Глава 7. Есть такая профессия

МИЛАНА – Нет, – вырываюсь из сладостного плена горячих поцелуев, – я должна знать. Мне надо знать, даже если у вас что-то было. Я все пойму. Обещаю. На самом деле, не уверена, что пойму и до боли боюсь, что Яр признается в отношениях с Мартой. Пускай, они и в прошлом. Но все равно, мне потребуются силы и время. Тяжелый, изучающий взгляд Волкова слабо сочетается с его привычной, чуть нахальной ухмылкой. – Ладно, – соглашается Яр и ссаживает меня с колен. Уходит в гостиную, я хвостиком иду за ним. Мне и страшно услышать правду, и очень нужно. Я понимаю, что у Яра скорее всего было много, очень много женщин… Но с Мартой я общалась почти год. В общем, как-то все сложно. Одновременно с любопытством осматриваюсь в гостиной. У меня пока не было времени нормально осмотреться в доме Яра. Только спальня и кухня, остальные комнаты – так, пробегом. Сажусь на большой кожаный диван и замираю от напряженного ожидания. Интуитивно чувствую, что Яр не будет выкручиваться и скажет правду. Которую я и хочу услышать, и боюсь. Мой взгляд падает на несколько фотографий, стоящих в рамках на одной из полок. Яр берет одну из фотографий и садится рядом со мной, на диван. – Можно? – спрашиваю, прежде чем взять фото в руки. Яр невесело усмехается и кивает. Пятеро мужчин, на фоне какой-то пустыни. Позади – вертолет. Все пятеро в камуфляже, бронежилетах, с автоматами в руках. Первое впечатление – суровые, брутальные мужики. Но все пятеро улыбаются. Без труда узнаю Сармата, Шамана, Захара и Яра. Только они все моложе, чем сейчас. Лет на пять, примерно… – Когда было сделано это фото? – Пять лет назад. Военная база в северном Судане. Нас перебросили сначала на базу, и уже оттуда направили в Мозамбик. Если бы с нами что-то случилось, то на выручку никто не пришел бы. Это правила. И каждый из нас знал, на что подписывался. Сглатываю сухой воздух. – А мой отец? Он знал о том, что вас туда направили? – Да, – глухо чеканит Яр, – знал. И был против всей этой авантюры. Но все, что он мог пообещать – в случае серьезной заварухи попытаться нас вытащить. Разумеется, так же, нелегально. Молчу. Продолжаю рассматривать фотографию. – Вы тут улыбаетесь. Значит, все обошлось? – Да. Тогда обошлось. Вернулись на базу в полном составе. Так, по мелочи отхватив пару царапин. – А кто этот боец? – Это Сокол. Он погиб два месяца спустя, когда нас снова отправили в то же пекло. За нашей отправкой в Мапуту, столицу Мозамбика, стоял Ильманов. На тот момент уже – генерал-майор. Не знаю, как реагировать на услышанное. Просто гляжу на фотографию и пытаюсь осознать… Уехало пятеро, один не вернулся. Кто-то его не дождался. – Марта была женой Сокола. Ей тогда только исполнился двадцать один год, Соколу было двадцать девять. Они были женаты три года. Яр замолкает и я боюсь нарушить это молчание. Любой вопрос сейчас кажется глупым и неуместным. Качаю головой и гляжу на фото. Отчаянно пытаюсь бороться с волной страха, комком подступающей к горлу. Яр ведь по долгу службы постоянно мотается по тем же местам. И никто не застрахован от повторения этой трагедии. Возвращаю фотографию. – Вот и ответ на твой вопрос. С Мартой у меня и в самом деле ничего не было. У них с Соколом была любовь с первого взгляда, Марте только исполнилось восемнадцать, когда они познакомились. Мы ее воспринимали, как младшую сестренку. Защищали, опекали. Слушаю и боюсь перебить. – Твой отец тогда лично организовал церемонию прощания с Соколом. Мы все очень боялись за Марту, но поначалу она старалась держаться. А потом стало ясно, что это всего лишь ширма. Она была в глубокой депрессии и каждый день мог для нее оказаться последним. Любой мелочи хватило бы для принятия фатального решения. Мы пытались вытащить ее из этого состояния, хотя она и сопротивлялась. Яр усмехается и качает головой. – Поверь, сопротивлялась она долго и качественно. Но постепенно, ее удалось вытащить из этого состояния, хотя на это ушло полтора года. Ну и так в ее жизни появились мотоциклы. Удивленно гляжу на Яра. – Так это ты ее подсадил на мото-тему? – Да. Надо было придумать хоть что-нибудь, пришлось импровизировать. Ну а так… Марта сменила специализацию. До этого она училась на семейного психолога. А после гибели Сокола поменяла направление. Окончила аспирантуру по психологии экстремальных ситуаций, защитила диссертацию. Тоже, не без моих усилий. Но это все, что нас с ней связывает. Отношений