Глава 16

Накануне Выбора в Обители царит суматоха и нервное напряжение. Учителя готовят будущих фамилиаров, ученики нервничают, ожидая решения своей участи. Но уроки мастера Тафира всегда проходят в полной тишине и собранности. О да, этот сухонький старичок умеет приковывать внимание. Вот и сейчас выцветшая, местами в заплатках мантия шуршит по осеннему опаду — учитель неспешно прогуливается меж сидящих прямо на земле учеников.

— Люди подчиняют себе, изменяют все окружающее под себя. И первый помощник им в этом — железо.

Где-то в ветвях лещины кричит сойка и на колени падает желто-красный лист. Пахнет горьковатым дымом — где-то за холмом жгут жертвенный костер…

— С помощью него они диктуют свою волю миру: изменяют русла рек, ставят границы для лесов, подчиняют все живое — от растений и зверей, до себе подобных. Запомните главное! Только тот кто владеет железом может подчинять.

— Учитель, но ведь друиды тоже подчиняют? — растерянно спрашивает Зарен, худой черноволосый мальчик. — Нас слушают животные, птицы и даже вожди и царедворцы. А за советами приходят полководцы, купцы и самые обычные люди. Но мы не пользуемся железом. Даже в церемониях мы используем лунный или солнечный металл.

— О, мой мальчик, отлично подмечено. А ты сам как думаешь?

— Не знаю.

Светло-голубые, выцветшие от времени и солнца глаза наставника почти не видны из-под кустистых бровей. Мастер Тафир внимательно оглядывает притихших учеников и медленно произносит:

— Мы изменяемся сами. Природа не терпит подчинения. Запомните, дети, нет ничего ценнее и дешевле, тверже и мягче, постояннее и текучей, чем железо. Особенно для друида.

— Но вы же только что сказали! — восклицает красивая девочка со светло-льняными косичками.

— Да, Флора, я помню, что я говорил… Потому железо должно быть, — сухая шершавая рука учителя легла на лоб Зарена, — вот тут. Держите железо не в руках, а в голове. Ваше оружие — ваш разум…

* * *

И зачем я только послушалась этого психа-атланта⁈ И на кой я согласилась⁈ Что я вообще тут делаю? Почему мы просто не попытались сбежать из леса?..

Уже полчаса я сидела, зарывшись в гущу боярышника, и на все лады крыла остроухого «полководца». Сегодняшний день подкосил меня и в моральном и в физическом плане. Хотелось помыться, поесть, а после крепко обнять подушку, набитую чабрецом, и крепко заснуть. Ну или хотя бы просто выжить…

С усилием я отвлеклась от мыслей о долгожданном отдыхе и вновь уставилась сквозь зеленые ветви на поляну фей, к которой мы вернулись, точнее, пробрались, перебежками уходя от патрулей и загонщиков.

Сквозь густую крону боярышника в лунном свете были видны стволы «домиков» и королева в ярко-алом платье. Возле владычицы, в зеленом костюме охотника застыл почтительно склонивший голову страж, который крепко держал под уздцы смоляного коня. Конь-призрак с огненно-красными глазами недовольно фыркал, взбивал неподкованным копытом землю.

Ух! Выбоины от копыт впечатляют! В такие ямы можно сразу деревья сажать…

На отставленную руку Иродиады с воплем приземлился ястреб, поудобнее умостился на толстой перчатке и зло зыркнул черной бусиной глаза. Рядом с конем на передние лапы припала призрачная гончая, показывая устрашающие клыки длинной в добрый мужской палец. Жуть!

Где-то слева послышалось короткое восклицание, глухой удар и тишина. Королева резко обернулась, высматривая слугу, которого и след простыл.

— Таэль?.. Таэль⁈ Стража!!!

Гончая рванула к кустам, а сизый ястреб тут же взлетел в небо, высматривая врагов. Вот и мой шанс!

