Глава 12

Как только за молодняком закрылась дверь, атлант тут же заявил:

— Именно так, ата Шаннаэйра, это я настоял на свадьбе. Мы любим друг друга уже давно, — способность остроухого врать, не краснея, меня просто поражала — ни грамма фальши, ни секунды сомнения. — Пока любимая училась, мы не могли быть вместе, разве что в ее короткие приезды на каникулы. Теперь же, учеба закончена…

— А как же Первое задание? — прервала мужчину Шана.

— Какими бы ни были его результаты, учеба закончена; Роксана — совершеннолетняя. А значит мы можем сыграть свадьбу в любой момент. Точнее могли бы, если бы вдвоем были людьми. В нашем же случае, остаются лишь Бельтайн и Самайн, ведь она человек, хотя и друид. И я не могу больше ждать того момента, когда смогу назвать любимую — женой.

— Честно говоря, это все… поражает, — откровенное недоверие в глазах Шаннаэйры сменилось легким… обалдением. Уже неплохо!

А теперь посмотрим, досталось ли мне что-нибудь от прабабушки по маминой линии. Говорят, в свое время, на ее представления собирались неизменно полные театры. А прадед нынешнего Императора был одним из самых преданных поклонников актрисы и впечатленный ее ролью Кассандры, плакал как ребенок, когда легендарная пифия умирала на развалинах погибающей Трои, и даже подарил бабушке летний дворец в Падуе.

Это уж не говоря о цветах и драгоценностях, которыми заваливали приму почитатели и поклонники. Говорят, прадед ужасно злился и ревновал, но и запретить жене заниматься любимым делом не смог и только с тихой ненавистью поминал сенатора, пробившего закон о дозволении женщинам лицедействовать на театральных подмостках.

— Нам по заданию… как худшей группе, — с легкой грустью в голосе я напомнила о нашем незавидном статусе, — нужно было всего лишь передать Патрику кое-какие документы из Рема. Сегодня мы уже собирались уезжать, но если есть такая удачная возможность, наконец, связать свои судьбы, почему бы ей не воспользоваться? Мы так обрадовались! Но… до нас дошли кое-какие слухи и теперь мы сомневаемся…

— И в чем же сомневаетесь?

— В том, что новобрачные у вас… э-э… немножко умирают.

— Вот как… И кто вам эту забавную байку рассказал? — ядом в голосе Шаны можно было отравить на расстоянии. — Патрик конечно же?

— Именно так.

— Роксана, ты рискуешь окончательно пасть в моих глазах. Ты действительно поверила в эти байки? Бред и чушь. Этот старый, двуличный параноик скоро совсем свихнется и начнет подозревать даже гусей в пруду в убийствах и диверсии!

— А во что веришь ты?

Шана помолчала. Сегодня бывшая наставница вновь была в платье любимого зеленого цвета, разве что чуть темнее обычного. Золотая вышивка по корсажу и низкое декольте притягивало взгляд и открывало шикарный обзор на высокую красивую грудь, которую весьма портили красные пятна на коже. У меня тоже такое бывает, аллергия на холод, либо… когда я очень нервничаю. Заметив куда я смотрю, Шана зло прищурилась, поднялась, набрасывая на плечи тонкую шаль.

Ответить друидесса не успела, в дверях появилась Кайра с подносом. Ловко и быстро расставив перед гостями и наставницей высокие чашки, блюдечко с молоком для змейки и корзинку со сладостями, девушка удалилась.

Я подозрительно заглянула в чашку, такой напиток я видела впервые: скрытое под густыми сливками кофе с тонким запахом алкоголя. Хм… какой занятный вкус! Надо будет записать рецепт. Глядишь, к концу задания, соберу эксклюзивный сборник кофе

— По поводу бедняжки Лильен я согласна, ее действительно убили, — тоже делая глоток, задумчиво сказала Шана, — сквозную рану в сердце тяжело перепутать с чем-то иным. Хотя даже орудия преступления не нашли, не говоря уж об убийце. Но одна смерть еще не означает, что у нас завелся маньяк. Что вы знаете о прошлогоднем Самайне?