или какого-то намека на романтику у нас не было. Никогда. – Но почему вы с Сарматом так удивились, узнав, что Марте нравится Давыдов. Это же отлично ведь, что она снова готова к отношениям? – Ага. Только все эти пять лет она клялась, что со спецназом завязала. Клятвенно нас заверяла, что больше никогда. И даже честно пыталась несколько раз начать отношения с гражданскими… И тут вдруг у нее что-то с Давыдовым намечается. Вот так, верить коварным женским обещаниям. Яр прыскает со смеху и улыбается во всю ширь. Но ощущается, что он искренне, чисто по-человечески рад за Марту. Обалдело слушаю его рассказ и пытаюсь разобраться в том, что чувствую. Интуитивно понимаю, что Яр мне сейчас сказал чистую правду. Мне легче от того, что у Волкова ничего не было с Мартой. Но стоит лишь представить тот ад, через который прошла Марта, так сразу становится не по себе. Ведь тогда она была ненамного старше меня. И в этот момент мой страх обретает совершенно четкие контуры. – А ты… эти несколько месяцев твоей командировки. Ведь это тот же самый регион? Где ты был? – Колесил между Мапуту и Дар-эс-Саламом. Часть времени в Мозамбике, часть – в Танзании. Выдыхаю боль. – Тебя туда направил мой отец? Яр пожимает плечами, но не отвечает на мой вопрос. А может быть это и есть ответ? Но что-то мне подсказывает, что даже если это и ответ, то он явно неполный. Он снова пересаживает меня к себе на колени и заключает в объятья. Сердце бешено колотится, словно каждым ударом заглушить ту информацию, которая на меня только что обрушилась. Психика не выдерживает и я утыкаюсь ему в плечо, сотрясаясь от слез. Мне очень страшно … я даже представить не могу себя на месте Марты. Но в разы страшнее представить Яра на месте Сокола. Яр гладит меня по плечам и шепчет на ухо что-то успокаивающее. Не вслушиваюсь в его слова, просто улавливаю тон. Как будто меня окутывает теплый, безопасный кокон. И все хорошо. – Знаешь, – после небольшой паузы говорит Яр, – а ведь за все это время никто не волновался из-за меня так, как ты. Удивленно гляжу на него и вытираю слезы. – Это правда. Меня просто ждали. Или не дожидались. Предъявляли претензии, молча обижались или ставили ультиматумы. Но никто не волновался. Никогда. Эмоции переполняют. Мне хочется ему рассказать столько всего. Как я засыпала каждую ночь в обнимку с огромным плюшевым медведем, которого он мне подарил. Как представляла нашу встречу. Как приходилось отвоевывать себе право признаться в том, что я люблю Яра. И линия фронта на этой войне давно уже проходит прямо через мое сердце. Как … очень хотела, чтоб именно он стал моим первым мужчиной. Смущенно опускаю взгляд и замираю на выдохе. – Миланка, – хрипло шепчет Яр, лаская мои губы горячим дыханием, – ты… правда думала обо мне все это время? Пока я был в командировке? – Думала, скучала, вспоминала… и очень хотела увидеть. Потемневшие омуты бьют по мне разгоряченным и чуть поплывшим взглядом. Яр накрывает мои губы горячим поцелуем и я выстанываю от удовольствия, когда его язык вталкивается в мой рот. Сквозь джинсы безошибочно чувствую, насколько сильно Яр возбужден. Мне очень стыдно и одновременно так сладко, что я теряюсь в ощущениях. И теряю контроль. С трудом отрываюсь от Яра и облизываю губы, горящие от его безумных поцелуев. Совершенно не таких нежных, как тот самый первый, когда Яр выкрал меня из-под носа у моих похитителей. Но сейчас я должна задать Яру вопрос. – Что малышка, слишком тороплюсь? Прости… – хрипло шепчет Яр и снова заласкивает мои губы поцелуями. – Нет. Может это глупо, но я должна знать. – Спрашивай. – Этой ночью… ты спал на диване в гостиной или со мной? Хищный огонек в темном взгляде мгновенно дает ответ на мой вопрос. – С тобой. Обнимал тебя. Тебе так спалось спокойней. Чувствую, как от смущения кровь приливает к лицу. Волков всю ночь провел со мной в одной постели. Пытаюсь все свести в шутку. – Готов защитить меня от всего и даже от ночных кошмаров? – Даже от них, – хрипло смеется Волков, но следом его лицо мгновенно становится абсолютно серьезным. Он проводит подушечками пальцев по моей щеке, не сводит с меня разгоряченного взгляда, наполненного откровенным желанием. Попой, сквозь джинсы ощущаю под собой твердый, внушительный бугор. И боюсь, что Волков сейчас как раз догадывается о моем «открытии». Пытаюсь незаметно сместиться чуть назад, но Яр лишь крепче удерживает меня в своих руках. – Сейчас