Глава 15

Бегать по ночному лесу, скажу я вам, удовольствие ниже среднего. Плети ежевики оставляют порезы и ссадины, цепляются за одежду и волосы. Ветки деревьев хлещут по лицу и плечам. Ни отдышаться, ни направление выбрать. Между лопатками аж зудит от шальных мыслей и предчувствия неминуемой стрелы в задницу! Хорошо хоть загонщиков пока не много — от силы десяток, но скоро подтянуться остальные. И вот тогда…

Треньк! Протяжно свистнув над головой, длинная стрела впилась в ствол осины, затрепетала оперением. Слева вдруг мелькнуло лицо бегущего наравне с нами эльфа. Хищная, искривленная в предвкушении улыбка. Пальцы крепко сжимают лук со стрелой на тетиве. Быстрые, едва различимые движения. Справа тоже мелькнуло нечто зеленое — не иначе еще один загонщик. Я резко схватила воздух губами — легкие уже горели, работая на втором дыхании, а эти сволочи — развлекаются!

Хорошо хоть всадников пока не видно…

Вторая стрела улетела в кусты, а третья едва не попала остроухому в грудь, но тот в последний момент смог увернуться. Резко взмахнул рукой, отправляя в полет охотничий нож. Секунду спустя из орешника донесся короткий всхлип-вскрик.

Я похолодела: да простит нас Дану за кровь детей своих, но у нас нет выбора. Либо — мы, либо — нас.

Останавливаться мы не стали.

А на то, что было дальше, сознание не успело среагировать вовсе. Внезапный рывок едва не вывихнул мне руку — Шэр вдруг резко изменил направление. Меня отбросило назад на добрые полметра, а слева стало больно и горячо.

Проклятие! Больно! Как же больно… Но хотя бы не в сердце. Нечеловеческая скорость и рефлексы атланта в очередной раз спасли мою жизнь.

Увидев толстое и короткое древко, торчащее из плеча, я до боли стиснула зубы. Левая рука почти онемела, болтаясь сухой плетью. На рубахе медленно расплывалось алое пятно.

— … Роксана? — словно сквозь вату до меня донесся вопрос атланта, в котором звучала тревога и искреннее беспокойство за меня. — Рокси?..

— Я в норме, — прохрипела я, через силу сдерживая стон, и сама себе не веря. — Бежим. Надо убраться дальше.

Ничего, переживу, и похуже бывало. Бывало…

В глазах внезапно потемнело, а ноги так резко подкосились, что лишь через пару минут, а может и не пару, я вновь пришла в себя, но уже в крепких мужских объятиях. Еще несколько мгновений мне понадобилось, чтобы понять: меня реально несут на руках!

О, боги! Какое позорище!..

Но как бы мне не было стыдно, благоразумие победило. Я сейчас реально была не способна сама сделать ни шагу. Зато Шэратан справлялся за нас двоих.

Понятия не имею, как атланту хватало сил не только самому бежать по ночному лесу, но еще и тащить на руках меня. Я, конечно, не упитанный кабанчик, но и вес трепетной лани обычно от сорока пяти до семидесяти килограммов. Я как раз умещаюсь в этот диапазон в зависимости от плотности обеда.

О, боги, о чем я вообще думаю⁈

А еще в голову закралась шальная мысль: насколько же на самом деле силен мой невольник?.. И знаю ли я о нем хоть что-нибудь?..

Ноги мужчины вдруг заскользили по внезапно возникшему склону оврага. Длинная и мокрая трава сработала не хуже ледяного настила. Но, к чести атланта, он меня так и не бросил. Лег на спину, так же крепко прижимая меня к груди и, попытался сбалансировать, уворачиваясь от веток и корней. Хотя бы от их части.

Болезненные удары, ссадины, заставляли вздрагивать и молча кусать губы до крови. Сознание помнило, что где-то там рыщут загонщики. Стоит себя выдать — нам конец.

Лишь в самом конце длинной крутой балки, я глухо застонала, когда очередная ветка с размаху попала в то самое больное плечо, навалилась сверху на атланта и… кажется, потеряла сознание.