Я поморщилась: что и следовало ожидать. Вместо того чтобы рассказать свои домыслы и мнение, спрашивает, что знаем мы. Змея, как она и есть.

— Свадьба прошла как обычно, но буквально через пару минут после завершения церемонии невесте одной из пар стало плохо, а следом и жениху. Буквально через десять минут и он и она умерли, хотя никаких повреждений не было, как и признаков отравления.

— Вот именно. Посудите сами, никаких внешних или внутренних повреждений нет. Яда нет. Ничего — нет. Они просто — умерли. Не понимаешь к чему я?

— Нет…

— Гейсы, — снисходительным тоном пояснила наставница.

— Вы думаете, что они нарушили какой-то взятый на себя запрет⁈

— Да. Может быть, сами того не зная. А возможно их гейс был именно в запрете жениться на нелюде или еще что-то, кто теперь узнает правду.

— Если бы они вдвоем были людьми, я бы согласилась. Но ведь жених — оборотень⁈

— И что с того?

— Как это — что? На нелюдей божественные запреты не распространяются.

— Роксана, а теперь подумай головой. Не выходит? Значит, думай, чем получается. Раз — это был Самайн, два — их только поженили.

Недоуменное молчание заполнило комнату. Кажется, атлант тоже не мог сообразить в чем подвох.

— Ох, как тяжело, — простонала наставница, картинно прижимая холеную ладонь к узкому лбу. — Роксана, третий курс, предмет «Энергия и энергетические поля»: «Только на Бельтайн и Самайн энергии двух миров — людей и сидов-туатов смешиваются, проникая друг в друга. Также слияние порождает в эти дни Изменение у новобрачных, когда их энергия уравновешивает друг друга». Не будь этого, получится, что жена проживет каких-то сорок лет, состариться и умрет, а муженек еще все триста, а то и полтысячи, прогуляет.

— Да. Про Изменение я слышала, в смысле на занятии была, ну то есть я и на остальных была, — окончательно смутилась я. — Ты считаешь, что на девушке висел запрет, она его нарушила и соответственно на Самайн должна была умереть? А жених тогда как?

— Зацепило рикошетом, — задумчиво сказал Шератан, — потому как началось слияние энергий и он перетянул на себя и кару за нарушение божественного запрета?

— Именно, — кивнула наставница и после непродолжительного молчания как бы невзначай поинтересовалась. — У тебя, кстати, Роксана, такого гейса нет?

— Нет.

— Жаль, — белозубо усмехнулась бывшая наставница.

— Хорошо, а как же золото? — задумчиво проговорил атлант как бы себе под нос.

— Золото?

— Письма с требованием выплатить выкуп.

— Старый дурак и про это рассказал⁈ Ну… я думаю, просто кто-то решил развести старого скрягу на деньги. Все знают, что у него его как грязи. И если в первый раз на угрозу он не среагировал, то на второй этот «кто-то» очень хорошо сыграл на первом убийстве. Вот и все. Знатно поживились.

— Почему ты так не любишь Патрика?

— А он золотой талант, что должен всем нравиться? Этот старый змей тот еще пройдоха.

— Ну а первое убийство? — поинтересовался атлант, переводя тему разговора.

— На холме тогда присутствовала вся деревня, несколько окрестных поселений и множество приезжих. Если вам так интересно, спросите у Киары, она как раз стояла рядом с убитой. Нам, правда, ее воспоминания так и не помогли найти убийцу, хотя поверьте, искали все… И ребятки, в конце концов, вас же никто не заставляет играть свадьбу. Вполне можете подождать и до Самайна, а то и следующего года и сыграть ее в Риме, а то и в Атлантиде, не так ли, ушастик? Уж там-то ты за свою невесту точно беспокоиться не будешь.

