добавил: — Собственно, полагаю, именно благодаря этим камням ваша прабабка так и не добилась успеха. Потому как проклинать представительницы рода Квинси умели великолепно и на расстоянии. И никакие магические преграды им были ни по чем.

— То есть, это какие-то артефакты?

— Не совсем. — Король покачал головой. — Это… Демоны, даже не знаю, как объяснить. Иногда мне кажется, что они живые. По крайней мере, чувствовать чужие эмоции они точно могут. Иногда они могут вредничать и приостанавливать поток энергии. Только из-за того, что к ним подошел, например, не в том настроении. Собственно, когда магический контур дворца начал периодически пропадать, то мы с Дарриэлем сначала решили, что проблема заключается именно в этом. И да, в первое время действительно помогало проводить рядом с камнями больше времени.

— Да я им даже сказки на ночь рассказывал! — не выдержал и рявкнул Дарриэль. — Гладил их, называл самыми лучшими в мире… Но все зря. В один прекрасный миг они просто отказались принимать мою энергию.

— Другими словами, эти камни еще и ни с каждым магом будут… э-э… сотрудничать? — уточнила я недоверчиво.

— Вот именно. — Король кивнул в знак подтверждения. — По сути говоря, только магия Дарриэля могла действовать во дворце, когда контур функционировал в полную силу. Его магия и магия того, кому он дал подобное разрешение. Потому как базируется эта защита именно на его силе. Связующие камни лишь многократно преумножают ее, делая блокирующую завесу практически идеальной и непроницаемой ни до каких заклятий. Поэтому любой верховный маг должен иметь с ними крепкую и нерушимую связь. Дарриэль, помнится, несколько лет добивался от них симпатии. Под строгим руководством лорда Мейра Рошена, который был верховным магом до него.

— Так если Дарриэль больше не будет верховным магом — то кто займет его место? — Я покачала головой. — Получается, ставленник Филиппа тоже далеко не сразу добьется доверия этих камней. И дворец останется вообще защиты.

— Филипп — глава Тайной Канцелярии, — напомнил король. — Возможно, он уже провел своего рода эксперименты и уверен в том, что его ждет успех. А скорее всего, готов пойти на этот риск ради власти. Как-то ведь другие правители обходятся без такой защиты. Как бы то ни было, леди Квинси, но Дарриэлю все равно придется уйти. Магический контур уже не действует, следовательно, связующие камни по каким-то причинам отвергли его как донора энергии.

— И чем я им не понравился? — расстроенно пробормотал Дарриэль. Щедро плеснул себе в бокал из пузатого графина, отхлебнул и буркнул себе под нос: — Несколько лет назад наша связь казалась незыблемой. Никак не могу понять, где я допустил ошибку.

Я сосредоточенно хмурила лоб, обдумывая услышанное.

Надо же. Не думала, что защиту дворца обеспечивают какие-то живые камни. И очень капризные к тому же. Но Дарриэль прав. Очень интересно, почему эти камни вдруг перестали отзываться на его зов. Ведь когда-то они приняли его, стало быть, дело не в том, что он не подходил изначально.

Хм-м…

В голове забрезжило какое-то подобие догадки. Пока слишком неопределенной и смелой, чтобы я рискнула озвучить ее вслух.

— А… — Я запнулась и украдкой облизнула пересохшие от волнения губы.

Король и Дарриэль, казалось, не заметили моей попытки что-то сказать. Эйган весь ушел в себя, нервно барабаня по столу длинными пальцами. Дарриэль, морщась, хмуро крутил в руках бокал, то и дело принюхиваясь к содержимому, но по какой-то причине больше не делал ни глотка.

— Такие дела, дружище, — наконец, негромко обронил король. — Я знаю Филиппа. Мне не удастся открутиться от вопроса с завтрашним созывом совета лордов. И на этом собрании нам придется держать ответ, действует ли контур дворца. Скорее всего, Филипп даже заставит меня снарядить делегацию к камням. Увы, ты прекрасно понимаешь, чем это завершится для тебя. Да что там — для всех нас!

Надоедливая мысль никак не хотела уходить. Наверное, моя идея прозвучит просто дико и нелепо, но ведь другого выхода, как я понимаю, и нет.

— А я только решил, что удача улыбнулась нам. — Дарриэль все-таки сделал глубокий глоток и сморщился. Дернул кадыком, добавив: — Филипп явно заволновался. Герцогиня Кейтлин Квинси не так давно потребовала наискорейшего возвращения дочери в замок. И я был уверен, что следующий удар нанесут именно по Ивори. Был готов к этому, но…

Я негромко, но отчетливо откашлялась, все-таки набравшись решимости.

