Глава 32. Лидия

Задорный детский смех врывается в сознание без предупреждения и будит меня. Я опять уснула. Вот же угораздило. Открываю глаза, сладко тянусь и смотрю на часы – десять. Десять? Резко сажусь на постели. А как же завтрак? Мальчишки и Павел голодные до сих пор? Второй раз за утро вскакиваю, как заполошная, и выхожу из комнаты.– Лида, Лида, – кидается ко мне Лешка и крепко обнимает за талию. Обнимаю в ответ и целую в макушку. Он довольно отстраняется и забирается на стул.– Сейчас, мальчики, – нежно треплю Максимку по волосам. – Я что-нибудь на завтрак приготовлю, – открываю холодильник и удрученно рассматриваю содержимое. «Что-нибудь» – это что, например?– Мы уже поели, – радостно сообщает Макс.– В смысле «поели»? – озадаченно поворачиваюсь к нему. – Что?– Яичницу, – перебивает Лешка.А я никак не возьму в толк, где они взяли яичницу, если яиц я не покупала.– У бабушки Вали? – догадываюсь наконец. Этот вариант самый подходящий и логичный.– Нет, у Паши, – смеется Лешка.– Он уехал по делам и тебе вот просил передать. – Максимка протягивает мне какую-то коробочку.– Что это? – хмуро осматриваю ее.– Не знаю, – отвечают мальчишки синхронно и пожимают плечами. – Можно мы гулять?– Бегите.Провожаю братьев. Закрываю за ними дверь и сажусь за стол, озадаченно рассматривая послание Павла. По делам… Опять. Тревожно кусаю губы. Не нравится мне все это, интуитивно чувствую какой-то подвох.Открываю коробку, внутри лежит ключ от дома Паши и большая садовая ромашка. У него на участке цветы не растут, значит, у кого-то стащил. Почти подвиг. Улыбаюсь своим мыслям и читаю записку. «Завтрак на столе. Приятного…»Какой он все-таки заботливый и милый. Мне очень приятно. Привожу себя в порядок и иду к нему в дом. На столе стоит букет полевых цветов и накрытая полотенцем яичница, но не простая, а с глазами и улыбкой. Затейник. Невольно сама расплываюсь в улыбке.Сажусь завтракать, даже жаль портить такую красоту. Паша, наверное, старался. Интересно, мальчишкам понравилось? Скорее всего, были в восторге. Жаль, я пропустила, а точнее, проспала все веселье.Пью чай, мою посуду и пытаюсь придумать что приготовить. Павел не сказал, когда вернется. Нужен обед или сразу ужин? Что-то нейтральное, что можно быстро разогреть.Мясо или рыбу? Я даже не знаю, что он больше любит.– Лида, Лида, – слышу напуганный голос Максима, подскакиваю на ноги и открываю окно.– Что случилось? – нахожу его взглядом, оценивая степени повреждения, но с ним все в порядке. – С Лешкой что-то?– Нет, – качает головой. – Тут тетя какая-то пришла.– Какая тетя? – невольно хмурюсь, пытаясь быстро разгадать его ребус, но это не так просто.– Говорит, из какой-то опеки.Как из опеки? Внутри все холодеет от ужаса. Что им надо? Зачем пришли? Я не отдам им свои мальчиков. Ни за что не отдам! Отставить панику. Надо сначала разобраться.– Бегу, – закрываю окно и на негнущихся ногах выхожу из дома Павла.* * *Пока иду до дома, всеми силами стараюсь успокоиться и убеждаю себя, что ничего страшного не случилось. У нас все в порядке, и переживать не о чем.Около калитки стоит женщина средних лет в очках с толстыми диоптриями и небрежным пучком на голове. Внешность неброская, но какая-то отталкивающая. Острые черты лица придают ей еще больше строгости, а мне становится не по себе.– Добрый день, – говорю торопливо, встречаясь с ней взглядом.– Здравствуйте. – Холодные голубые глаза медленно сканируют меня, заставляя поежиться. – Меня зовут Никитина Екатерина Федоровна.– Я Лида, – представляюсь, но не решаюсь протянуть руку. – Вы к нам по какому-то делу?– Поступил сигнал. – Она равнодушно пожимает плечами. – Мы обязаны реагировать.– Какой еще сигнал? – недоуменно смотрю на нее, открываю калитку и пропускаю во двор. Сразу понятно, что разговор быстрым не получится.– Нам сообщили, что в этом доме живут два беспризорника. – Екатерина Федоровна недовольно поджимает губы, открывает папку, что держит в руках, и читает какую-то бумагу. – Родители пьют и устраивают дебоши, дети слоняются голодные и попрошайничают.– Да вы что? – вскрикиваю в сердцах. – Это же все бред!– Бред не бред, а проверить мы обязаны, – хмыкает она и вновь стреляет в меня убийственным взглядом.Не нравится мне все это. Нутром чувствую, что здесь какой-то подвох. Неспроста заявилась эта женщина, никогда не интересовались власти нашей жизнью и не жаловался никто.– Спросите у кого угодно. Я вообще не пью, – зачем-то оправдываюсь, как будто она мне поверит.– Разберемся, – надменно говорит Екатерина Федоровна. – Где живут мальчики?– Пройдемте, я покажу, – вздыхаю и захожу в дом с ужасом представляя, какой там бедлам.Я же не ждала гостей и, конечно же, не убиралась. Так, слегка… а мальчишки с самого утра все вверх дном перевернули, пока я спала. Лишь бы Василий не заявился со своими дружками.– Вы кем им приходитесь? – Екатерина останавливается и смотрит на меня поверх очков. – Мачеха?– Не-нет, сестра, – заикаясь отвечаю и пропускаю ее в дом.