Во дворе внезапно раздались взрывы хохота и треньканье лютни. Лихое начало «Веселой вдовы» и цокот каблуков разлетелись по округе. Любопытная гадючка, приподняла узкую умную мордочку, будто вслушиваясь, но песня оборвалась на первом же куплете. Чей-то высокий голос контральто взял несколько нот для пробы, резко оборвался и закашлялся. Жаль, хорошая песня…

— Мы вполне доверяем вашей интуиции ата-Шаннаэйра, — отказался атлант. — Раз вы говорите, что опасности нет, мы будем рады связать наши с Роксаной судьбы в Клонтибрете.

— Замечательно, — мило улыбнулась Шана. — В таком случае, позвольте вас проводить. К сожалению, не могу уделить вам больше времени, в обители еще много дел. Сами понимаете — Бельтайн.

Шана демонстративно улыбнулась и махнула рукой, по закону гостеприимства пропуская нас вперед. Я шла быстрым шагом, порываясь перейти на бег — настолько неприятным было ощущение взгляда, буравящего спину.

Кажется, я начинаю понимать истоки этого гостеприимного закона. Ведомый вперед никогда не ударит в спину. Если, конечно, не обладает гибкостью и ловкостью змеи.

Наконец очень длинный коридор закончился. Будь я одна, обязательно бы постояла, прижавшись к теплым янтарным досочкам, прощаясь. Не смотря ни на что, сама обитель мне пришлась по душе — жаль, что из такого чудесного места получилось змеиное гнездо.

На светлой, солнечной полянке у обители было шумно и многолюдно. У самого крылечка на стульчике сидела самая младшая ученица — девочка лет двенадцати, перебирая два мешка с фасолью, видать оставшейся от зимних запасов.

Остальные девушки кружком стояли вокруг уже украшенного майского дерева, которые тут же взяли в оборот атланта с просьбой помочь вкопать шест в землю. С силой остроухих для Шэра это дерево было как прутик и он легко согласился.

А мое внимание привлек худой и смазливый парнишка лет двадцати, который терся рядом с послушницами. Он меланхолично перебирал струны бузуки, отчего мелодичное треньканье разлеталось по округе. М-да, если все местные красавцы столь же «широки» в обхвате плеч, что целиком прячутся за десятилетнюю березку, не удивляюсь такой реакции девушек на атланта. Я бы тоже среагировала на первого хоть чем-то напоминающего мужскую особь, а не умертвие с подведенными глазками в обтягивающем зеленом трико.

Заметив на крылечке Шаннаэйру, музыкант оживился, бросив терзать несчастные четыре струны, и направился к наставнице, на ходу срывая с головы плюшевый беретик с шикарным страусиным пером. Ох уж эта мода! Небось, под франкских менестрелей косит.

— О, великолепная Шана, доброго дня, яркого солнца, теплого ветра и…

— Мартин, — поморщилась наставница, демонстративно прижимая кончики пальцев к вискам, — уволь меня от твоей изящной словесности и без нее тошно.

— Что, Тинни, опять на ночь «Венецианских баллад» начитался? — поддела парня Кайра. — Или новые серенады сочинял?

Взрыв хохота спугнул с ветвей дуба полошливую воробьиную стайку, вспорхнувшую с истошным чириканьем. Мы с атлантом недоуменно переглянулась, зато все окружающие отлично поняли шутку, которая судя по сияющим лицам давно стала этаким дежурным приветствием.

— Нет, — парень угрюмо вздохнул, вытер рукавом нос и вновь аккуратно расправил беретик поверх каштановых кудрей. — Брок велел спросить, не нужно ли еще чего? И вообще, что уже в гости зайти нельзя?