Очнулась я от резкой сильной боли, раскаленными щипцами впившейся в плечо. С испугу мне показалось, что руку как минимум заживо жрет какая-то тварь из бездны Аида. Сжатая в кулак рука махнула сама — рефлекторно. Судя по саднящим костяшкам и сдавленной брани над ухом — попала.

Однако демоны Тартара вряд ли станут полушепотом матерится и обзываться «драчливым мясным пирожком».

С усилием открыв глаза, я кое-как огляделась, с трудом повернула одеревенелую шею. Все тот же овраг, поросший густым кустарником и высокой травой. Рядом на корточках сидел атлант: одной рукой он прижимал к ране мою же рубашку, другой держался за челюсть, на ощупь проверяя целостность божественных зубов. Надо ли говорить, что до пояса я была полностью раздета, а стрела из плеча исчезла.

— Ненормальная!… — зашипел атлант плотно прижимая острые уши к голове и недовольно бросил. — Это твоя благодарность за спасение?

— Прости… И спасибо, — я охнула и кивнула в сторону моей сумки. — Бинты и банка… с дубовым листом… мазь — на рану, бинтуй туго.

Вот когда начинаешь ценить достаток и ремесло магов-алхимиков: почти все баночки и склянки у меня были дорогие из магически зачарованного стекла. Лучше переплатить за тару, чем после выгребать из сумки кашу из ценных зелий и смесей.

Атлант что-то хмыкнул под нос, но ворачать перестал и уткнулся в сумку, перебирая склянки. А я прикрыла глаза, вслушиваясь в беспокойный шелест деревьев. Странно… В ближайших трехстах метрах нет ни одного загонщика. Ох, не к добру!

А еще явно не к добру лежать наполовину обнаженной перед мужчиной, пускай и рабом… почти бывшим. Это римские матроны были привычны не только принимать ванну в присутствии десятка невольников, но и участвовать в оргиях, которые назывались красивым словом «званый ужин».

Я же сейчас ощущала себя беззащитной и слабой. Даже белье, которое поддерживало мою большую тяжелую грудь исчезло, точнее превратилось в разорванную тряпочку. И я не могла не замечать заинтересованно взгляда, который нет-нет, но на мгновение замирал, беззастенчиво и нагло рассматривая меня.

Тоже мне — нашел время и место!..

Уже не в первый раз этот мужчина заставлял меня чувствовать в своем присутствии какой-то хрупкой и уязвимой. И мне это определенно не нравилось.

Общее поганое ощущение лишь усиливалось тем, что левую руку я почти не ощущала, а перед глазами все двоилось из-за потери крови.

Больно и плохо так, что выть хочется.

Ох, если бы сейчас рядом был отец, можно было уткнуться ему в грудь и поплакаться, жалуясь на горящее огнем плечо, гадских фей и несправедливость жизни. Но рядом не родной человек, а…

Сознание, вдруг, застопорилось… А кто? Кем я считаю Шэратана? Уж точно не обычным невольником… Другом? Но наше общение совершенно не имеет ничего общего с тем, как я чувствовала себя рядом той же Мелифой или даже с Марком…

Атлант наконец-то разобрался с целебными мазями в сумке и присел рядом, заслонив мощными плечами лунный свет.

Тряпка, некогда бывшая моей рубашкой, уже насквозь пропиталась кровью, и теперь пачкала руки. Стоило убрать ткань и я услышала тихое злое ругательство, а следом короткий приказ:

— Сиди спокойно.

Я знала, что будет больно и все равно дернулась в первое мгновение, когда мужская рука осторожно коснулась раны. А после задержала дыхание, мечтая только о том, чтобы боль поскорее ушла. И еще как-то выбраться из этого богами проклятого места.

Пальцы Шэратана уверенно и неожиданно нежно скользили по моей груди и плечу, накладывая густую темно-зеленую кашицу на рану и вокруг, обводя округлости и втирая мазь в кожу. Во рту вдруг пересохло и я торопливо отвернулась, стараясь не смотреть на мужчину.

Несколько минут в овражке царила благодатная тишина, а я облегченно выдохнула, чувствуя, как Шэр отстранился, а по плечу разливается успокаивающий холодок.

