Глава двадцать девятая

Поселение было наполнено повседневным шумом, когда я проснулась. Вернее, мы проснулись… Потому как Литто лежал рядом и глядел на меня своими серо-зелёными омутами, в которых в этот момент ничегошеньки не осталось от их притягательной природной магии. В его глазах зияло наглое мужицкое превосходство. И от такого взгляда я проснулась ещё быстрее, чем обычно.

Заметив, что я больше не сплю, Литто ухмыльнулся и уже открыл рот. А я чем угодно могла поклясться, что он собирался обсыпать меня комплиментами из разряда «душенька моя ненаглядная». Я подняла перед собой указательный палец, не давая ему сказать ни слова, а затем приподняла край вязанного пледа, под которым мы лежали. Ну да, так и есть: мы с Литто лежали в одной постели абсолютно голые.

Кажется, я знаю, что мы делали этой ночью…

Я подняла взгляд на Литто. Он понял, что я всё осознала, по нему сразу стало ясно. Его глаза засияли от щенячьего восторга, а сам он зарделся. Ещё гляди, миг-второй — и замахает хвостиком.

Я крепко зажмурилась. Вот чего не надо бы. Одним «хвостиком» он мне уже намахал. Спасибо! Оставшейся жизни не хватит, чтобы разгрести.

— Ну что?.. — начал он, и, к сожалению, произнёс это слишком самодовольным тоном. А я уже пожалеть его, неразумного, хотела.

— Ах ты, щенок! — заорала я, срывая с Литто плед и прикрывая им свою наготу. — Ты снова меня околдовал!

Самодовольное выражение тут же пропало с его лица, сменившись растерянностью.

— Да луны же нет…

— Ничего не желаю слышать! Как ты посмел?! Ты ведь знал…

Что именно он знал я не смогла сформулировать сразу. В душе смешалось слишком много чувств одновременно. Растерянность, от того, что «это» произошло снова — и снова не с тем; обида, от того, что я позволила этому случиться; злость на Литто, который сделал это со мной; и, пожалуй, самое опасное чувство из всех: понимание, что мне понравилось. Именно этого я хотела, в этом остро нуждалась. Мне нужна была поддержка, забота и настоящее живое тепло. Я не хотела быть одна, не хотела одиночества, и Литто мне дал это — свою поддержку.

Я поджала губы — злость пересилила. Он не имел права! Ведь Литто прекрасно знал, что я против оборотней вообще и против нашей с ним свадьбы в частности. И всё равно это сделал!

— Ты сделала это сама! — чётко по словам произнёс Литто, глядя мне прямо в глаза.

И внутри сразу всё прояснилось. Больше никаких смешанных чувств, только одно. И оно чётко говорило мне, что эти слова будут последними в жизни Литто.

Я зашипела что-то невнятное и зашарила вокруг руками в поисках сковороды. Если он моих слов не понимает, то литой чугун доходчиво объяснит ему что к чему!

Литто моментально понял, что последует за моими действиями. Он задом начал пятиться к выходу из юрты, по дороге собирая в охапку свои — и не только свои — вещи. Я мысленно усмехнулась, смотри-ка ты, щеночек начал понимать на невнятном. И рука тут же наткнулась на холодную рукоять.

У Литто округлились глаза, когда он увидел «орудие» в моих руках. Он выставил передо мной руку.

— Ты не посмеешь!

— А я вообще по жизни смелая! — ответила я, замахиваясь.

— Не на-адо! — завопил Литто, переворачиваясь на четвереньки и пытаясь сбежать.

Очень удобная поза, и сковородка, маятником преодолев расстояние от меня до моего незадачливого женишка, со звонким шлепком приземлилась на его пятую точку. Литто с удвоенной скоростью вылетел из дома, отчаянно скуля. Будь я одета, так легко он бы не отделался: догнала бы и добавила. Непременно!

— И не смей возвращаться! — крикнула я ему вслед. — Сегодня будешь ночевать, где приютят!

Ответа Литто я уже не услышала. Хотя вряд ли он вообще что-то ответил, ведь он вылетел за порог в чём мать родила. Чтобы ответить мне с достоинством, ему нужно было хотя бы спрятать своё достоинство в штаны.

Мне, кстати, тоже не помешало бы одеться и позавтракать. А потом, без лишних проволочек, приступать к делам. Их на сегодня я запланировала немало. Вполне возможно, что от моих дальнейших действий, зависят жизни всех в этом поселении.