— Можно, — рассеянно отозвалась друидесса. — Рошин, принеси большую корзину из ивняка и сверток с рыбой…

Бывшая наставница, вместе с черноволосой красоткой, вновь скрылась в доме, а я прислонилась к стене домика, понимая, что устала. И собственно, кроме этой усталости поход в обитель ничего не дал. Шана если что-то и знает, то молчит и крутит словами, как змея хвостом на горячей сковородке: гейсы, слияние, Изменение — чушь! Надо поговорить с этой блондинкой Кайрой по поводу первого убийства. Кстати, интересно, красотка-Рошин видит, какие взгляды бросает на нее менестрель?.. Или он всегда такой?

Уйдя в мысли я практически выпала из реальности, а потому следующий возглас застал меня врасплох:

— О, какая милая девушка! А можно узнать имя чудесного видения?

Очнувшись, я не сразу сообразила, что Мартин смотрит в упор на меня, а поняв, на всякий случай оглянулась, проверяя, не выглядывает ли из-за плеча чье-нибудь неупокоенное привидение. Нет, чистая стена домика, даже без намека на окна.

Видение, говоришь?..

Может меня и можно было назвать привлекательной или даже красивой (например, при нужном солнечном освещении, выгодно подчеркивающем некоторые выпуклости фигуры), но никак не милой. Ибо милые девушки сидят дома, пасут овечек, завязывают в косички розовые бантики и искренне молятся Венере и Юноне о ниспослании красивого, щедрого и любящего мужа.

Я же шаталась по болотам и лесам, в кожаных штанах, рубашке мужского кроя и с любимым посохом наперевес, а на вопросы о муже давно привыкла отвечать: «Судьба — сам заведется, а нет — значит, нет».

Правда, обычно почтенные матроны на такое высказывание кривили густо напудренные носики, посверкивали белоснежными вставными челюстями и нравоучительно поучали: «Муж — это тебе не чесотка или вши, чтобы самому из ниоткуда заводиться!»

И все равно споры и дискуссии сводились к одному: к обученной друидессе определение «милашка» рекомендуется применять только при острых суицидальных наклонностях и слепоте обоих глаз.

— Роксана, любимая, надеюсь, ты не заскучала?

Высадка майского дерева закончилась, девушкам осталось утрамбовывать землю, накладывая простенькие заклинания и укрепляя украшенный лентами и тканью шест в грунте. Освободившийся Шэратан подошел ко мне, демонстративно обнимая за талию.

Я нервно хихикнула: ну что ж, по-традиции атлант майское дерево посадил (что уже само по себе символично, достаточно вспомнить что этот майский шест означает), осталось родить сына (благо «жена» уже есть) и построить дом. Хотя… зная характер остроухого, он скорее разрушит чужой замок и сведет налево чужую дочку. Хотя, что их сводить — только свистни — сами табуном побегут.

— А ты?.. — как-то погрустнел горе-менестрель.

— Шэратан — ее жених, — с ослепительной улыбкой представился атлант.

— А-а-а… Ясно-понятно, — кивнул Мартин, бочком-бочком отодвигаясь от меня подальше (о ревности атлантских мужей легенды гуляли по всему миру, а потому рисковать, связываясь с чокнутыми остроухими не хотел никто), — это… счастья вам и всего такого… Эдакого.

— Спасибо-спасибо, — отмахнулась я, как можно незаметней толкая атланта под бок: «Да сделай же ты рожу попроще — всех свидетелей распугаешь»! и доверительно сообщила менестрелю:

— Вот как раз думаем сыграть свадьбу у вас в деревне на Бельтайн.

Судя по астматическому кашлю и о-очень большим глазам, Мартин остался под впечатлением от новости. Видать среди деревенских и впрямь слухи один чуднее другого ходят по поводу свадеб.

— Ну, э-э… кхе-кхе… — менестрель покосился в сторону скучковавшихся друидесс и натянуто улыбнулся. — Отлично, да и у нас парочка местных тоже… брачуется.