Основным компонентом мази были дубовые листья — отличное кровоостанавливающее и еще десяток обезболивающих, жаропонижающих и ранозаживляющих трав. И немного друидической магии.

— Что этим феям вообще в голову стукнуло? — осведомился вдруг атлант, одновременно накладывая повязку на мое плечо.

— Это — Дикая охота.

— Да я понял, что они не грибы собирать вышли. Я спрашиваю, какого кракена они такие? Они же мелкие и безобидные! Должны быть… Честно говоря, Атлантида не ведет дела с этим народом, поэтому я мало о них знаю.

— Ну так феи, м-мать их, — облегченно выдохнула я, ощупывая аккуратную, профессионально наложенную повязку.

О-очень осторожно натянула любезно и весьма неожиданно одолженную атлантом рубаху, стараясь не смотреть на обнаженный торс. Быстро проглотила содержимое еще трех скляночек и, подождав пока они подействуют, пояснила:

— Феи и эльфы могут накапливать магию Изменения и принимать желаемую форму — в сумме редко получается больше пяти часов в месяц. Ночью — больше. Не зря во всех историях о появлении фей и эльфов в человеческом обличье, все рассказчики сходятся в одном — их появление краткосрочно. Появилась фея, одарила под настроение кого-нибудь чудо-скатертью или там уродливым горбом и смылась. Впрочем, к подаркам фей всегда следует относиться с опаской. Даже полезная и хорошая с виду вещь, вроде волшебных волос может в итоге на всю жизнь запереть тебя в башне.

— Мда-а… была фея и вся вышла. Но стреляют, стервецы, отменно. Кто бы мог подумать: волшебный народец, а такие болты у них, что и в армейском арсенале не всегда найдешь.

— Болты? — не поняла я и запротестовала. — Нет. У них только стрелы с каменными наконечниками. Арбалетами никто из младших рас народа Туат не пользуется. Они на дух не переносят железа. Обработанный металл для них что цианид для человека.

Атлант недоверчиво хмыкнул, задумчиво взъерошил белоснежную шевелюру и вытащил из травы арбалетный болт, который и вытащил из моего плеча.

Мы замерли, вдвоем таращась на отполированную поверхность древка и стальное, идеально острое жало наконечника, покрытое бурой, уже засохшей кровью.

— Феи-мутанты? — предположил атлант.

Я покрутила пальцем у виска и закашлялась — вдруг стало трудно дышать, а перед глазами заплясали разноцветные мушки.

Вскочив на ноги, я пошатнулась, я вновь шлепнулась наземь, пережидая пока утихнет головокружение. Здоровую руку я вдавила в землю, и на добрую минуту выпала из реальности, просматривая каждую полянку и двигаясь все дальше, пока не нашла…

— Что происходит? — донесся, будто из-за ватной перины, голос Шэра. Ох, как же тяжело после танца, да еще и с таким ранением что-то делать!

— Они стягивают свободную магию с леса.

— Зачем?

— Сами охотники видно все превратились, а остаток магии они решили потратить на зверюшек. Гончие и лошади у них полностью сплетены из энергии, а потому просуществуют лишь до рассвета. Но нам к тому времени желательно быть уже далеко за пределами леса. Мы бежали с юга от поляны, загонщики идут с запада, юго-запада, на севере упремся в болото с рекой. Один выход — бежать на восток и надеяться, что выберемся из леса прежде, чем нас…

— Не обязательно, — не дослушав, перебил атлант, — зачем бежать? Может лучше вернуться и сразиться?

— С ума сошел? Что у нас есть против фей: один на двоих меч и огрызок сухаря?

— А то! Мы — сила! — острые уши оттопырились в предвкушении и атлант заговорщицки подмигнул. — Разве нет? Один вопрос: ты можешь как-то нейтрализовать королеву?

— Одну только королеву? — скептически переспросила я. — Даже если и смогу, то лишь минут на пять.

— Больше и не надо. Не бойся, у меня есть идея. Слушай…

Я недоверчиво покачала головой, умолчав, что этого-то я и боюсь. Если бы все планы исполнялись так, как были задуманы, крылья Фортуны не были бы столь редкого в природе синего цвета, как недостижимое небо над головой…