В невероятном прыжке я рванула вперед, сбивая с ног королеву. Навалилась сверху и прижала свою ладонь к холодному высокородному лбу. Это был единственный шанс. То, на чем была построена вся наша стратегия.

Из кустов вновь показалась гончая. Уже было раззявила дохнувшую прелыми листьями пасть, полную острых как резцы клыков, как вдруг растерянно закрутилась волчком, выискивая любимую хозяйку. Недоуменно-обиженно заржал конь.

На месте, где только что в борьбе схватились две женщины, возник тугой кокон из веток и листьев, ощериваясь наружу ядовитыми жалами игл.

О да, королева, я знаю, почему ты так не любишь друидов. Собственно поэтому друидов не любят и остальные расы. Некоторые вполне осознанно (например, атланты, которые прекрасно знают что мы из себя представляем), остальные на уровне подсознания: не тронь пока оно не укусило.

Посмотрим как умеет кусаться худшая выпускница Измененных?..

Эй, Королева, сиды ведь не переносят железа, так ведь?

Ведь вы не признаете всего, что изменяется само и изменяет вас. Потому вы ни в жизнь не перешагнете порог, над которым висит старая добрая подкова, потому вы с остервенением сумасшедшего маньяка будете крошить мельничные жернова и гадить в пивное сусло. Так? Да.

Внешне я ни капли не изменилась. Внешне меня никто бы не отличил от той Роксаны, что стояла на поляне всего пять минут назад. Но на деле…

Королева завыла от боли, а затем закричала, срывая горло. Из последних сил задергалась, безуспешно пытаясь освободиться. Я почувствовала, как растворяются призраки коня, гончей и сокола. Слишком много сил тратиться на поддержание щитов — не до зверюшек.

Каждая клеточка во мне на несколько минут стала чистым железом. Такое изменчивое и такое постоянное. Сегодня — холодное и твердое, завтра — горячее и мягкое. Тот самый металл, прикосновение которого может уничтожить любого сида, не так ли — Королева?

«И это еще без зверя, а будь у меня фамилиар!..» — мелькнула самодовольная мысль.

Как вдруг мир взорвался, словно в ведро с краской бросили греческий огонь, а потом этим же ведром с размаху и от души огрели меня по затылку. В голове зазвенело, а спина взмокла от холодного пота, резко заныли все зубы. Ох… Если бы мастер Тафир узнал, чем я занимаюсь без фамилиара — выпорол как пить дать. И стоять бы мне в углу на горохе как минимум до Освобождения Титанов.

Давящая тяжесть с груди вдруг исчезла и я открыла глаза, осматривая место боя. На полянке не видно ни одного эльфа или феи. Зато объявился атлант. Шэр напоминал большую кошку на охотничьей тропе. Отставленные назад и прижатые к голове уши, зеленые глаза в охотничьем азарте посверкивают в темноте, мягкие пружинистые движения, чуть согнутые колени, гибкое без рубашки тело, мускулистое и сильное. Готовый к броску хищник.

И попалась под лапу этому хищнику потрепанная королева, которую атлант ловко сцапал одной рукой за волосы, а второй без сомнений запихал в возмущенно открытый рот железную пряжку от ремня.

Королева возмущенно замычала, испуганно расширила и без того немаленькие глаза и… с тихим хлопком уменьшилась до первоначального размера стрекозы-переростка. А после в обмороке свалилась на траву.

Я выглядела не лучше. Кое-как я поднялась на ноги, двумя руками держась за ближайшее дерево. Вновь дико разболелось плечо. И что хуже всего, меня сильно мутило — от непозволительной трансформации. Слабость накатывала волнами, усиливаясь с каждым мгновением.

То что я провернула было категорически нельзя делать без фамилиара. Но тут уж было или пан или пропал.

Зато довольный собой и миром остроухий запихал поверженную королеву в мешок вместе с выпавшей пряжкой. Ухмыльнулся от души и бросил:

— Эй, ну ты идешь?