— И впрямь замечательно! — к нам ближе подошла Кайра. — Может, все убедятся, что ничего страшного нет. Хотя после первого убийства мы были в таком ужасе! Я до сих пор как вспомню — мне так страшно становится… Ведь убийцу так и не нашли и он где-то ходит и живет… А я ж как раз в ту ночь стояла рядом с бедняжкой Лилиан! Она буквально умерла у меня на руках.

— И ты совсем ничего не заметила?

— Нет, — покачала головой девушка. — Уже когда Лил начала на меня падать, я ее подхватила. Вначале решила, что ей просто стало плохо. Я же не нелюдь, чтобы без света рассмотреть что да как, ой… то есть просто люди в темноте хуже народа сидов видят, — смутилась блондинка под насмешливым взглядом атланта. — А свет раньше времени зажечь было нельзя, сами понимаете — Бельтайн. Я с женихом попыталась привести ее в чувство и поняла, что…

Глаза девушки влажно заблестели, а губки задрожали, я ее понимала — такие воспоминания вряд ли кому доставят удовольствие.

— И до сих пор снится. Кто бы это ни сделал, он…он… — Кайра сжала руки так сильно, что на ладонях остались отпечатки-лунки от ногтей, — а Лил — она была такая светлая и радостная, совсем не похожая на обычно гордых и высокомерных эльфов. За что ее так?..

— А чем ее убили?

— Не знаю. Наставница сказала, что обычный нож, но его никто так и не смог найти. Шана с Патриком там все что-то мудрили, но они так друг друга терпеть не могут, что даже после убийства не смогли объединиться. Хотя и знали тогда друг друга всего каких-то полгода — наставница только в середине зимы приехала в Клонтибрет и создала обитель. Та свадьба на Бельтайн была для нее первой в качестве главы.

— Ясно… И больше ничего не помнишь?

— Нет.

— А как же Ланкин? — припомнила еще одна девушка, непривычно смуглая с вьющимися каштановыми волосами, и пояснила. — Это лепрекон наш местный. Кайра, помнишь, ты же говорила, что он постоянно терся в толпе около молодых?

— Так он всегда на праздники в толпе трется, — пожала плечами Кайра. — И девок пощупать не дурак, так что убить мало! Только при Рошин его не упоминайте.

— Чего не упоминать? — на полянку вместе с Шаной возвратилась давешняя брюнетка — обе женщины несли корзины и скрутки.

— Буську лепрекончика, — подзадоривая, хихикнула шатенка.

— Этого поганца⁈

Я порадовалась: не у одной меня возникли мысли по поводу некого склизкого зеленого гриба.

— Надеюсь, та шайка кипятка ему еще долго будет аукаться! — злобно вспомнила девушка и горделиво тряхнула копной шикарных, гладких будто дорогой шелк волос. — Это ж надо додуматься — подсматривать в бане за девушками! И главное, как только смог пройти, баня же защищена боярышником⁈

— И в самом деле какая у вас странная фауна. Змеи не уважают овец, лепреконы — боярышник… А может?..

— Ах ты, растяпа! — разгневанный вопль Шаны, оборвал разговор на полуслове. Все обернулись: та самая девочка с тугими рыжими косичками, все это время с детским жадным любопытством вслушивавшаяся разговор взрослых, вздрогнула и испуганно ойкнула, только сейчас заметив произошедшую оказию. Рассыпанная в траве фасоль: уже разделенная было на белую и цветную, сугробом белых круглых снежинок украсила зеленый дерн.

— Косорукая!

Под ледяным взглядом наставницы девочка съежилась, а остальные поторопились разбежаться, внезапно вспомнив про срочные дела. Взрослые девушки скрылись в дом, Кайра сбивчиво извинилась и утащила с собой музыканта. На поляне остались только девочка, Шана и я с атлантом.

— Наставница, я сейчас все соберу…

— Конечно, соберешь.