Когда я вышла из дома, Литто нигде не было видно. Вот и хорошо. Не до него сегодня. Не до его обид.

Внутри всколыхнулись чувства, бушевавшие во мне после пробуждения. Действительно ли я хотела того, что произошло между нами с Литто? Отвращения я точно не испытывала. Ну и как мужчина Литто всё же был очень хорош.

Память подкинула несколько красивых картинок: сильные руки с большими широкими ладонями, в которых идеально помещалась моя грудь; плоский живот с чётким рельефом мышц; жаркие, пылкие губы, целующие меня всюду; и глаза. Я никогда не смогу забыть глаза Литто. Манящие, волшебные омуты, завораживающие меня каждый раз, стоило посмотреть в них чуть дольше одного мгновения. Я мотнула головой, отгоняя назойливые образы, и встряхнулась. Позже. Литто и разговор с ним будет позже.

Я посмотрела на небо, усеянное пушистыми белыми облаками. Прямо над поселением висел тонкий лунный серп. Я недовольно нахмурилась. Литто сказал правду: животным магнетизмом оборотней он воспользоваться не мог — не то время. Все эти «магические» волчьи штучки действовали только в полнолуние. То, что произошло между нами в этот раз, было не от воздействия его «особой магии». Я сделала всё это сама…

Значит, разговора с Литто не избежать. Хотя бы для того, чтобы прояснить наши с ним отношения. «Отношения, которых нет и не будет!» — напомнила я себе. Напомнила, потому что целое мгновение всерьёз обдумывала реальность отношений с этим щенком.

Я фыркнула и постаралась собраться с мыслями. Я дошла до нужного места и стояла около юрты Норрога, старейшины Клана. От нашего с ним разговора зависит очень многое, если не всё.

Полог юрты был откинут в сторону. Внутри я заметила несколько знакомых оборотней. Я вошла и остановилась на пороге, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку юрты. В юрте собрались многие, в том числе Литто. Мы обменялись с ним короткими взглядами и сразу отвернулись друг от друга. Не время и не место.

Оборотни, кто сидел, кто стоял вокруг центра юрты, и тихо переговаривались между собой. Только Норрог сидел и молча смотрел на собравшихся, словно ожидая от них чего-то. Решения?

Я не знала, с чего начать, когда меня отвлёк знакомый взволнованный голос.

— Джессика, как ты?

Это была Ойра. Она подошла ко мне. Волчица выглядела уставшей, но была невредима. Это порадовало меня, и я даже сумела улыбнуться.

— Я в порядке, Ойра, — ответила я, пожимая её руки. — И мне есть, что рассказать вам всем.

Ойра всмотрелась в мои глаза, кивнула и жестом предложила подойти к Норрогу.

— Доброго дня, старейшина Норрог! — поприветствовала я старого оборотня. — Кажется, я могу помочь Стае в борьбе с росомахами.

Разговоры в юрте затихли, и воцарилась тишина.

— Нам пригодится любая помощь, Джессика, — ответил старейшина. — Чем вы можете помочь?

Я неуверенно переступила с ноги на ногу. Никогда не хотела, чтобы волки, рядом с которыми мне предстоит прожить бок о бок почти год, узнали об этом.

— Давным-давно, когда мой дом был цел и мы жили в нём, не зная бед, мой отец часто брал меня на охоту. Позже эти знания пригодились нам при охоте на разных хищников. Думаю, именно эти знания могут помочь нам сейчас.

В юрте снова раздались разговоры. Оборотни обсуждали моё предложение.

— Милая Джессика, — начал один из них. — Приходилось ли вам… Вам и вашему отцу охотиться на степных росомах?

— Нет, — честно ответила я.

— Тогда почему вы так уверены, что нам помогут эти знания? Оборотни и сами могут охотиться на хищников. И вполне себе успешно.

— Но не на степных росомах, — поддела я оборотня. Он замолчал, а я снова обратилась к Норрогу. — Уверена, что мои знания помогут, потому что отец научил меня охотиться на хищников куда более опасных, чем степные росомахи.

Старейшина Норрог подался вперёд, пристально вглядываясь в моё лицо, и спросил:

— На кого вы охотились, Джессика?

Я оглядела всех присутствующих и ответила:

— Мы охотились на оборотней, мудрый Норрог. — И, игнорируя поднявшийся в юрте шум, добавила: — И вполне себе успешно.