– А отец ваш где? Я могу его увидеть?– Он на-на работе…– И где же он работает? – хмыкает она снисходительно, пытаясь подловить меня на лжи.– На ферме, – уверенно вру. Не могу же я ей сказать, что «наш» папа давно забыл, что такое работа и только и делает, что лопает со своими дружками.– Мне нужны контакты работодателя. – Екатерина что-то записывает в свой блокнот.– Но у меня нет, – качаю головой и нервно кусаю губы. Такого подвоха я не ожидала и как теперь выкручиваться не знаю. Если эта женщина заявится на ферму, вряд ли найдет там хотя бы какое-то упоминание о Василии.– На нет и суда нет. – Она разводит руки в стороны и как-то гаденько оскаливается. – Так где живут дети?Неприятные мурашки бегут по позвоночнику, но делать нечего. Толкаю дверь и захожу в нашу комнату.– Вот здесь их кровати, – указываю на спальные места ребят и задерживаю дыхание, ожидая реакции.Екатерина Федоровна придирчиво осматривает постельное белье, проверяет наличие матраса, подушек и одеял и, не найдя за что зацепиться, указывает в кровать, стоящую у противоположной стены.– А это чья?– Моя.– То есть двое мальчиков спят в одной комнате со взрослой девушкой? – уточняет она, глядя на меня, как на полоумную.– Д-да, – заикаясь отвечаю, не сразу понимая, что напрасно.– Так и запишем, – ухмыляется и делает какие-то заметки. – А где письменный стол?– У нас пока нет, но…– Где же они уроки делают? – перебивает Екатерина не давая договорить. – Насколько я понимаю, старший уже ходит в школу?– На кухонном столе, – тяжело вздыхаю я.– У ребенка должен быть свой угол и свой стол, – назидательно проговаривает она, а сама скользит взглядом по сторонам, ища еще какие-то огрехи.– Да, конечно, я что-нибудь придумаю, – послушно соглашаюсь, решая не вступать в полемику. Конфликт с опекой мне совершенно не нужен. Слишком многое зависит от этой организации. А ее представитель явно пытается меня закопать. Зачем ей это нужно? Ведь мы обычная семья, каких тысячи. Ни у кого ничего не просим, на учете не стоим.– Это кухня? – тем временем спрашивает Екатерина, сворачивая в нужном направлении.– Да, – обреченно вздыхаю и бегло осматриваюсь. Слава богу бутылок нет, я все выкинула. Может, повезет и от нас отстанут?– Чем вы кормите детей? – Возмущенный голос убивает надежду на корню. – У вас в холодильнике ничего нет. Морите голодом? Поэтому они слоняются по деревне и попрошайничают! – обвинения сыпятся на меня, как из рога изобилия. Я даже не успеваю их обдумать.– Послушайте, они нормально питаются, – перебиваю я поток этой чуши. Подобное даже придумать сложно.– Я вижу, – фыркает Екатерина Федоровна и кивает на посуду в раковине. Черт, откуда она там взялась вообще?– Что вы видите? – не сдаюсь я и открываю холодильник. – Вот есть овощи, молоко.– А мясо где? Фрукты? – нападает она все активнее, буквально придавливая меня своим авторитетом.– Я… я… – пытаюсь что-то придумать, но как назло в голову ничего не лезет. Не могу же сказать, что последние несколько дней мы питаемся у соседа.– Послушайте. Мне все про вас понятно. – Екатерина Федоровна небрежно протирает стекла очков и, водрузив их опять на нос, смотрит на меня с плохо скрываемой брезгливостью. – С вашим родом деятельности забота о двоих детях – непосильная задача.– Я не понимаю… – невольно хмурюсь я, пытаясь разгадать этот ребус. – Какой деятельности? Я забочусь о братьях, делаю для них все, что в моих силах…– Вы делаете недостаточно, – сухо замечает она и трясет папкой перед моим лицом. – Я составлю отчет о посещении вашей семьи, и он будет далеко не радужный.– Какой отчет? – шепчу я, впадая в ступор. – Зачем?– Вот мой номер. – Екатерина Федоровна протягивает мне свою визитку. – Пусть позвонит ваш отец, я ему все объясню.– Но… но… – пытаюсь что-то сказать, но ничего членораздельного не получается.– Разговор окончен. Всего доброго. – Она разворачивается и выходит за дверь, а я остаюсь стоять на месте, глядя в пространство перед собой невидящим взглядом.Мысли в голове путаются, наскакивая друг на друга. Она что, хочет сказать, что у меня могут забрать детей? Леденящий душу страх сковывает горло, мешая нормально дышать, а по телу ползут колючие мурашки.– Постойте, – наконец прихожу в себя и бегу за ней. Догоняю почти около калитки. – Так же нельзя!– Вот и я об этом говорю, – отмахивается Екатерина, недовольно поджимая губы и едва не врезается в массивную мужскую фигуру.– Что здесь происходит? – Павел появляется так вовремя, что даже не верится.– Паша, – кидаюсь к нему и умоляюще шепчу. – Это из опеки. Они хотят забрать мальчишек…– Чего? – хмурится он и смотрит на Екатерину сверху вниз, буквально придавливая взглядом к земле. – На каком основании?– А вы, собственно, кто? – Она сразу подбирается и надменно вскидывает подбородок.– А я-то… – хмыкает Павел и берет ее за локоть. – Пойдемте, я вам все объясню… – уводит в сторону своего дома, делая мне знак остаться здесь. Провожаю их взглядом и нервно ломаю пальцы в ожидании. Надеюсь, он сможет договориться…