Женщина сделала несколько шагов, стремительно оказавшись возле девочки и подхватив вторую корзинку, уже отделенной белой фасоли, высыпала поверх первой горки, разбрасывая ее носком туфли.

— Пока не переберешь, есть не получишь, — тоном, от которого замерзла бы даже персидская арака сообщила наставница, и тут же сменила тон на светский, оборачиваясь к нам, — что же, Шэратан, было приятно познакомиться. Думаю, до свадьбы мы еще увидимся. Больше вас не задерживаю.

Больше ни слова не говоря, друидесса скрылась в Обители, а атлант потянул меня за руку к выходу. Но я не шелохнулась.

Девочка сидела тихо-тихо словно мышка, глотая слезы, и украдкой вытирала нос рукавом. А я смотрела на закрытую дверь Обители и так же тихо… ненавидела.

Это у тебя называется воспитывать характер, ведь так?

Только стоит ли цель таких методов?

* * *

Полутемная пещера освещается лишь тремя факелами, неглубокий бассейн — воды по колено не больше, но вода в каменной чаше странно теплая. На одном из бортиков круглый жестяной тазик, по стенкам которого около десятка улиток. Еще больше их в бассейне — маленькие, большие с круглыми домиками-ракушками или как веретено — конусообразные улиточки медленно ползали по дну и бокам, чуть шевеля усиками.

Кожа давно сморщилась и побелела от воды, но девочка — подросток лет четырнадцати — упрямо сидит на корточках в центре бассейна, опустив ладонь на дно. Еще мало — нужно больше! Еще!..

Девочка так увлечена своей тихой охотой, что совершенно не обращает внимания на окружающее и не видит, что за одной из каменных колонн — гигантским фиолетовым сталагмитом — стоит женщина. Уже как полчаса как она наблюдает за девочкой, молча кривит красивый чувственный рот, теребя между пальцами витой поясок.

— Три дня, — голос разносится по пещере раскатами эха, девочка вздрагивает и поднимает голову. — Через три дня Выбор. Я, надеюсь, ты готова?

Девочка молчит, только зеленые глаза сверкают в полумраке пещеры и выдают истинную бурю эмоций. Встав на ноги ученица ждет, пока потоки воды с одежды превратятся в обычные капли, и пожимает плечами:

— Ты сама знаешь ответ.

— Знаю. Но я хочу понять, знаешь ли это ты? Ты — готова?

На коже девочки проступают узоры. Уже три месяца четвертый курс подвергается Изменению, которое с каждым днем становится все сложнее, затрагивая самые сложные составляющие организма, вплоть до перестройки его мельчайших частиц. А потому чем дальше, тем сложнее себя контролировать — от самого незначительного всплеска эмоций, происходят срывы. Поддаться которым — позор.

Наставница неторопливо прогуливается вдоль бортика, тихо шелестит дорогим платьем — женщина в ранге мастера уже редкость, а к тому же одна из редких друидесс, которая ухитряется даже посреди торфяных болот оставаться элегантной и женственной. Присаживается рядом с тазиком и хмыкает:

— Всего десяток?.. Слабо, без огонька работаешь, — наставница молчит, а через паузу со смешком припоминает. — Неужели та выходка с пантерой тебя ничему не научила или та милая коброчка? Так и не поняла, что нужно быть не только другом, но и хозяином? Нужно уговаривать — приказывая — это тебе не твои глупые хризантемки. Где же твой характер, а?

Два взгляда встречаются в полумраке пещеры: такие похожие и такие разные. Девочка молча перебрасывает за спину отяжелевшие от воды каштановые косы и зло сжимает зубы.

— Да. Я готова.

— В самом деле?..

Женщина подставляет ладонь, ожидая, пока отловленные с таким трудом улитки на нее заползут. Любуется бликами на разноцветных раковинах. А после с размаху швыряет улов обратно в воду и сухо напоминает:

— Еще три дня.

Девочка молча провожает наставницу взглядом и вновь опускается в бассейн.

Всего три дня…