— Не «нукай», не запряг, — буркнула я, стараясь не замечать, как кружится лес вокруг и упрямо переставляя ноги.

Дальше, стыдно сказать, я почти ничего не помню. Но пришла в себя оттого, что лежу на мужской груди. Мало того, атлант еще и… обнимает меня, поглаживая по волосам и что-то приговаривая на своем языке!

Лежать на удивление было так хорошо и спокойно

Тартар побери, Роксана, что ты вообще творишь⁈

Я резко отодвинулась, вырываясь из кольца мужских рук. И тут же хлопнулась обратно — от резко движения меня повело. Второй раз я поднимала голову медленно, неожиданно для себя ощущая щекой упругость кожи и непривычную гладкость мужского торса, вдыхая терпкий запах соленого мужского пота, словно аромат аромат моря.

— Руки убери.

Приказной тон получился неубедительный и хриплый. Да и Шэр выполнять приказ почему-то не спешил. Хмыкнул что-то про себя, а после забросил мешок с плененной королевой за спину и… подхватил меня на руки.

— Я сама пойду, — возразить получилось еще хуже, чем приказать.

— Сама уже сегодня находилась, — с таким тоном не то что спорить не хотелось, а вообще ввязываться в разговор. Ледяной командный тон Шератану явно удавался. Уж не знаю, где он успел его натренировать, но таким голосом обычно двигают легионы и отправляют брать города.

— Но я же…

— Хочешь со мной поспорить? Боюсь, тогда тебе придется ехать не на руках, а на плече. Знаешь, как варвары носят добычу. Красивой попой вверх. Думаешь, это положение тебе понравиться больше?

Из леса мы уходили не торопясь. Хорошо, что без королевы феи практически не опасны, но облегченно выдохнуть я смогла только когда деревья начали редеть, а меж ветвей заблестели окошки домиков.

Деревянный мостик над речкой у мельницы стал тем рубиконом, после которого наконец расслабились плечи и перестала зудеть спина в ожидании новой стрелы меж лопаток.

А меня наконец отпустили на землю и я в очередной раз поразилась какая же сила скрывается в этом мужчине. А ведь с виду он так похож на человека, если не брать в расчет острые уши и сверхчеловеческую наглость.

Окна таверны не смотря на поздний час были ярко освещены и в приоткрытую дверь доносились крики, громкая музыка. Выносились перебравшие темного пива гуляки. На подходе к таверне из мешка донеслось невнятное бурчание. Атлант недолго думая, хлопнул ладонью по мешковине.

— Ты там ее того — не прибей, — забеспокоилась я, поглядывая на притихший мешок.

— Ничего с ней не станется, — легкомысленно отмахнулся мужчина и вдруг довольно осклабился, кивая на тощий рыжий силуэт возле крыльца, отчетливо видный на фоне двери. — Смотри, волнуется сват твой.

— Хреновый из него сват. И приданого в глаза не видела и жених седой.

— Чего это сразу седой? Натуральный блондин! — возмутился Шэр, но ответить я не успела.

«Сват», в лице Марка, наконец, заметил нас и всполошенной наседкой подлетел, с ходу напускаясь:

— Где вы были⁈ Солнце уже часа три как зашло!.. — и осекся.

Судя по мимике мага, видок у нас был и впрямь еще тот. Я нервно хихикнула. Да уж, чего только стоит атлант с паучьей розой на босу грудь, и я — в мужской рубашке, грязи и крови.

— Что случилось⁈ Почему вы в таком виде⁈

— Зато с подарками! — довольно сообщил атлант, держа на вытянутой руке мешок.

— Вявяв-вя-а! — возмутилась фея, не желая считать себя подарком, и вновь начала трепыхаться в мешке, пытаясь донести миру весть о своем оскорблении и обиде.

Марк осторожно потыкал в мешок и зло выдохнул:

— Это еще что?

— Не совсем «что», — промямлила я, опасаясь встречаться взглядом с разгневанным магом. — Точнее — кто. А если совсем уж точно, то это — фея.