доиграешься. Инстинктивно виляю бедрами и почти не управляю своим телом. И желаниями, которые совершенно сбивают меня с толку. Внизу живота все наливается тягучим, густым жаром. Губы горят от развратно-влажных поцелуев, но остановиться уже не могу. Утопаю в безудержных ласках, которые мне сейчас дарят его губы и язык. Понимаю, что с каждым движением и с каждым поцелуем, мы уходим в точку невозврата. Пропускаю тот момент, когда он расстегивает пуговицы на рубашке, обнажая мои плечи. По коже мчатся мурашки… от волнения я вздрагиваю и разрываю поцелуй. Яр смотрит мне в глаза, словно дожидается моего разрешения идти дальше. Не торопит. Просто ждет. И прожигает меня насквозь своим возбужденным, откровенно-темным взглядом. Не разрывая взгляда, Яр продолжает расстегивать пуговицы на рубашке. Боюсь, что рубашка сейчас сползет и я окажусь совершенно обнаженной перед Яром. Боюсь и до сладкой дрожи бесстыдно хочу именно этого. Затаив дыхание, сглатываю воздух, ставший вдруг напряженным и горячим. Одной рукой Яр удерживает меня, другой – рывком стягивает с себя футболку. Шалею от нахлынувшего потока ощущений и замираю, боясь сделать что-то неправильное. – Не бойся, малышка… Просто делай все, что хочешь. Порочная ухмылка Яра немного расслабляет, мои ладони скользят по его мускулистому телу. Вздрагиваю, прикасаясь к шрамам… И безошибочно нахожу те два пулевых навылет, которые словил Яр, закрывая меня собой перед самой посадкой в вертолет. – Это те самые? – почти беззвучно шевелю губами и уже знаю ответ. Даже сквозь волковскую ухмылку, я чувствую его волнение. – Есть такая профессия – девушек защищать. Его ладони вскальзывают под рубашку и жадно ласкают мою кожу. Вздрагиваю от острого кайфа, когда Яр прикасается к моей груди. Рубашка уже почти соскальзывает с моих плеч и я прикрываю глаза, не в силах выдержать откровенно порочный, возбужденный взгляд Яра. Мысли пьяно путаются, инстинкты оглушают. Резкий виброзвонок выбрасывает меня из томительно–хмельного предвкушения. – Черт, – сквозь зубы шипит Яр и с силой откидывается назад. Желваки резко выдают гнев, который Яр пытается безуспешно подавить. Он притягивает меня к себе и я утыкаюсь носом в его плечо. Догадываюсь, что звонит служебный телефон и он не имеет права проигнорировать этот звонок. Есть такая профессия... Яр дотягивается до телефона, лежащего на диване и мельком проглядывает входящее сообщение. – Прости, малышка. Мне надо уехать. Ненадолго. Черт, да как же не вовремя. Чувствую досаду в хриплом шепоте. И теряюсь в собственных ощущениях. Телефонный звонок вырвал меня из лап хищника, вот только я совсем этому не рада. – Яр… все в порядке. Ты же сам сказал, есть такая профессия. Хриплый смешок и плутоватый взгляд возвращают меня в реальность. С откровенным сожалением Яр застегивает пуговицы на моей рубашке и я вздрагиваю от его прикосновений к моей груди и соскам, ставшим слишком чувствительным. Он с силой вжимает меня в горячий и твердый бугор под джинсовой тканью. Вильнув бедрами, чуть постанываю от сладкого ощущения запретности. Жестким поцелуем, Яр обжигает мои губы. Ссаживает с себя и резко встает с дивана. – Миланка, я сейчас отъеду. Меня не будет до поздней ночи. Не дожидайся. Ложись спать. Самое главное – не выходи в интернет, никому не звони. Если понадобится экстренная связь, в тумбочке рядом с кроватью – кнопочный телефон. Там номера Сармата, Шамана и Захара. Им можешь звонить только по этому телефону, в любой момент. Вопросы есть? – Нет. Кусаю губы и наблюдаю, как Яр быстро одевается. Становится страшно, когда поверх рубашки он надевает бронежилет. Мир замирает и начинает крутиться в обратную сторону, когда слышу перещёлкивающиеся звуки затворов. Два пистолета поочередно проверяются и отработанным движением отправляются в поясную кобуру и в карман кожаной куртки. Подхожу к Яру и дрожащими ладонями провожу по чуть шершавой ткани, покрывающей защитные пластины бронежилета. Яр перехватывает мои запястья. – Миланка, все хорошо… Я ненадолго. Обещаю, малышка. – Угу, – сипло выдыхаю и едва сдерживаюсь, чтоб не расплакаться. Жесткий и страстный поцелуй полностью подчиняет. Миг длится целую вечность. Яр выходит и вскоре за ним захлопывается входная дверь. Плюхаюсь лицом в диванную подушку и пытаюсь справиться с непривычными ощущениями в своем теле. Мне физически, до дрожи сейчас не хватает Яра. Волков, как же ты нужен мне сейчас! Есть такая профессия…