— Да, леди Квинси? — кисло спросил король. — Вы что-то еще хотели у меня узнать? Не стесняйтесь, прошу.

— Могу ли я посмотреть на связующие камни?

В кабинете после моего вопроса воцарилась такая мертвая звенящая тишина, что стало как-то не по себе.

Король широко распахнул глаза, с отчетливым недоверием и даже опаской уставившись на меня. Дарриэль так и замер с поднесенным ко рту бокалом, не сделав очередного глотка.

— Простите? — прошелестел после недолгой паузы Эйган. — Леди Квинси, я, должно быть, ослышался? Что вы только что попросили?

— Я хочу посмотреть на связующие камни, — повторила я. Затараторила, почему-то почувствовав себя виноватой после столь неоднозначной реакции короля и верховного мага на простое, в общем-то, желание: — Понимаете, вы сказали, что они могут чувствовать эмоции. И вообще в какой-то степени живые. А я… Я ведь эмпат.

И замолчала, как никогда жалея, что вообще открыла рот.

Ивори, сейчас тебя точно поднимут на смех! И это в лучшем случае. Целый месяц верховный маг Озранда не мог разобраться с этой проблемой. И вдруг явилась такая выскочка, как ты, которую вообще из академии выгнали накануне инициации.

— Одна из Квинси рядом со связующими камнями… — Эйган помотал головой, как будто отгонял какое-то наваждение. Подался вперед и вкрадчиво поинтересовался: — Леди, а вы вообще в курсе, что ваша прабабка пыталась уничтожить эти камни, здраво рассудив, что после этого ей будет гораздо легче наслать проклятие на Эдуарда Первого?

— Нет, не в курсе, — честно ответила я. Полюбопытствовала: — А разве это вообще возможно?

— Конечно, возможно, — ответил Эйган. Предупреждающе поднял указательный палец, добавив: — Но даже не спрашивайте меня, как именно.

— Да я и не собиралась, — буркнула я себе под нос.

По всей видимости, моя просьба в восторг короля не привела. Да уж, Ивори, помалкивала бы ты лучше. А то неровен час Эйган подумает, что род Квинси решил отомстить за годы унижения и опалы.

— А мне, к слову, идея Ивори нравится, — в этот момент проговорил Дарриэль и все-таки сделал глоток. После чего поставил бокал на стол и посмотрел на насупившегося короля. Продолжил неторопливо, явно обдумывая каждое слово: — Эйган, и впрямь, почему бы ей не посмотреть на эти камни?

— Да потому что она Квинси! — раздраженно фыркнул король. Метнул на меня взгляд и хмуро обронил: — Только не обижайтесь, но факт остается фактом.

— И что из этого? — Дарриэль покачал головой. — Ты прекрасно знаешь, что Иви не темная ведьма. Она не сумеет причинить вред камням при всем своем желании.

— Не темная ведьма, говоришь? — Король высоко вздернул бровь. — А как же твое предположение о том…

В этот момент Дарриэль совершенно невежливо шикнул на него, и Эйган оборвал фразу.

Интересно, что именно он хотел сказать? Получается, Дарриэль все-таки почувствовал у меня какой-то врожденный дар? Но как, каким образом? За время обучения меня проверяли множество раз. Не говорю уж об ежегодных приездах мага-ревизора в наш замок. Обладай я хоть толикой темного дара, мне бы просто не позволили поступить в академию, не говорю уж про участие в бале невест.

Какое-то время в кабинете было тихо. Мужчины буравили друг друга взглядами, и я всей кожей ощущала, как между ними пульсирует напряжение.

— Эйган, у нас все равно нет другого выхода, — внезапно фыркнул Дарриэль. — Точнее, есть один. Оставить все, как есть. И тогда завтра утром тебе придется принять все требования Филиппа. Новый верховный маг, новая невеста, — подумал немного и ядовито добавил: — Но не переживай. Кейси Грей — весьма горячая штучка. Возможно, у тебя получится укротить ее нрав.

— Дарри! — процедил сквозь зубы Эйган, весь передернувшись, словно от отвращения. — Ты же знаешь, что это совершенно исключено. Я поклялся Патрисии, что мы будем вместе. И намерен сдержать свое слово во что бы то ни стало!

Дарриэль медленно растянул губы в улыбке, и король сдался. Как-то обреченно махнул рукой.

— А, была — не была, — проговорил кисло. — Все равно хуже быть уже не может.

Сердце почему-то сжалось в дурном предчувствии. Ох, а так говорить точно не следует. Боги любят злые шутки.