— Фея? Вы идиоты⁈ — рявкнул маг.

— Вя-вя! — подтвердили из мешка.

— А если совсем точно, то это Королева местного Улья, — уточнила я.

— Вя! — гордо заявил мешок, а маг сжал руками виски и простонал:

— Боги… И впрямь — идиоты.

— Боги или мы? Ты уточняй, — деловито ухмыльнулся Шэр.

А Марк покосился на ночное небо и скомандовал:

— Ну-ка отойдем.

Я скривилась, но решила, что после ночного марафона отсрочка ужина и ванны в полчаса ничего не решит, и все-таки поплелась вслед за мужчинами на задний двор к конюшням.

Задумчивый рыжик изобразил в воздухе нечто среднее между лямбдой и змеей, замученной запорами, и видимо удовлетворенный одному ему видимым результатом спросил:

— Ну и зачем вам фея?

Мешок заинтересованно затих.

— На цепь посадим и будем показывать на ярмарке за деньги, — мгновенно отозвался остроухий. — Надо же как-то взыскать моральный ущерб.

Мешок пискнул и рванулся как сорвавшаяся с цепи собачонка.

— Не слушай ты его, — отмахнулась я, присаживаясь на подвернувшийся чурбак и с удовольствием вытягивая гудящие ноги, — они что-то знают о том, что здесь происходит. Но вместо того, чтобы договориться, решили на нас поохотиться.

— Кто? Феи? А они тут причем?

Скептичная физиономия рыжика позитива и сил не прибавляла. Тартар! Ладно, пойдем другим путем.

— Омут памяти создать сможешь?

— Конечно.

Я облегченно выдохнула — и от магов есть польза, хотя бы в экономии времени и сил: заклинание сиреневыми щупальцами оплело голову, помимо воли вызывая панику. Ух, как же я не люблю ментальные чары. Ладно, потерплю. Тем более, что все до последней минуты события магу пересказывать в лицах нудно и долго (да и незачем), а несколько важных разговоров передать будет нелишне.

Пару минут на дворе царила тишина, изредка слышалось тихое ржание, да шорох, когда очередная лошадка спросонья чесала бок о стойло.

— Мда… Ну вас и угораздило…- понятливый маг покачал головой, хмыкнул, прокручивая в голове полученную информацию, крутнулся на каблуках сапог и бормотнул под нос что-то вроде: «Где-то я тут видел в поленнице нужную штуку»…

Я восхищенно присвистнула: а говорил — не алхимик! Через несколько минут из найденного в дровах старого лома получилась крепкая металлическая клетка.

— Высыпай!

Щедрая атлантская душа не заставила два раза повторять. Помятая злая фея, перезрелой сливой скатилась в центр клетки и выпрямилась, храня гордое презрительное молчание, которое, впрочем, никого не впечатлило. Видимо это поняла и королева. Миндалевидные кошачьи глаза зло сверкнули и Иродиада с ненавистью процедила:

— Даже не надейтесь. Я не помогаю людям! А тем более атлантам! Вы жалкие, наглые…

— Обратно в мешок хочешь? — приподнял бровь Шэр.

— Не хочу, — подумав, решила Иродиада. — Но вам двоим я все равно отомщу, так и знайте. Никто не смеет так обращаться с Королевой фей.

— Да-да, — равнодушно отмахнулся атлант.

А я поежилась — под ложечкой засосало то ли с голодухи, то ли… кхм… Да, записаться в кровники к Королеве сидов — это не халву есть на триклинуме. Кстати, терпеть не могу халву — слишком гадко, сладко и приторно. Эх, это «вя» неспроста!

— Так что, поговорим? — уточнил рыжик.

Королева хмыкнула, с опаской покосилась на блестящие прутья решетки и уселась в центр самодельной тюрьмы, предусмотрительно устланной листьями лопуха — еще не хватало ей потом искусственное дыхание делать из-за отравления железом.

— Поговорим.